Feel Slumber-Dream – Апгрейд (страница 5)
– Ну вот видишь, можешь же, когда захочешь. А долго ждать?
– Всё относительно. Это нужно потом перевести в сахар, а по калорийности как долька от сушеной виноградинки. Такая чашечка примерно может дать пару миллиграммов метанола, поэтому их потребуются сотни. Будет быстрее.
Весь следующий световой день Алеф таскал глину, засыпая её ведрами в приёмник для минералов, пока Омега готовила и наполняла глину сульфидом вольфрама, и только ночью Алеф закончил, заставив всё свободное пространство отсека для питания, попросту говоря, столовую, глиняными чашечками, завёрнутыми в прозрачную плёнку, а затем, включив на максимум ультрафиолетовые лампы, пошёл спать.
6
Поспать удалось всего несколько часов. Голод и урчание в животе мешали нормально выспаться после тяжёлых, но быстро проходящих местных суток. Алеф открыл глаза. Рядом с ним стояла Омега, с внимательным и умилённым видом наблюдавшая, как он спит.
– Сколько прошло времени? – спросил он.
– Ещё одна очередная бесконечность. – Улыбнувшись, ответила Омега.
– Я же просто спал, а не в криокапсуле был. – Удивился Алеф. Омега улыбнулась ещё задорнее.
– Так и есть, всего три часа. Но мне показалось, прошла целая вечность. Хотя я без дела не сидела. – Начала рассказ она, сложив свои руки за спину и равномерно вышагивая по каюте в отсеке для отдыха, состоящему из нескольких довольно просторных комнат, соединённых между собой общим коридором, который заканчивался каютой для собрания.
– Я приготовила матрицы для двадцати аминокислот. По моим подсчётам, нам этого должно хватить для начала белковой цепи. Тебе осталось разместить их в двадцати разных ёмкостях, выложив в них матрицы стопочками с зазором между друг другом, залить водой из озера и добавить подготовленные мной соли, микроэлементы, электролиты, фосфаты. Итого двадцать стопочек для каждого элемента. Дальше.
– Ты чего такая неугомонная? Я только проснулся, а тебе уже что-то от меня надо. – недовольно фыркнул Алеф, поднимаясь с кровати. – Я ещё даже не завтракал. Вскипяти хотя бы водички что ли. Попью горяченького, уж больно сильно есть хочется.
– Конечно, капитан. А ты, пожалуйста, собери раствор, который мы вчера приготовили. Посмотрим, что получилось. Может, удастся подсластить твой кипяток хотя бы. Только будь аккуратен, такой раствор для тебя смертельный яд.
Алеф как можно аккуратнее, чтобы не повредить необожженную и мягкую посуду, выкачал помповым термосом всё содержимое, собирая его в отдельное ведро и по наполнению относя в приёмник для Омеги. И пока она начала проводить свой «колдовской обряд», сходил к озеру, наполнил чашки новой водой, установил двадцать стеклянных аквариумов, разложив в каждом из них матричные пластинки для роста аминокислот, и занялся перетаскиванием вонючей воды. Вся сложность заключалась в том, что приходилось с каждым новым ведром снимать и надевать скафандр. Омега не позволяла ходить в нем дальше лабораторного отсека. Что очень злило капитана, заставляя его бурчать и ругаться по любому поводу. Особенно на то, что, как он ни отпирался, всё равно приходится таскать воду. Та вода, что закачивала Омега из воздуха, почти не имела серы. А сера была необходима.
Омега, снизив давление, отделила первым делом метанол, закачав его незначительное число в один из баллонов, пристёгнутых к её системе Алефом. Из оставшейся и теперь уже концентрированной муравьиной кислоты, применив каталитическое разложение образовала формальдегид, а уже из него в ускоренном процессе за несколько часов, пока капитан наполнял новые ёмкости, получила чёрную, смолистую массу из рибозы, глюкозы и других побочных сахаров. Затем, нейтрализовав щёлочь и осадив карбонат кальция, пропустила содержимое через ту же самую глину, и первыми вышли из этой смеси рибоза, а затем долгожданные глюкоза и фруктоза.
– Та-дам. – радостно пропела она после кропотливой шестичасовой работы своих систем в портировщике. А затем, обратившись к капитану, который уже, выложив стопки матричной глины по двадцати разным сосудам, заполнял их водой из озера, перемешав её с дополнительными примесями, подготовленными Омегой, спросила:
– Ты уже готов жевать подошву своих сапог?
– Если честно, пока нет. – настороженно ответил он.
– Первая порция твоего питательного супа готова. – Гордо заявила она. – Правда, её пока очень мало. Вместе со всеми аминокислотами всего лишь один стаканчик. Но это лучше, чем ничего. Завтра я уже смогу сделать больше, а у тебя появится энергия и силы для новой работы.
– Долбить камни, таскать воду, песок и глину? – Грустно спросил Алеф.
– Пока да. Но я теперь имею все необходимые детали, чтобы замкнуть цикл в самом себе, и тебе больше не придётся делать это вручную.
– Вот это уже хорошая новость. За это можно и выпить твой стаканчик с клеем. А то у меня уже начала мелькать мысль: «А не напиться ли мне ядовитой водицы».
– Нет! – Испуганно запротестовала Омега. – Даже мысли такие не допускай. Ты должен жить или прежде убить мои процессоры, потому что я тут одна не останусь!
Алеф поднёс стакан к маленькому тонкому крану, предназначенному для питьевой воды, из которого потекла вязкая жидкость, закончившаяся раньше, чем наполнился стакан. Это был тот самый питательный суп из аминокислот и сахаров, напоминавший бежевого цвета кисель с зеленоватым оттенком, похожий по запаху на аптечную катастрофу, случившуюся в кондитерской лавке. Вкус тоже был не ахти. Тут же и сладкий, и солёный, и кислый, с горьким послевкусием. В сущности, напоминало жидкую манную кашу на воде, которую щедро посолили, подсластили и забыли промыть после какого-то моющего средства. Зато минут через десять урчание в животе пропало, сознание стало ясным и даже значительно поднялось настроение.
– Ну да. Похоже, твоё изобретение работает, – констатировал Алеф.
– Ещё бы. Столько трудов, – заметила довольная Омега, приняв его слова за комплимент.
– Я теперь обречён пить это до скончания своих дней или до того момента, как мы уберёмся отсюда? – спросил он.
– На данном этапе нужно создать самовоспроизводящуюся систему, чтобы больше не отвлекаться на питание, а заняться более продуктивными вопросами. В принципе, для создания самореплицирующейся протоклетки у меня теперь есть все материалы. За исключением одного. – Она замолчала.
– Ладно уж, говори. Я готов и киркой поработать. Вижу, что не всё напрасно. – Подбодрил её Алеф.
– Мне нужна твоя кровь, а точнее, микрозаводы, находящиеся в твоей крови. Мне нужно с чего-то стартануть. Я, конечно, могу сделать сама, но будет намного сложнее заставить работать эти микрозаводы и заставить работать правильно.
– Ладно. – Не задумываясь, ответил он.
– Как ладно? – переспросила Омега. – Я была уверена, что ты вновь будешь упираться, и уже была готова к тому, чтобы создавать её с нуля.
– Ты же не всю кровь собираешься у меня забрать, а только чуть-чуть? – уточнил Алеф.
– Конечно чуть-чуть. – радостно ответила она и, проявив перед ним голограмму, спроецировала на ней клетку.
– Видишь эти штучки внутри? Митохондрии. Это энергетические станции. Они умеют превращать глюкозу и кислород в АТФ – в чистую химическую энергию, которую понимают все молекулярные машины. Мои синтетические пептиды делают это в тысячу раз хуже и нестабильнее. Одна живая митохондрия даст моей протоклетке больше энергии, чем квадратный метр моих фотосинтезирующих пластин.
Она переключила изображение на другую структуру.
– А это рибосома. Готовая, безупречно отлаженная сборочная линия для белков. Я могу сделать её аналог из глины и пептидов, но её КПД будет как у паровоза против фотонного двигателя. Мне нужно несколько десятков живых рибосом в качестве образца для старта.
Алеф внимательно смотрел на вращающиеся модели.
– И ты их… выковыришь из моих клеток?
– Аккуратно, – подтвердила Омега. – Я возьму каплю твоей крови из пальца. Помещу её в среду, которая заставит лимфоциты делиться. Потом с помощью микроиглы и слабого электрического поля аккуратно порву мембрану нужных клеток. Содержимое выльется. Я выделю митохондрии и рибосомы. Их нужно будет помыть, чтобы на них не осталось твоих белков, которые вызовут хаос в синтетической системе.
– А потом?
– Потом, – голос Омеги стал тише, почти благоговейным, – я помещу эту горстку твоих органелл внутрь жирового лепидного пузырька, вместе с синтетической ДНК моего дизайна и смесью произведённых тобой аминокислот и сахаров. И если всё сработает… эта гибридная капля начнёт дышать, питаться и собирать сама себя, используя твои митохондрии как сердце, а твои рибосомы – как руки. Это будет уже не моё творение. Это будет наше. Часть твоего тела, заключённая в искусственную оболочку и работающая на наш проект.
– Это даже забавно. – Ответил Алеф. – Получается, всё, что будет создано из этого, будет являться частичкой меня, образом и подобием?
Омега ничего не ответила, но мимикой дала понять, что в чем-то он абсолютно прав.
– Тогда действуй. – Заключил он.
7
Весь следующий месяц по местному времени был абсолютной однообразной рутиной, разбавленный лишь увеличивающейся дозой неприятного, но питательного напитка. Все свободные помещения были заставлены глиняными емкостями для производства метанола и муравьиной кислоты. К двадцати аквариумам с аминокислотами добавилось ещё с десяток аквариумов с протоклетками, способными жить в местной воде, питаясь элементами, растворёнными в ней, при этом выделяя свободный кислород, который тут же вступал в реакцию с первыми же элементами или разрушал оболочку самой протоклетки. Каждый раз, размножаясь и сменяя несколько поколений, вся колония клеток умирала. Но при этом жирных кислот становилось всё больше, и они становились разнообразнее. К концу третьего месяца Алеф, собрав всю глину, что была расставлена в виде блюдец и чашечек по всему портировщику, вынес её обратно к озеру, вычистив все помещения. С питанием проблем не было. Но жить дальше на невкусном киселе ему уже тоже не хотелось.