Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 15)
— Ваше счастье, великий вождь, что никто из твоих котят не вздумал отделить сие кольцо от рукояти.
— Ау что? Это шар… Он что, мяугический?
— Во-во-во, "мяугический"!.. Радиус поражения до тридцати метров… Слава Богу, — хмуро прибавил Леонтий, крестясь, — слава Богу! Ошмётки б по всему лесу разнесло… Ну-ка, ну-ка, что за штука… Господи! Господи-и! Так здесь же весь боекомплект! И униформа! И ботинки! И питание!.. Сигареты, ура!.. И, господи, ещё и палатка! Интересно, откуда псоглавцы его притащили?
Он вытащил из внутреннего кармана продолговатый чёрный предмет и приставил его к автомату. Раздался щелчок. Леонтий снял крышку, откинул другие детали, проглядел ствол насквозь.
— Весь в смазке… Из него ни разу не стреляли!
Вынул из полиэтиленового мешочка специальную тряпочку, ветошь, отделил от ствола шомпол, старательно прочистил ствол… Щёлк-щёлк-щёлк! — приладил детали на место.
— Всё ещё помню! — недобро хмыкнул он и, передёрнув затвор, повёл глазами вдаль:
— Вон, на верхушке той высокой ели, видите шишки?
Поправил прицел, приложил автомат к плечу и неожиданный грохот очереди потряс лес.
Шишки с ветки полетели действительно впечатляюще, да и сама ветка, подломившись, тяжело, перекувыркнувшись несколько раз в воздухе, рухнула в дальний кустарник.
— Ну вот, — сказал Леонтий, опуская оружие. — Теперь у нас малая артиллерия будет…
Оглянулся… и поначалу ничего не понял.
У колеса, с изумлением поглядывая на него, находились теперь только Тинч и сэр Бертран де Борн. Чуть дальше из зарослей настороженно поглядывал Мяурысьо.
— Оах! — заметил Тинч. — Шутник ты, однако, Леонтий!
— Всех котов распугал! — сказал сэр Бертран. — Ответь, это страшное… это оружие вашего мира?
— Да… И, к сожалению, ещё далеко не самое страшное, — повинился Леонтий.
— Наверное, ужасен ваш мир. Каковы же люди… или маги, владеющие таким оружием?
Ничего не сказал на это Леонтий. Облачко порохового дыма повисло в воздухе… Тинч холодно подвёл итог:
— Хорошо, что оно всё-таки оказалось у нас, а не у псоглавцев. Представляю себе… Этак ведь можно одним поворотом ствола… сразу нескольких? Многих?
— Можно, можно… — кивнул Леонтий. — Ещё и не то можно…
На поляне, между тем, один за другим снова появлялись крысокоты. Шли, таясь друг за дружкой, поводя носами и поджимая хвосты. Хорошо, коты бледнеть не могут, тем более чёрные… у Мяурысьо великого был довольно бледный вид.
— У-у-у!.. — заунывно тянул он одну и ту же ноту.
— Не боись, Мякушкин! — Леонтий пытался бодриться, хотя ему было до крайности неловко перед всеми. — Теперь это — наше. Теперь никакой псоглавец нам ничего не сделает! Пусть даже целая армия псоглавцев!
— Хозяуин… — ответил ему на это кот, — Хорошоу бы эту штуку закопать или оутопить. Не принесет она добрау…
— Тем более, что все псоглавцы куда-то подевались, — поддержал Тинч.
— А мы возьмеу её с собой, — сказал Леонтий, закуривая. — И остальное тоже возьмём… Пригодится! Та же палатка, например…
— Ну да, ну да… — скептически заметил Тинч. И прибавил: — Кстати, кудау мы направимся дальше, ты не думал?
— Как это куда? — вмешался рыцарь. — Конечно же, в Лимож! На мою родину! На турнир в честь леди Гвискарды! Там я надеюсь поквитаться и с Ричардом, и напомнить ему, кто хозяин в Лимузене!
И тут все почему-то замолчали, поглядывая на огненные разводы, расходившиеся от Колеса Мироздания. Действительно… куда идти дальше?
— Мне кажется, я разрешу ваш спор!
Этот голос раздался со стороны той самой ёлки.
3
Вначале им, в темноте подступавших сумерек, показалось, что с места сдвинулась одна из скал, кое-где окаймлявших поляну. Огромная, мощная, не менее трёх метров в высоту, округлая и чёрная тень приближалась к ним.
Туловище этого существа напоминало по форме толстую свёклу, поставленную корнем вверх. Голова его, со вроде бы и похожим на человеческое лицом, в то же время походила на удлиненную морду экзотического грызуна, правда — без обычных выступающих резцов. Всё тело монстра покрывала густая, напоминающая бурый лишайник, короткая шерсть. В маленьких красных глазах мерцали блики. У существа были короткие толстые ноги и длинные плетистые руки, в одной из которых волочилась по земле та самая еловая ветвь.
— Вот этого в МОЁМ ЛЕСУ делать не надо, — строго сказал он, недовольно принюхиваясь к острому запаху пороха, и еловая ветвь, блеснув оставшимися на ней шишками, рухнула в двух шагах от Леонтия. — Побереги патроны, спецкорр!
Сэр Бертран де Борн, схватившись за рукоять Исидоры-Сервенты, заслонил собою друга.
— Оуставьте ваше оуружие, сэр рыцарь! — мяукнул подскочивший кот. — Мау! Это же и еу Лесной Хоузяуин!
— И верно, оружие ваше против меня бессильно, — грохотнул монстр. — И даже ваше, Линтул Зорох Жлосс!
— Вы… второй, кто так меня называет… — промямлил Леонтий.
— Вас будут так называть, пока вы здесь, — ухмыльнулось существо. И, с каким-то довольным хрюком, пристроившись на хрустящей прошлогодней листве, обвело всю компанию глазками:
— Что ж, друзья мои! Добро пожаловать домой!
Глава 10 — Король Эдгар и странствующий лес
Бог! Природа! Человек!
Человек! Бог! Природа!
Природа! Человек! Бог!
Вон отсюда, лицемеры и лгуны, гораздые прикрывать Словом Божьим свои непотребства! Вон отсюда, ханжи, гораздые обвинять других в своих собственных грехах и заблуждениях! Вон отсюда, негодяи, провалитесь в тот самый ад, который вы придумали, чтобы смущать сердца и умы людские!
Я приглашаю на вечный и великий пир лишь тех, кто чист и велик душою своей, кто бескорыстен и по-рыцарски предан служению Богу Единому, чья душа — открытый дом для Истины, чьи сердца просты, а очах сияет пламя, кто не осрамит себя недостойным поступком во зло другим, кому истинное благо — видеть вокруг лишь дружески открытые и счастливые лица!
1
— Друзья, — скрежещущим голосом пояснял монстр, — я понимаю, что для вас этот мир кажется всё ещё кажется странным, хотя, прожив в нём столько, сколько прожил я, вы не только не нашли бы в нём ничего странного, но и сочли бы его наилучшим из всех миров. В нём то, что вы называете легендой, есть реальность, и наоборот. Впрочем, что есть реальность? Ваши повседневные заботы? Еда и питьё? То, что вы называете работой или привычными занятиями? И только изредка, во сне, вы порой общаетесь с другими мирами, в которых существуете на тех же правах, что и в том, который вы, проснувшись, называете реальным… Одно незаметное шевеление рулевого Колеса Миров, одно лишь незаметное перемещение его обода на одно лишь незаметное деление — и всё меняется местами…
— В каком-то из миров каждый из вас пребывает как человек, в каком-то — как камень, дерево, птица или зверь. Или же, какой-то другой человек? Или, это будете тоже вы, но живущий в ином мире или времени?..
— И вот, Колесо чуть-чуть повернулось, и всё поменялось местами… И — поглядите вокруг!..
— Позвольте представиться… Меня по-разному именовали… Славяне называли меня иногда Вием, иногда Никитой Бесогоном, германцы — Железным Гансом, кто-то Обероном, кто-то Воблаком… Вы можете называть меня именем Эдгар, король Странствующего Леса. Ибо лес мой, в который когда-то обратилось моё королевство, путешествует из эпохи в эпоху, от народа к народу…
— Фляга, на которой написано: "ЗАГАДАЙ ЖЕЛАНИЕ!", всё ещё при тебе, Тинч Даурадес?..
— Где-то на Востоке живёт и по сей день великий одинокий мудрец, имя ему Дас Видания. Очень одинокий мудрец… По его идее и была когда-то изготовлена эта фляга, надпись на которой можно читать на всех языках, когда-либо существовавших во Вселенной. В ней никогда не кончается чудесный напиток, исполняющий желания. Но смысл в том, что мы подчас не ожидаем, что произойдёт, если желание наше исполнится…
— Так и я когда-то пожелал, чтобы моё королевство никогда не знало ни войн, ни бедствий, и чтобы царили в нём всегда красота, гармония, целесообразность, и чтобы никогда не прекращалась жизнь…
— Потому и превратилось моё королевство в этот лес, и Колесо появилось на перекрёстке путей…
— Потому я и не разрешаю в нём охотиться или ломать молодые деревья. Потому что, кто его знает, не убьёте ли вы, не покалечите ли вы при этом одного из моих подданных?..
— Ибо всё, что вы видите вокруг — это стены моих дворцов, а живые существа — мои верные слуги и моё отважное войско…
— Увидев, что произошло, я спрятал флягу в ларец и отправил по воле морских волн… Быть может, кому-то она и принесёт настоящее счастье…
— Вы, четверо, что появились здесь, сегодня, в ночь полнолуния, должны будете узнать об истинной причине, во имя которой я решился призвать вас в мой мир… Я не хотел бы объяснять, как я сделал это, со временем вы всё поймёте. Вы привнесли с собой многое из своих миров… пусть так. Кое-что я исправил сам, кое в чём мне помогли вы сами… А кое-что я оставлю себе. Больно по душе мне ваши крысокоты… Забавное племя, которое я, так тому и быть, беру под свою опеку…
— Что ж… А теперь…
— Прости меня, уважаемый Эдгар… простите, ваше величество, — возразил Леонтий. — Но нас здесь всё-таки не четверо, а пока только трое…
— Ах, да!.. — спохватился монстр. — Но это очень легко исправить! Прислушайтесь! Слышите ли вы песню, что столь уместно звучит в этом лесу, и пенье вечерних птиц служит ей аккомпанементом?