Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 9)
Помощь мисс Харпер, благодаря ее высокому росту и тому, что она ловко управлялась с молотком, пришлась весьма кстати, когда пришло время развешивать на стропилах стеклянные лампы. Я в это время был почти целиком занят увещеваниями святого отца, у которого Аппарат вызывал все большее беспокойство, ведь он мог взорваться, воспламениться или разгневать незнамо какое божество. (Понимаю, что в том, как Аппарат смотрелся на сцене, действительно было что-то богопротивное.) И все-таки мы с мисс Харпер нашли время для разговора. Я рассказал ей про Восточный Конлан, возможно немного приукрасив, о сестрах и том, куда они разъехались, об их мужьях, о работе в Джаспере и редких письмах с напоминаниями, что я должен им денег. Я рассказал ей о своих грандиозных мечтах и планах. Рассказал о происшествии в Мелвилле, возможно представив себя бóльшим героем, чем на самом деле, и о других своих приключениях в таких живописных местах, как Клоан, Раздрай и им подобные городишки. Я уже год жил на Краю заселенного мира, и мне было о чем поведать.
– Удача и слава, – улыбнулась мисс Харпер, – всегда на горизонте. И путь всегда преграждает очередная пропасть.
– Отличное описание, – согласился я. – И моей жизни, и мира вообще.
Стоя у окна, из которого дул слабый ветерок, мисс Харпер отхлебнула воды.
Мы поговорили о войне. По-видимому, эта тема интересовала женщину, но она давно не читала газет и мало с кем разговаривала, так что многого не знала, хотя хотела узнать. Я рассказал мисс Харпер то немногое, что знал, и вскоре она перестала задавать вопросы. Вместо этого женщина спросила, зачем я пришел на Край света, где кругом подстерегают опасности, а я объяснил, что искал спонсоров и партнеров для своего дела, а к тому же, если хочешь сделать что-то новое и необычное, здесь для этого самое место.
Всем известно, что с продвижением дальше на Запад не только люди и земля, но и сама природа дичает, становится более грубой и необузданной. Многое из того, в чем мы уверены, живя в центре мира, на его Краю вызывает вопросы. Было отмечено, что часы здесь идут быстрее, за исключением тех случаев, когда они идут медленнее или не идут вообще. Температура кипения воды тоже разная от места к месту. Я слышал, что, если в каком-то месте сбросить с крыши камень, он может упасть быстрее или медленнее, чем где-то еще, хотя самому мне такого видеть не доводилось.
По традиции, если кто-то хочет основать новое поселение или город будущего, ему прямая дорога на Запад, как и тому, кто бежит подальше от закона и мест, где его соблюдают. И уж если вы не в ладах с тем, что в более цивилизованных и предсказуемых местах называют законами природы… Я спросил мисс Харпер, как далеко на Западе она была и что видела на Краю света, подумав, что, когда мы встретились, она пришла оттуда. Ее ответы были уклончивыми.
Я пожал плечами и натянул пиджак от белого костюма.
Мисс Харпер спросила:
– Куда вы, Гарри?
Я ответил, что сейчас у меня нет никакой конкретной цели, разве что выйти к двери и стоять там в белом костюме, привлекая внимание прохожих. Что же до того, куда я собирался завтра, то это зависело от направления дороги. Я сказал, что просто блуждаю, странствую из одного места в другое, так же как и она.
– Вы же, кажется, говорили, что едете в Джаспер на встречу с мистером Бейкером, – усмехнулась мисс Харпер.
– Бакстером, – поправил я.
– Ну, Бакстером.
– Я в самом деле так сказал. Не думал, что вы меня слушали.
– Разумеется, я слушала, Гарри. Этот человек – делец?
– Вы в самом деле о нем не слышали? Не думал, что кому-то на Западе незнакомо это имя. Короче говоря, – сказал я, теплея к теме разговора, – он величайший и самый известный делец в Джаспере и на всем Западе и, кроме того, автор книги, которая сильно на меня повлияла в юношестве. Что еще важнее, он известен тем, что вкладывает деньги в многообещающих молодых людей. Известно, что благодаря ему сколотили состояние изобретатели складного охотничьего ножа и посудомоечной машины с ручным приводом. Однажды, когда я усовершенствую мой Процесс, я нанесу ему визит… вместе с мистером Карвером, да, мистер Карвер?
Мистер Карвер, сидевший верхом на Аппарате, склонил голову в полусне, словно готовясь к предстоящим трудам.
– Если придется, я готов сутками сидеть у этого человека на крыльце, – продолжал я, – до тех пор, пока его дворецкому не придется меня впустить. Или запрыгнуть к нему в экипаж, когда он будет проезжать мимо театров на Свинг-стрит, и заговорить с ним, прежде чем кучер успеет меня вышвырнуть. Думаю, если я смогу заговорить, меня уже не остановят…
Мисс Харпер рассмеялась.
– А может, я прожду Бакстера всю ночь в библиотеке, попивая его бренди. Он не будет возражать – вычтет позже из наших совместных доходов. О, я обдумал все возможные способы нашей встречи…
Я рассказал мисс Харпер почти все о своих мечтах, а она взамен лишь накормила меня сказками: сказала, что была школьной учительницей в городке рядом с Гибсоном, что они со стариком приехали на Запад навестить лежавшую при смерти тетку, и наплела много других небылиц, на которые я не собираюсь тратить чернила. Не хочу сказать, что Элизабет не умела врать – это не так, но я не поверил ни одному ее слову.
Розовый свет заходящего солнца пробился сквозь окна, осветив мистера Карвера, восседавшего на Аппарате, и придав ему зловещий вид. Сам Аппарат был, как всегда, великолепен. Начищенные детали сияли в вечернем свете, стеклянные купола и трубки были так прозрачны, что в них можно было прочитать отражения лозунгов, украшавших стены в зале. В магнитных цилиндрах чувствовалась тяжеловесное изящество, присущее молитвенным барабанам аборигенов Нового Света. Аппарат загудел. Старик Харпер, задремавший на одной из скамеек в задней части зала с палкой на коленях, храпел не в такт непредсказуемым колебаниям Аппарата.
Я стоял у дверей, когда горожане начали собираться к вечерней молитве. Святой отец пожимал кому-то руки, я тоже пожимал руки кому-то еще, словно между нами шел счет на души. Помню, что почти все мужчины в этом городе носили высокие шляпы, а женщины были одеты просто, в одежду серых и черных тонов.
Тот город назывался Кенаук. Теперь я вспомнил. Это словечко из языка Племени. Значение неизвестно – по крайней мере, мне[6].
Если вы когда-нибудь были на собрании улыбчивых, вы знаете, как там все происходит. Они везде одинаковы, потому что один из догматов Новой Мысли гласит, что все люди одинаковы. Горожане уселись в круг вокруг сцены и после приветствия пастора натянуто улыбнулись до ушей и с притворной радостью пожали руки соседей. Затем под руководством пастора они начали декламировать ежедневные Утверждения. Когда дело дошло до слов о богатстве, успехе и удаче, я едва слышно начал повторять за ними, хотя никогда не выносил ритуалов. Карвер с отвращением покачал головой и что-то пробормотал. Я жестом велел ему молчать.
Потом заговорил пастор. Прихожане сидели, держа шляпы на коленях и то и дело прихлопывая комаров, залетавших в зал без приглашения. Пастор, казалось, нервничал под их пристальными взглядами. Аппарат занимал почти всю сцену, поэтому пастору приходилось слегка отклоняться, чтобы его было видно, и всякий раз, резко поворачиваясь в сторону, он рисковал высадить себе глаз огромной ручкой Аппарата. Темой проповеди была война. Точно не помню, о чем в ней говорилось, но в то время я слышал таких проповедей немало.
Первым делом пастор признал, что наступили темные времена и беда, которая делает нас сильнее и ведет к успеху, иногда может казаться непреодолимой. Иногда трудно улыбаться. Иногда нелегко разглядеть хорошее. Пастор предположил, что все читали газеты и знают, что случилось на севере, в Мелвилле и Гринбэнке, где кипела битва между Стволами и Линией, и о том, что случилось в городке неподалеку, который Линия захватила и превратила в свое укрепление, и в других городах, которые, по словам проповедника, оккупировали торговцы Стволов, превратив их в рассадники мерзости, порока, дурмана и постоянных пьяных драк. Затем пастор помолчал и произнес громко и отчетливо, словно по подсказке свыше, что он и улыбчивые в этом великом и нескончаемом конфликте сохраняют нейтралитет. Он сказал, что улыбчивым нет дела до политики и их волнует лишь одно: силен ли ты, счастлив ли и усерден ли в делах? Он бросил взгляд на окна, словно за ним следили. Едва ли, но кто знает…
Рослый мужчина в заднем ряду вскочил и крикнул:
– Что им здесь надо? Что им надо здесь, черт возьми?
Он добавил, что они лишь простые люди из Западного края и у них нет ничего, что пригодилось бы Великим Силам, и продолжил сетовать на перебои в делах и падение прибыли из-за войны. Некоторые из собравшихся присоединились к крикуну. Одна толстая женщина заявила, что ей приходится держать своего, как она выразилась, сына-балбеса взаперти, чтобы он не сбежал на фронт к Стволам на верную смерть, ведь кто же тогда будет работать в лавке, да и вообще когда же этому придет конец? Пастору нечего было на это ответить, и люди начали во весь голос обмениваться слухами, пока за окном постепенно темнело. Секретное оружие! Клад холмовиков! Нефть! Дезертиры, беглые служки Линии и агенты Стволов, которым известны ужасающие слабости их хозяев, скрываются среди нас!