Феликс Дзержинский – Особое задание (страница 57)

— Приобретение денег при помощи вооруженных отрядов Павловского является действительно делом несложным, но весьма рискованным, — заметил Федоров. — Времена теперь не те, что были раньше. Было бы целесообразно выступления отрядов Павловского согласовывать с «московскими организациями» — НСЗРиС и группой ЛД.

Говорил, а сам думал: «Пройдет этот номер с координацией действий банд Павловского или нет? Если такой вариант для Савинкова окажется приемлемым, то для нас тем более! Чекисты своевременно будут знать о готовящемся переходе бандитов, и песенка Павловского спета!»

К радости чекиста, Савинков согласился с этим предложением.

При обсуждении вопроса о совместных действиях НСЗРиС и «Либерально-демократической группы» Савинков высказал мысль, что члены руководящего органа союза должны быть переброшены из-за границы в Москву.

Федоров не только поддержал эту мысль шефа, но и высказал приятную для него новость.

— На последнем совместном совещании в Москве, — сказал он, — руководители организаций просили меня передать вам предложение возглавить объединенный центр НСЗРиС и группы ЛД.

Лицо Савинкова расплылось в широкой улыбке. Помедлив с ответом, он произнес:

— Мне остается только поблагодарить всех, кто сделал это лестное предложение. Я согласен выставить свою кандидатуру на пост председателя ЦК.

Федоров с трудом удержал желание рассмеяться от удовольствия. «Вот это успех! Значит, можно рассчитывать на скорую встречу в Москве, господин председатель ЦК!»

На заключительной беседе Федорова с Савинковым присутствовали известный английский разведчик Сидней Рейли, Павловский, Фомичев, Деренталь с супругой — личным секретарем Савинкова.

Савинков представил Федорову Рейли как своего хорошего друга, который оказывает НСЗРиС постоянную помощь. Рейли уделил Федорову большое внимание, интересуясь политическим и экономическим положением Советского Союза.

Значение поездки Федорова в Париж было неоценимо. Были привезены важнейшие сведения о состоянии и планах НСЗРиС, о связях Савинкова с руководящими кругами империалистических государств и их захватнических планах против СССР, о контактах НСЗРиС с другими антисоветскими центрами за границей. Самое же главное состояло в том, что появилась надежда на выезд Савинкова в Советский Союз.

Однако авантюрист международного класса с выездом в Москву не спешил, проявлял осторожность, выжидал.

Желая, видимо, еще раз убедиться в реальной деятельности союза и группы ЛД на советской территории, он вскоре после отъезда Федорова решил командировать в Москву самого верного своего человека — Павловского.

В последних числах сентября 1923 года Павловский неожиданно прибыл в Москву и остановился на квартире Шешени.

В Москве Павловский вел себя очень настороженно. В разговорах с «подпольщиками» интересовался, нет ли среди членов союза представителей ГПУ и не является ли группа ЛД выдумкой чекистов.

Появление Павловского в Москве представляло огромную опасность. Поэтому было принято решение о его немедленном аресте.

На следствии Павловский продолжительное время молчал. Но затем убедился в бесперспективности борьбы, которую поддерживал, и стал давать правдивые показания. Зная о том, что за содеянные преступления снисхождения ему не будет, он стал предлагать свои услуги чекистам в борьбе против Савинкова, выражал готовность участвовать в самых сложных операциях.

На это и рассчитывали руководители ГПУ. Убедившись в определенной степени в искреннем желании Павловского не столько помочь Советской власти, сколько заслужить право остаться живым, они согласились принять эту помощь с непременным условием: вся переписка с Савинковым будет вестись с ведома ГПУ.

Павловский писал в Париж под диктовку чекиста, что жизнь в организациях «бьет ключом», что он «весь вошел в работу», которой здесь «непочатый край». В то же время автор писем отрицательно отзывался о зарубежных работниках союза, особенно подчеркивая, что они просто толкут воду в ступе, а здесь кипит «настоящая работа».

Впоследствии выяснилось, что эти письма сыграли большую роль в укреплении веры Савинкова в силу и перспективы «антисоветских организаций» в Москве.

Используя Павловского в своих интересах, чекисты не рассчитывали на его окончательный переход на нашу сторону. От такого жестокого врага можно было ожидать всего. Происшедший вскоре случай подтвердил это подозрение. В одно из посещений тюремной бани Павловский, воспользовавшись тем, что на некоторое время был оставлен часовым без присмотра, извлек из стены кирпич, завернул его в полотенце и на обратном пути в камеру ударил им по голове конвоира. При этом он пытался снять с конвоира одежду, с тем чтобы надеть ее на себя и неопознанным выйти на свободу. На шум подоспели несколько сотрудников охраны, которые задержали Павловского и водворили его в камеру.

Игра с Савинковым продолжалась. Поступок Павловского не повлиял на ход хорошо продуманного плана вывоза Савинкова в Советский Союз. События только потребовали от чекистов новых шагов, направленных на ускорение приезда Савинкова в Москву.

Через курьеров Савинкову сообщили, что на базе группы ЛД и московского комитета НСЗРиС образован руководящий центр в лице «временного центрального комитета НСЗРиС», председателем которого заочно избран он. Вместе с тем с тревогой сообщалось, что в «ЦК» союза образовались два различных течения, вызванные разногласиями среди членов этих организаций. Одни требуют немедленных и активных действий против Советов, другие стоят за накапливание сил, изучение противника и выжидание благоприятного момента для выступлений.

Создание видимости противоречий и принципиальных разногласий среди «контрреволюционных сил» было рассчитано на то, чтобы поставить Савинкова как председателя «ЦК» союза перед необходимостью принять срочные меры к установлению единства в организациях и выехать с этой целью в Советский Союз.

Но Савинков колеблется. Как председатель, он требует срочного приезда к нему Федорова, Шешени и Павловского.

О поездке Павловского в Париж не могло быть и речи. К Савинкову направились Федоров и Шешеня.

Причину задержания Павловского в России решено было объяснить его намерением совершить крупный экс с целью приобретения денег для союза и подготовки побега из Бутырской тюрьмы своему брату. Соответственно этому Федоров и Шешеня были снабжены письмами Павловского.

Савинков поверил: прием, оказанный Федорову (Шешеня оставался в Варшаве), был по-прежнему теплым. На встречах особенно большое внимание уделялось разногласиям в московских «организациях», которые, по мнению Савинкова, могли привести к полному расколу всех сил. Он высказал мнение о необходимости усилить руководство московской организации НСЗРиС более авторитетными представителями союза. Перебирая всех лидеров союза, он не мог остановить свой выбор на ком-либо из них.

— Выход один, — наконец сказал он, — видно, ехать придется мне самому.

Андрей Павлович с трудом скрывал радость. Но радоваться было рано.

Согласившись на поездку в Москву, Савинков сказал, что до этого ему необходимо провести одну важную операцию, которую он сможет осуществить только с помощью Павловского.

— Я буду ждать его приезда, — сказал он.

Андрей Павлович почувствовал в этих словах Савинкова по только желание совершить какое-то новое преступление, но и скрытую тревогу длительным отсутствием своего верного помощника.

После успешно проведенных переговоров с Савинковым Федоров возвратился в Москву. (Шешеня вернулся в столицу раньше.)

Будучи заинтригованным «расколом» московских организаций и обеспокоенным задержкой в Москве Павловского, Савинков стал ускорять дальнейший ход событий. Вслед за Федоровым он вновь направил в Москву Фомичева. На этот раз Фомичев имел задание не только сдерживать раскольнический пыл участников «подпольных» организаций, но и проверить действительное местонахождение Павловского, поторопить возвращение его в Париж.

Приезд Фомичева в Москву с таким заданием создал органам ГПУ немало забот и волнений. С одной стороны, нужно было продемонстрировать «глубокий раскол» в среде «антисоветских сил», с другой стороны, убедить Фомичева в невозможности выезда Павловского из России в ближайшее время.

Для того чтобы рассеять у Савинкова всякие подозрения и показать, что Павловский находится на свободе и действует в составе «московских организаций», было принято решение показать его Фомичеву. В этих целях с приездом Фомичева было созвано расширенное «заседание» «ЦК» союза с участием представителей организации НСЗРиС и группы ЛД в других губерниях и краях России. На этом «заседании» и предстояло организовать встречу Фомичева с Павловским. Это был рискованный эксперимент, так как при малейшей оплошности чекистов Павловский мог либо предупредить Фомичева о своем аресте, либо совершить побег. Вот почему руководителями ГПУ были приняты все меры, чтобы находившийся под арестом Павловский был тщательно подготовлен к встрече с Фомичевым. Надо сказать, что Павловский настолько разуверился в своих идеалах и убедился в бесполезности всяких попыток к бегству, что возложенную на него роль выполнил безукоризненно.

На инсценированном заседании «ЦК» союза первым вопросом обсуждались разногласия в организациях. Сотрудники ГПУ мастерски разыграли спор между двумя «течениями», а Павловский убедительно разыграл роль миротворца. Не стоял в стороне и Фомичев. Он рьяно выступил в поддержку Павловского. Так своим участием в «споре» Фомичев и Павловский добились некоторого смягчения «противоречий». Однако принятие согласованных решений было отложено до получения указаний или приезда Савинкова.