Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 39)
– Мистер Бакстер? Сэр? Я работаю в «Джаспер-сити Ивнинг Пост». Прошу прощения, сэр, я хотел бы поговорить о том, что вы написали о чуде в Уайт-Роке…
Я запнулся, увидев, что автомобиль разворачивается и набирает скорость. В темном окне я увидел себя, но кроме того кого-то еще – человек на меня смотрел. Из темноты выплыло худое длинноносое лицо с острым взглядом.
Я снова постучал в стекло. Человек не пошевелился.
Один из полицейских сбил меня с ног. Я вскрикнул от удивления, ударившись головой о булыжную мостовую.
Автомобиль немного проехал вперед, затем остановился, словно раздумывая.
Несколько секунд спустя он снова набрал скорость. Я почувствовал невероятное облегчение, хотя полицейский не пожалел меня, рывком подняв на ноги и отправив восвояси ударом в живот и пинком под зад. Даже не потрудившись выругаться, когда я ковылял прочь, он зажег сигарету и проскользнул в почти закрывшиеся ворота.
В полквартале от башни Бакстера находилась небольшая гостиница. На ее крыльце, опершись на кованые перила, курил человек. На нем был мятый красно-зеленый полотняный костюм и неопрятный галстук-бабочка, а его внушительные черные усы чем-то напоминали ужасающий кожух Локомотива или эмблему на щите старосветского рыцаря, которая называется шевроном. Его нос до того, как его сломали, возможно, был орлиным, а ярко-синие внимательные глаза уже давно следили за тем, как я наблюдаю за воротами башни Бакстера.
Человек совершенно не смутился, когда понял, что я его заметил. Более того, он улыбнулся и поманил меня, словно мы были друзьями.
– У вас голова разбита, – сообщил он.
Я потрогал голову:
– Верно.
– Что, – спросил он, – недавно приехали?
Я не видел причин это отрицать:
– А что, так заметно?
– Да. Но ничего страшного. Все когда-то сюда приехали впервые. Сам я родился в Дельтах, больше лет тому назад, чем сам помню.
– Гамлин, – назвал я первый пришедший в голову город.
– Не знаком.
– Это у Края.
– Вот как. Бежите от тамошних сражений?
– Можно и так сказать.
– Сожалею. Закурите?
– Нет, спасибо. А мне говорили, что люди в Джаспере не любят незнакомцев.
– Ну… – Человек улыбнулся: – У меня есть свои причины.
Тут я мог бы убежать, но я не привык прерывать дружелюбные разговоры.
– Я слышал, что в больших городах так принято.
– Значит, вы невероятно заинтересованы в башне мистера Бакстера и очень терпеливы. Я наблюдал за вами из окна кабинета с самого обеда. Я видел мистиков, медитировавших на пустой трон Града Серебряного и считавших бесчисленные кольца Мирового Змея, но мало у кого из них была такая выдержка, как у вас. В чем же дело? Просто осматриваете город? Или ищете работу?
– Работа у меня, кажется, есть. На Свинг-стрит.
Человек поднял бровь. Кажется, я не говорил о его бровях, ничем не уступавших усам. Когда он говорил, они топорщились и разглаживались, выражая то добродушие, то любопытство, то – в случае необходимости – закипающий гнев. Иногда мне казалось, что я разговариваю с бровями, а человек лишь за нами записывает.
– Не такая, как я ожидал, – добавил я, – но лучше, чем ничего.
– Такая, что позволяет весь день любоваться на башню мистера Бакстера? – усмехнулся незнакомец.
– У театров другое время работы.
– Да, это верно.
И мужчина зажег новую сигарету.
– Что ж… – продолжил он. – Возможно, ваш интерес к Тресту Бакстера вызван злостью. Улыбчивые скажут, что злость вредна для души, но я не соглашусь – иногда в этом чертовом мире нет иного выхода, как хорошенько разозлиться. Может быть, Трест отобрал вашу ферму или поставил плотину на вашей реке… или дело в политике… Возможно, вы пришли сюда с Запада по политическим причинам?
Снова облокотившись на перила, незнакомец протянул руку, чтобы исследовать одну из кованых пик.
– Понятия не имею, о какой политике вы говорите, сэр, – развел я руками. – Я взял себе за правило с ней не связываться. Ничего хорошего из нее не выходит. Может, я и правда осматриваю город, как вы сказали.
– Разумеется, разумеется, – согласился мужчина. – Но что за месть? Бомбы у вас с собой нет. Другого оружия тоже. Верно? Да, я так и подумал, и ваш взгляд это подтверждает. Не обижайтесь – нынче сюда приезжает много безумцев. Но вы как будто не безумны – по крайней мере, не так, как другие. Я давно за вами наблюдал и никак не могу вас раскусить. Что-то подсказывает мне, что это того стоит, а мои предчувствия редко меня обманывают.
– Друг мой, позвольте кое-что прояснить: я сказал, что не ищу мести, и так оно и есть. Так что если это удовлетворило ваше любопытство…
Незнакомец поднял руку:
– Возможно, вы не так меня поняли – я привык, что меня везде узнают. Никогда не гонитесь за славой, друг мой, она ударит вам в голову. Если вы решили, что я полицейский, то это не так, и я не работаю на мистера Бакстера – храни меня судьба от дня, когда придется снизойти до этого. Меня зовут Элмер Мерриал Карсон.
– Хэл Роулинз, – сказал я, осторожно пожав руку мистера Карсона.
– Я не в обиде на то, что вы меня не знаете. Похоже, вы действительно приезжий.
Разумеется, с тех пор я узнал, что мистер Карсон был в некотором роде известен в Джаспере и на всей Территории Тригорода как писатель, репортер и бывший издатель «Джаспер-сити Ивнинг Пост». В частности, он снискал себе славу ярого сторонника освободительного движения, пятидневной рабочей недели и перераспределения мест в Сенате, а также был противником жестоких условий работы и содержания скота на бойнях и вмешательства Линии в дела Джаспера. Кроме того, из-под его руки вышло множество словесных портретов бесконечно прибывавших в Джаспер эксцентричных личностей, иногда его описания вызывали смех, иногда жалость, иногда вдохновение или беспокойство, иногда все вместе. На момент нашей встречи у него, если можно так выразиться, имелось уже семьдесят семь таких трофеев, и он сказал, что я стану семьдесят восьмым.
– Вы голодны? – спросил мистер Карсон. – Похоже, что да, не отнекивайтесь.
– Я часто путешествую, – улыбнулся я, – по работе. Так что нечастое питание для меня дело привычное.
– То же самое можно сказать и о журналистике, мистер Роулинз. Что ж, решено. Я приглашу вас ужинать, а вы расскажете мне, что привело вас в Джаспер, зачем вы весь день напролет стоите перед башней мистера Бакстера и почему я слышал, как вы сказали полицейским, что вы работаете в «Джаспер-сити Ивнинг Пост», хотя я знаю, что это не так: я ее главный редактор и один из владельцев, и вас я в глаза не видел.
Резко выпрямившись, мистер Карсон указал сигаретой вниз по улице, словно офицер, направляющий полк в атаку, и зашагал в ту сторону.
Разумеется, я не собирался рассказывать ему, что привело меня к башне Бакстера. Но мне, в свою очередь, было любопытно, почему он сам весь день смотрел на башню, пока я не привлек его внимания[10]. Кроме того, я был наслышан о финансовом чуде Джаспера под названием «расходный счет», и мне не терпелось испробовать его самому.
Я уже отметил великолепные брови этого журналиста и не буду вдаваться в дальнейшие описания. Разве я могу соревноваться с ним самим? У него раз в два года выходит новая автобиография – наверняка с тех пор, как я проверял, вышла еще одна. Можете приобрести его «Первые шаги», «Бурные реки» или «Отчаянные», если хотите знать больше. Попади мне в детстве в руки его книги, а не мистера Бакстера, кто знает, как бы все вышло[11].
Мы сидели в кожаных креслах за любимым столиком мистера Карсона в месте, называвшемся «Таверна Стрика». Я вытирал лоб салфеткой – кровь шла довольно долго (приложился я головой изрядно), а затем внезапно остановилась. За спиной мистера Карсона висела картина с какими-то гончими, а за моей – типичный вид красного неба на закате с красной же скалой на краю неизведанного, из тех, что так нравятся жителям Джаспера. Снаружи какой-то безумец возвещал конец света, но его крики едва пробивались сквозь толстое оконное стекло – кажется, прозвучало и мое имя, но я не услышал, что он обо мне говорил. «Таверна Стрика» пряталась под аркой моста, и любимый столик мистера Карсона нависал над водой, словно корабельный нос. Внизу по реке в туманной дымке сновали корабли, их паруса раскрывались, словно цветы, когда они на краткий миг попадали в луч света, а затем увядали. Я задумался и заговорил о «Дама-рис». Мистер Карсон открыл свой блокнот со звуком раскладывавшего карты шулера и застрочил в нем, по-видимому, скорописью – энергичными закорючками, не похожими ни на одни известные мне буквы.
Начав с крушения, я двинулся обратно по течению на запад, стараясь как можно живее описать мистера Джона Сазерна, Великого Ротолло, корабельного кока (которого я снабдил попугаем) и всех остальных. Казалось, что, чем живописнее был мой портрет, тем меньше закорючек он заслуживал, по мнению мистера Карсона, и помню, что меня это немного раздражало.
Я подробно описал самоиграющее пианино, словно поэт, описывающий лицо возлюбленной, рассказав о том, как мерцали и звенели его струны, об изяществе его конструкции, о неповторимости и элегантности управлявших им механиков – или того, что я в них понимал, – сделав упор на будущую автоматизацию других сфер человеческой жизни.
– Значит, вы изобретатель, – сказал Карсон.