Федра Патрик – Библиотека утрат и находок (страница 4)

Со смешанным ощущением грусти, вины и благодарности она протянула ему пакет в розово-белую полоску, в котором лежал чек.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Всегда пожалуйста. – Он чмокнул ее в щеку. Положил в пакет книгу и сунул его под мышку. – Читайте дальше, я не против. Думаю, Марте понравится в энциклопедии раздел о цветах.

– Она его уже несколько раз прочитала, – тихо молвила Бетти.

– Видишь, как ей нравится.

Томас направился было в гостиную, но тут в дверь позвонили.

Зная, что муж не любит открывать незнакомым людям, Бетти устремилась к окну. Отодвинув краешек занавески, она увидела белокурую головку своей матери в шелковом шарфе. Длинное бирюзовое платье развевалось на ветру, и Бетти уже отсюда ощущала ее духи, «Youth Dew» от Эсте Лаудер.

– Это мама, – сообщила она через плечо.

Томас напряженно выпрямился.

– Что ей нужно? – фыркнул он.

Марта подскочила:

– Бабушка!

Кинулась мимо него в прихожую и распахнула входную дверь.

Зельда вошла в гостиную в обнимку с Мартой – та держала ее за талию, а щекой крепко прижималась к груди.

– Я написала новую сказку, бабушка, – похвасталась Марта.

– Чудесно. Жду не дождусь ее послушать. – Зельда мягко отстранила Марту и огляделась. – А, здравствуй, Томас, – произнесла она так, словно только сейчас его заметила. – Миленький у тебя пакет. Воспитываешь в себе женское начало?

Томас выдавил улыбку.

– Рад видеть вас, Зельда. Нет, просто собираюсь отнести кое-что обратно в магазин, Бетти попросила.

– Это так заботливо с твоей стороны.

Интересно, думала Бетти, а постороннему человеку тоже было бы заметно сквозящее в голосах Зельды и Томаса презрение, когда они обмениваются репликами? Речь Томаса становилась резче и быстрее, Зельда начинала выговаривать слова чуть в нос, с легкой издевкой. Между ними всегда ощущалось напряжение, но Бетти старалась этого не замечать.

Мать неоднократно говорила Бетти о том, что Томас слишком жесткий и упрямый. Томас, в свою очередь, считал Зельду взбалмошной и легкомысленной.

– Это «Красавица и чудовище», – сказала Марта. – Мы успели ее прочитать, а потом папа ее забрал, чтобы вернуть в магазин. Тебе бы она понравилась.

– Конечно, понравилась бы, – подтвердила Зельда. И бросила взгляд в сторону Томаса. – К счастью, я тебе кое-что принесла, блистательная моя девочка.

Она порылась в своей бирюзовой сумке и вынула зеркало из пластика, розового, как фламинго, размером с обеденную тарелку. Раму украшали белые пластмассовые маргаритки.

Марта ахнула.

– Какое красивое! Спасибо, бабушка! – радостно воскликнула она, забирая его. – «Зеркало, зеркало на стене…»

– «…Кто прекрасней всех на земле?» – подхватила Зельда. – Ты и Лилиан. Будете обе в него смотреться и любоваться собой.

Глаза Томаса, заметила Бетти, неодобрительно сузились:

– Очень любезно с вашей стороны, но у детей уже масса всего. Приберегли бы вы свои денежки на черный день.

– Вот уж скукота, – пожала плечами Зельда, опускаясь на пол. – Не смею тебя задерживать, Томас. Не надо вокруг меня танцевать.

Томас провел языком по зубам. Уставился на Бетти, пытаясь поймать ее взгляд, но та притворилась, что ничего не замечает, и упорно отводила глаза.

Наконец он произнес:

– Увидимся, – и закрыл за собой дверь.

Зельда шумно выдохнула, подчеркнуто демонстрируя облегчение от его ухода.

– А теперь я с удовольствием послушаю твою новую сказку, Марта. Прочитаешь?

Бетти видела в окно, как Томас прошел по дорожке и открыл калитку.

Марта уселась на полу, скрестив ноги. Принялась листать блокнот в поисках нужной страницы, коса ее раскачивалась из стороны в сторону. Откашлявшись, Марта стала читать…

Жили-были девочка, ее мать, отец и сестра. Семья у них была счастливая, только девочка часто грустила, сама не зная почему. Она чувствовала, что что-то не так, но что именно, не знала.

Каждый вечер, ложась спать, девочка мечтала превратиться в птицу. И летать высоко в небе, ведь там не нужно все время быть умной и хорошей.

Однажды вечером после чая, когда над столом снова висело какое-то невысказанное напряжение, девочка сидела у себя в комнате и в отчаянии ломала руки. Терпение у нее лопнуло, и она решила приклеить к рукам и ногам перья, чтобы стать похожей на птицу. Она долго их наклеивала, а потом открыла окно своей спальни. Но земля лежала далеко внизу, девочка испугалась и не прыгнула.

Наутро ей пришлось отдирать от себя перья, отчего кожа у нее покраснела и воспалилась. Родителям она объяснила, что обгорела, когда она играла на улице. Но они были заняты младшей сестрой и не стали ее расспрашивать.

На следующий вечер девочка снова приделала перья. И снова не решилась прыгнуть из окна.

Так продолжалось ночь за ночью.

Девочка проводила время с родителями и сестрой. А когда вдруг чувствовала, что что-то не так, шла и приклеивала перья.

Однажды вечером девочка беспомощно стискивала кулаки и снова боялась прыгнуть, и тут за окном появился черный дрозд. Он постучал желтым клювом по стеклу: открой.

Девочка так и сделала, а потом вылезла к нему. Дрозд, склонив головку набок, долго сидел рядом с ней, и наконец она решилась сделать шаг.

В первый раз девочка упала, угодив в куст, который своими большими и маленькими ветками расцарапал ей лицо. Дрозд слетел вниз и наблюдал, как она из него выпутывается.

На вторую ночь девочка упала прямо на землю и ушибла колени. И дрозд сидел рядом до тех пор, покуда она не смогла встать и пойти в дом.

На третью ночь девочка пролетела над садовой калиткой, взмыла в небо и почти сумела дотронуться до звезд. И опустилась на берегу красивого озера.

Кругом было тихо, спокойно и красиво, а дрозд сидел у нее на плече. Девочка наконец научилась летать, но теперь ей стало грустно.

– Я не знаю, что мне делать, пташка, – сказала она. – Я так долго хотела улететь прочь, а теперь сомневаюсь. Не лучше ли мне остаться дома, хоть я и чувствую себя там чужой?

Черный дрозд улетел и вернулся, неся в клюве осколок зеркала. Девочка посмотрела на свое отражение и увидела, что перья, которые она приклеивала каждый вечер, вросли в кожу. Она ждала, пока что-то изменится в доме, а в итоге изменилась сама. Она стала более решительной и самостоятельной и теперь, глянув на маленького черного дрозда, сделала выбор.

И пусть она не знала, что ждет девочку-птицу в большом мире, она поднялась на цыпочки и взмахнула руками. И они с дроздом улетели прочь, чтобы никогда больше не возвращаться.

Глава четвертая

Библиотека

Некогда Сэндшифт был процветающим городком, а жители его зарабатывали на жизнь преимущественно рыбным промыслом. Но сейчас доход приносили главным образом туристы-однодневки, которые съезжались на выходные, чтобы осмотреть окаменелости в береговом глинистом сланце или вдоволь нагуляться с собакой.

Перед уходом в библиотеку Марта, как обычно, предприняла бодрую двенадцатиминутную прогулку к расположенной внизу набережной. Каждое утро у нее начиналось одинаково – с растяжки для ног, глотка свежего воздуха и обдумывания дел на день. После чего она проставляла в блокноте черточки, означающие «сделать сегодня».

Вчера вечером, после звонка Лилиан, она так устала, что было уже не до шитья. На то, чтобы пролистать загадочную книгу и прочитать хоть какие-нибудь рассказы, не осталось ни времени, ни сил. Отправляясь спать, она сунула ее в сумочку, чтобы показать потом Сьюки на работе.

По пляжу Марта брела словно сквозь патоку. Еле-еле переставляла ноги, ощущая, как из тела утекает жизнь. Что-то теснилось в груди, и, прижав к ней руки, она почувствовала, как внутри вспыхнула злость на свою глупую вялость.

Надо поднажать, иначе так я с делами никогда не разделаюсь.

Чтобы разогнать кровь, она, как поршнями, заработала руками. Так и промаршировала по песку, минуя большую пещеру с чернеющим входом в форме капли. Задержавшись на минуту, чтобы полюбоваться белым маяком, который, словно одинокая свечка на торте, высился на скалах, уступом вдающихся в море, она увидела чью-то голову в оранжевой плавательной шапочке, поплавком качающуюся на свинцовых волнах.

Надеюсь, у него есть полотенце, – подумала она, обшаривая глазами песок. – Надеюсь, он знает, что в заливе бывает отбойное течение.

В быстром темпе прогулявшись по кромке воды – морская пена с шипением подбиралась к ее туфлям, она подошла к бронзовой статуе русалки, главной городской достопримечательности.

У русалки был хвост полумесяцем и длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она сидела на камне, глядя в море, навсегда застыв в ожидании рыбаков с лодки «Пегас». Гравировка на дощечке гласила:

В память о семи жителях Сэндшифта,

не вернувшихся из моря в 1965 году.