Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 64)
— Да, конечно, мой путь из Святой Земли был длительным, но лишь благодаря моим друзьям и соратникам из Ордена Бегущей Звезды я ныне имею честь видеть вас и беседовать с вами, сеньора Гвискарда…
— Вот что, сеньор Бертран… или Артур?.. Пьеретта! этот гнусный кот исцарапал мне руку! На балкон его!.. Вот о чём я хотела вас спросить… Говорят, что вчера, на приёме у его величества, вы изволили рассказывать какие-то небылицы? Якобы, о странных существах с головами собак? О каких-то драконах и бедуинах верхом на бронированных чудовищах?
— Сеньора, ни сейчас, ни вчера я не сказал ни слова неправды, и в том поклялся на кресте!
— Ох, эти ваши клятвы… И эти ваши странные слова… Давайте мы сейчас будем просто серьёзными, отвечающими за каждое сказанное слово людьми. Вы, как я должна понять из ваших слов, все эти два… или три года лелеяли надежду меня увидеть, признаться мне в любви и… возможно, стать моим супругом? Не правда ли?
Рыцарь в ответ лишь пожал плечами. "Так, — подумал он. — Следующий кандидат на балкон — очевидно я…"
— Так вот, — продолжала рассуждать сеньора Гвискарда, — я, в принципе, не против. Вот только… Видите ли, выходя замуж девице моих лет (а мне скоро двадцать), следует подумать не только о любовных отношениях, но и о том, что произойдёт за ними. Да, я хочу замуж. Да, я хочу завести детей. Да, но… Кто и что вы, сэр Артур? Мало кому известный, лишившийся своего поместья, разорившийся сеньор? Хорошо, не будем спорить! Согласно королевскому решению, вам будет дан шанс исправить это положение. Быть может, вам стоило бы нанести мне свой визит не сегодня, а по окончании турнира? Одержите верх, сэр рыцарь! И наш разговор пойдёт совсем иначе, не так ли?
— То есть, верно ли я понял, — произнёс сэр Бертран, — что вы… Что вы, не веря ни одному моему слову, готовы поверить мне абсолютно во всём, только бы мне удалось одержать верх над моим братом Констаном?
— М-м-м… да! примерно так! Да, очевидно, да, да!
"Боже, боже, да с НЕЮ ли я сейчас разговариваю? ОНА ли это? Не снится ли мне то, что сейчас со мною происходит? Она… играет со мной? Или я ошибался так жестоко? Воистину, если Бог захочет наказать, то лишает разума…"
Сэр Бертран беспомощно огляделся вокруг. Он оглядел всю комнатку, витые колонны попарно у альковов, шкатулку чёрного дерева на столике в углу, служанку Пьеретту, что неподвижно, как породистая собачка, застыла со сложенными на животе руками…
Но надо было что-то отвечать.
— Я рад, сударыня, что мы очень хорошо понимаем друг друга. Вы, ОЧЕВИДНО, правы. Пусть судьбу нашу решит Господь Бог. Всего вам наилучшего!
— Да-да, сеньор. И вам всего доброго… Пьеретта, проводи гостя. Да, узнай, не пришёл ли сэр Бертран, он обещался быть к обеду!..
"Мне остаётся лишь повстречаться с ним в прихожей и размозжить ему башку", — думал де Борн, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Но Бог хранил его от этой встречи…
— Кьяри! — крикнул он оруженосцу, который, держа в поводу коней, терпеливо ожидал у калитки. — Не забудь напомнить мне пригласить сегодня на ужин господ де ла Тур, де Гриньоль и барона фон Гибихенштайн.
Оруженосец молча поклонился и подал сэру Бертрану стремя.
— Сэр, — заметил он при этом, — могу ли я задать вам три вопроса?
— Целых три?
— Вы, судя по вашему лицу, чем-то сильно обижены. Разрешите мне отвлечь вас от ваших забот?
— Что-то ты сегодня разговорился, Кьяри. Ну хорошо, так чем ты хочешь меня отвлечь?
— В принципе, это сущие пустяки, мой господин. Во-первых, возложите обязанность пригласить упомянутых вами господ мне. Я хочу лично заняться этим, несомненно, очень важным для вас делом. Во-вторых, сэр Бертран, несмотря на то, что я знаю вас так мало, я хотел бы оставаться вашим оруженосцем и далее, после окончания нашей миссии…
— И то, и другое вполне правомочно. А третье?
— Время обеда, сэр. Конечно, "зверь ест раз в день, человек — два, и только ангелы едят в день трижды". Не заглянуть ли нам в один из кабачков по дороге? Ручаюсь, что бутылочка старого доброго оверньского приведёт вас в чувство…
— И в этом ты в особенности прав, дружище! Я рад, что мне достался такой оруженосец! Отличная идея!..
3
И, разумеется, бутылочка оверньского оказалась к месту. К тому же, здесь, у постоялого двора, у сэра Бертрана оказалось немало старых знакомых. Оказалось, что о вчерашних событиях наслышаны буквально все. И все сочувственно отнеслись к проблеме, и все похлопывали его по плечу, и все желали успеха на завтрашнем поприще.
Сэр Бертран ел много и пил много, Кьяри же наоборот, ел мало и пил мало, и не спускал глаз с кошелька своего господина, а также со своего собственного кошелька. Спустя два с лишним часа они, пошатываясь, вышли из таверны, вползли на коней и, не торопясь особенно, направились вдоль по той же улице.
Настроение рыцаря действительно как-то приподнялось. В конце концов, размышлял он, не всё ли равно? "Пусть завтрашний день сам о себе позаботится…" — где-то он слышал такую фразу и она показалась ему разумной.
Как-то непривычно спокойно он вспоминал о сеньоре Гвискарде. Она играла? ОНА обманывала его? И он так послушно позволял проделывать всё это над собой? Но таковы ведь, чёрт подери, все женщины и все мужчины на свете, а сражения меж женщинами и мужчинами — да, Господи, ведь на сём стоит мир! и что здесь особенного, и в чём повод печалиться?
Правда, вот беда — самим этим он невольно ставил ЕЁ на одну ступень с другими… А, впрочем, не всё ли равно!
— Сэр! По-моему, вас зовёт эта дама!
Глава 14 (33) — Три грации (продолжение)
— Радость наша, царевна Будур, отправляется в баню!
1
Конечно, её он узнал сразу…
— Ах, погодите! — прикрикнула она на своих возчиков, что влекли её паланкин по улице Лиможа.
— Лана? Лана??? — только и произнёс сэр Бертран де Борн. — Хороший день, сеньора Матильда! Вот не ждал встретить вас здесь!
— Ах, бросьте ваши реверансы! дрянной мальчишка! Третий день в городе, и не справится обо мне, и не заглянет! Ну-ка, свернёмте в улочку, я вас ещё и не так отругаю!
Развернуть конные носилки на неширокой, хотя и главной улице, да ещё и запруженной народом, оказалось непростым делом, но опытные возчики справились и с этим, и, в конце концов дона Лана, она же сестра короля Ричарда Львиное Сердце, сеньора Матильда Английская, герцогиня Баварская и Саксонская, опираясь на руку одного из слуг, постанывая и разминая суставы, выбралась из паланкина.
— Спуститесь же с вашего чудовища, сеньор! Дайте мне поглядеть на вас!
Сэр Бертран охотно спешился, передал поводья Кьяри и поспешил обнять свою Лану, которой когда-то посвятил не один десяток своих первых стихов.
Она заметно постарела. Вернее, ей было за тридцать… И она, когда-то, в какие-то дальние-предальние времена, была его самой первой настоящей любовью…
О сеньоре Матильде ходило много слухов, большую часть из которых она сама же и распускала. Например, оставалось под вопросом чья же она дочь: короля Людовика Французского или же всё-таки короля Генриха Английского… она неустанно поддерживала вторую версию, не переставая повторять, что она впитала в себя лучшие качества как своей матери, королевы Альеноры, так и своей саксонской бабки, королевы Мод. Её и саму нередко величали этим именем: Мод, или "наша Мауд", как прозывали её в войсках. Из уст в уста ходила история о том, как в сражении под Люнебургом она на коне, с развевающимися волосами и пылающим лицом, потрясая мечом, подняла в атаку войска. "Я, жалкая саксонская курица! — кричала она, — и я не боюсь! а вы, боевые галльские петухи, страшитесь идти в бой?!. Бар-рабаны! Франция, вперёд!.."
И армия пошла, и армия двинулась, и, несмотря на все стрелы и камнемёты, стены города пали пред мужеством герцогини и её несокрушимого воинства…
"И тут барабаны грохнули во всю мощь! да так, что я описалась!.." — хохотала она, рассказывая потом об этом событии юному пажу. — "Мы, французы, так любим, когда всё вокруг грохочет!.."
Когда-то он, про себя, называл её "львицей, что возникает под грохот барабанов"…
В Лиможе Лана оказалась, надеясь, несмотря на возникшую вражду между Филиппом-Августом и Ричардом, хоть как-то похлопотать перед королём о судьбе брата.
С нею можно было не подыскивать слов, можно было вообще молчать. Говорила она.
— Ну вот, Медведь — он и есть Медведь! — хохотала она, освобождаясь от его объятий. — Я наслышана о ваших похождениях, точнее — наслышан весь Лимож! Все только и говорят о том, как вы сражались с десятирукими псоглавыми великанами верхом на трёхгорбом верблюде! В особенном восхищении от вас иные дамы… Знаете, почти все из них, после того, как вы их оставляли, тут же удачно вышли замуж! И тотчас же родили детей! Вы — волшебник! А знаете ли вы, что также весьма удачно вышла замуж и я! Причём, удачно настолько, что герцог вскоре освободил меня от своего присутствия, отправившись в лучший мир и оставив немалую ренту, которой, по крайней мере, мне будет достаточно, чтобы без хлопот воспитывать сыновей, в особенности старшего… Вы как-нибудь должны повидать его, чудесный мальчик, и уже, несмотря на свои семь лет, вовсю размахивает деревянным мечом и даже пишет неплохие стихи, да, а зовут его, как это ни покажется странным, тоже Бертран… с чего бы это, скажут злые языки? Но я вас ничем не обязываю, отнюдь!.. Признайтесь, вы по-прежнему очаровываете милых женщин, и охотно разрешаете им прокатиться на своём великолепном скакуне? Ах, шалун! Говорят, что вы сегодня изволили даже посетить эту мнимую монахиню Гвискарду де Божё? Ах, не закипайте, ведь никто не знает вас так, как знаю я! И не делайте мне прищуренные глаза, да-да, вы посвятили ей чудесные стихи, которые этот негодяй Констан пытается выдать за свои, и прикинуться вами, и об этом знают все, но никто не протестует, все довольны, вот ведь в чём загвоздка! Я более чем уверена, что всё разрешится в вашу пользу! Король — на вашей стороне… и, к сожалению, не на моей…