Федот Медвед
Зверя страсти. Медовая лапа 2
Глава первая
Москва третьего февраля двадцать четвёртого года, живо меняясь, являлась и солнечной, и облачной, и ветреной, и снежной, и теперь вечерней, и уже близкой к ночи. А примерно, за девятьсот километров с гаком от столицы мало что менялось. Небо и здесь уже кругом темнело в сельской лесной стороне, как будто кем-то давно заброшенной. Веял лёгкий январский ледяной ветерок, а вдобавок чуть подваливали небольшие снежинки, которые в озарении одинокого фонаря круто танцевали как на дискотеке или, словно, заигрывали друг с другом. Возможно, как вариант всё вместе. В разных концах городка сельского типа «К» воздух сотрясали своим лаем наперебой голосистые псы. А вдобавок здесь иногда как будто в большой истерике пребывал чей-то трактор, который всё же выдохся. На некоторое время появилась типичная для этого местечка глухая тишина. В озарении немного покосившегося фонарного столба мелькнула тень, которая живо исчезла в темноте узкой улочки. Фигура показалась у следующего столба, где маловыразительно сиял фонарь. Эта персона по виду вела себя несколько диковато и взволнованно, а резкие оглядки, настораживали. В озарении фонаря на миг показалось весьма приятное гладко выбритое округлое ледяное в инее лицо небезызвестного деревенского мачо Алекса Щеглова-Диковина. Он же Лёлик Дикообразов. Он же Алик Джан. Он же сельский Марио Золотой, Федот Медвед и просто деревенщина Ди. Он часто придумывает для себя новые имена и прозвища, чтобы скрыться от ненужных счетов, штрафных пени и дурных связей. А ещё здесь играет мания величия. Ведь мало кто знает его настоящее имя. Он даже лично уже путается в своих именах, кличках и погонялах. Но всё равно редко, но метко иногда, но придумывает себе вновь новое имя. Таким уж он уродился. Алекс сейчас шёл быстро, а порой семенил. Его приятный лик белел, – лазурные глаза слегка слипались от снега и инея, нос краснел и белел, полные слегка улыбчивые губы синели, а на подбородке висела небольшая сосулька. Алекс нехотя её всё же сбросил. Его немного лихорадило, а изо рта тянулся тонкий парок. Мускулистое тело согревала заснеженная телогрейка, а на ногах красовались валенки. Алекс руками как мог прикрывал и согревал свой слегка волосатый пах и оголённый половой орган. Его оголённый зад белел от инея и снега, где икристые ягодицы забавно сверкали в темноте. У него ноги уже сводило от холода. Алекс двигался быстро, чтобы быстрее оказаться в своём каменном доме, который уже был на виду. Он про себя проклинал всё и вся. Его мысли бешено путались. «Будь всё проклято. Как я замёрз. Вот же блин. Дом уже рядом. Я его уже вижу. Но я плутал по лесу сам не знаю сколько. И всё из-за этой бешеной дуры Маврикии. Она была нереально бешеная и похотливая. Она напала на меня со своими секс-куклами. Она заездила меня до невероятности. Сам не знаю, как я вырвался из её цепких рук. Она просто ненасытна до любовных утех. Она ненормальная на всю голову. Она там громко кричала, что типа я никуда не денусь от неё… Что лучше бы мне вернуться к ней… Она дура бешеная и мамочка её эта бабка Мавра одна поля ягода. Вернее Мавра одна поля ягода с ней с Маврикией. Как же мне хреново. Я потерял свои штаны и трусы. Вернее, с меня их стащила эта гламурная дура. Кажется, она ещё там в лесу… Как же она меня нашла. Просто не понимаю, как? Я же был в лесу, готовил дрова и уже собирался идти домой. Сани полнились большими деревинами. Я умело дрова вязал верёвкой. Прямо целая груда дров. Я должен был быть уже дома. Но я всё проклял… Это же всё плюш Малышок. Это же он меня сдал. Возможно, за ним следили. Вот же козёл пухлый. Он набрал меня. Я дурень взял трубку. Зачем я взял трубу? Он мне молол, что типа он ушёл от бабки Мавры. Он нёс какую-то пургу, типа я хочу нормальную молодую бабу. И, мол, как с ней познакомиться… Вот же блин придурок редкий. Ещё бы вчера я бы в это просто не поверил. Но будь я проклят, мне позвонил плюш Малышок. Любовник бабки. Он сказал, что порвал с ней из-за скандала. А я над ним подшутил… Я сказал, что иди и говори в центре Москвы тупо всем подряд девушкам, что хочешь секса, и что у тебя двадцать пять сантиметров. И это сработает. Ты парень хоть куда. Блин он ведь купился. Вот же балбес, набитый ватой. Хаахахаха… И явно он был разочарован. Блин, видимо, он решил мне так отомстить. Или как там было. Могу представить… У него не вышло ничего. Он напился в баре и кому-то рассказал где я. Вот же хрен мамин. Это же он протрепался. Возможно, этой дуре Маврикии. Её принесло нелёгкой в мой лес. Сначала надо мной закружила небольшая вертушка. Я думал, что это лесник или охотовед. Он хочет схватить меня и выписать мне штраф. Я тупо побежал по большому снегу. Я падал всё время и прятался за ветвистыми ёлками. Но вертолёт зависал прямо надо мной. Он зависал прямо над тем местом, где я стоял под деревом. Будь всё проклято. Я натерпелся страху. Я бежал и падал. Местами просто проваливался в большом снегу по пояс. Я выдохся. Вертушка всё кружила надо мной. А я заметил, когда та снизилась низко на поляне, что в стеклянной кабине восседает за штурвалом секс-кукла. Милая такая блондиночка. Лицо пластиковое гламурное. Глаза зелёные как стекло. Губы силиконовые накрашены помадой в три слоя. Она дурно громко смеялась. Она бросала в меня разные фрукты и очистки, которыми угощалась… Она веселилась на пару с безумной Маврикией. Потом всё было быстро. Маврикия выпрыгнула из вертушки прямо на меня. Она мне врезала чем-то. Кажется, небольшим бревном. А я свалился в снег… Голова закружилась и в глазах зарябило. Мне попало по шее. Я несколько утратил чувства. А она, развернув меня, быстро стянула с меня штаны и трусы. Всё, что мельком смутно помню. Я видел её краем глаза. Она скакала, сидя на мне. На ней красовалась раскрытая пушистая белая шубка, что была видна хорошо большая грудь и соски пухлые. Она сама себя ласкала руками то и дело. Блин это продолжалось долго. Она дурно смеялась и гладила руками мой мощный торс. Она вновь и вновь двигалась неукротимо… А ещё приговаривала, что, мол, моя мамочка Мавра дура. Думает, что могла меня остановить своей поркой. Но не вышло… Он мой. Ты только мой. Алекс деревенщина мой. Дура моя мамочка Мавра. Ей с мужиками никогда не везло. А я могу всё изменить… Алекс мой, а не этой мелкой дуры Анечки. Пускай больше не вылупается. Какой он классный… У него большой. Я хочу его ещё и ещё. Какой он мускулистый… Так она и говорила. Блин это продолжалось бы ещё, если бы я не очнулся. Мне просто стало не по себе. Я бросил ей в лицо снега и толкнул или чем-то врезал по плечу. Кажется, деревиной. Потом я побежал по снегу. Мне было так жарко, что я не заметил, что на мне нету штанов… Маврикия метнулась за мной. Но она не смогла меня нагнать. Хотя, кажется, пошла за мной и кричала громко, что, типа ты от меня не убежишь… Алекс вернись ко мне. Мы созданы друг для друга. Вот же дура эта бешеная Маврикия. Она как с цепи сорвалась. Я ещё её такой не видел. Потом я слышал какой-то грохот в лесу. Как будто их вертушка взорвалась. Я же заплутал немного. Небо стало темнеть. А мне похолодало сильно. Ходить по лесу без штанов не сладко. Хорошо ещё валенки прихватил, когда побежал. Вот же дура помешенная эта Маврикия. Поверить не могу, что это всё со мной случилось… Спасибо плюшу. Я ему врежу. Теперь санки с дровами хрен знает где. А топор там же где-то я оставил. Мне хреново. Но я уже дома. Надо идти домой и согреться. Я просто ледяной. У меня ледяной… Как бы не отморозить. Надо согреться. Мне надо выпить. Я дрожу уже весь. У меня ещё есть дома дров немного…», – подумал он. Алекс, иди по небольшой тихой улочке, бегло оглянулся. Он дышал неровно, а изо рта вылетал парок. Его ледяные глаза живо бегали в орбитах. Он живо двинулся дальше и скрылся в темноте своего двора, где красовался каменный небольшой дом с обзорным окном. Алекс быстро зашёл на открытую веранду и тут же открыл входную пластиковую полу стеклянную дверь. Он мигом скрылся за ней, закрыв замок изнутри. Он зажался, навалившись на стенку. Алекс крепко сжал руками свой несколько ледяной закоченелый половой орган. Он бегло на тот глянул и тут же ощутил некоторое тепло. Алекс решил не включать свет. Он прошёл в уютную небольшую комнату, из которой и состоял весь дом. Он, крепко руками держась за свои причиндалы, бегло осмотрелся и продолжал про себя проклинать всё на свете. Его ещё ломало от холода. Алекс быстро взглядом прошёлся по всей обстановке в комнате. Весьма обзорное стекло улавливало издали тонкие блики огней. Небольшой кожаный диван стоял напротив камина, где восседал небольшой плюшевый розовый медведь – подарок Анны Шербаковой. У плюша на правой пятке написано – «I Love you». Медвежонок смотрел прямо на большой двухметровый постер, где красовалась оголённая жгучая латиноамериканская девица. У неё лицо прямо как Анджелины Джоли. Она, стоя на пляже в мини бикини, держалась руками за свои большие оголённые загорелые «арбузы». Её тёмные глаза забавно блестели, нос явно загорел, а силиконовые полные губки выпирали вперёд. Она не скрывала своей голливудской белоснежной улыбки. Казалось, плюш смаковал её прелести. Но этот плюш не говорил, не дышал, не смотрел глазами по-настоящему, не выпивал плюшевую водку, не угощался мёдом и не мог бегать. Он просто не был одержим. Алекс также глянул на постер, чтобы немного прийти в чувства и поднять себе настроение. Но ему сильно лучше не стало. Кухонный уголок был в тени. На столешнице стояла мини бутылка плюшевой водки. Алекс живо оказался у столешницы. Он взял в руки бутылочку. Но тара оказалась пустой. Он открыл небольшой прицепленный к стене шкафчик, куда заглянул и нашёл ещё около двадцати пустых бутылочек плюшевой водки. Но одна всё же оказалась полной. Алекс быстро выпил пару глотков горькой и сразу ощутил, как по телу разливается тепло. Ему немного даже повеселело. Он вновь взялся руками за свои холодные причиндалы. Его мысли круто путались. «Вот же бешеная дура… Она на меня напала даже в лесу. Она там, наверное, всё ещё. Хренов плюш Малышок. Он меня сдал. Кто ещё? Анька не могла сказать, как и бабка Мавра. Но кто знает? Может, она пытала свою мамочку эта Маврикия. Она просто как с цепи сорвалась. Ей типа всё стало по барабану. Она на всё способна. Она как с цепи сорвалась. Эта бешеная дура со своими секс-куклами. Как же мне хреново. Я весь продрог пока шёл по снежному лесу. Надо развести огонь в камине. У меня ещё есть дрова. Свет не буду включать. Мне дурно…», – подумал он. Алекс сорвал с верёвки красные плавки и тут же ловко надел на себя. Но холод всё равно мучил, а причиндалы зудели и слегка щипались. Алекс всё же согрелся. Он метнулся к камину и взялся за спички. Он тут же разжёг небольшое пламя, которое сразу дало некоторое тепло и озарение в комнате. Алекс, вытянув руки, быстро согрел огоньком. Он стал быстро и горячо дышать на свои ладони. Алекс чуть прошёлся по комнате. Он встал возле просторного окна и глянул вдаль, где мерцали огни. Он чуть помотал головой и вновь выпил пару глотков плюшевой водки. Его мысли дали о себе знать. «Я дома. Уже хорошо. Мне всё ещё холодно. Но думаю, сейчас станет лучше. Поверить не могу, что эта дура меня нашла. Она же по виду вообще свихнулась. Прилетела на вертушке. Видимо, денег у неё много. Это и понятно. Жила себе в городе Ангелов. Затем принеслась в Москву, чтобы нам начистить мордашки. А теперь она здесь в моей глуши лесной. Поверить не могу, что она здесь. Маврикия совсем, видать, больная на голову. Почему она так похожа на фигуристку Алину Агитову. Да не может быть. Это дочь бабки. Что она там со мной сделала в лесу? Она напала и истязала меня… Я словно всех сил лишился сначала. Пал на снег. Вот же ведьма. Она толи ударила меня, толи что-то нашептала. Что бабка Мавра, что она дочь Маврикия одного поля ягода. Они просто как будто рехнулись. Вот же дура буйная. Где она там бродит? Может, она и про мой дом знает. Надо сплюнуть… Но она, кажется, шла за мной… Она кричала всё время. Вот же дура. Где город Ангелов и где моя глушь? Это же две разные планеты. Но она и сюда добралась. Спасибо плюшу. Вот же Малышок удружил. Но я ещё не видел её такой буйной. Что же там случилось в Москве? Видимо, что-то стряслось? Чего-то я не знаю. Может, брякнуть плюшу. Малышок должен ответить. Где-то он взял же телефон придурок редкий. Мне надо ему позвонить. Я точно ему морду набью, если это он разболтал. Это ведь он сукин сын… Скорее всего, он попал в руки Маврикии. Могу это представить. Раз он болтался один по Москве и предлагал всем попавшим под руку девушкам и женщинам свои интимные услуги. Его схватили и пытали секс-куклы. Его они умело запугали. А потом появилась бабка Мавра. Явно она за ним приглядывала. А потом что-то было между ними всеми… Но плюш Малышок успел всё разболтать Маврикии. А если так? То лучше ему не звонить. Как там Анька в Москве своей? У неё всё спектакли и шоу. Может, позвонить ей и рассказать, что на меня напала Маврикия. Она переспала со мной. Так ведь выходит. Думаю, что этого лучше не делать. Но если я не расскажу, то это тоже будет нечестно. Как же поступить? Мне хреново. Мне просто хреново. Или может звякнуть бабке Мавре… Это не лучшее, что я бы хотел сделать сейчас. Но лучше подстраховаться. Надо ей позвонить. Она ведь сейчас на нашей стороне. Так и сделаю. Скажу, что твоя дочурка ненормальная на меня напала в лесу. С меня-то не убудет. Пока не поздно…», – подумал он. Алекс взял в руки свой недорогой смартфон. Он ловко присел на диван и навалился на кожаную спинку. Он глубоко вздохнул и выдохнул, радуясь небольшому теплу, которое исходило от камина, где уже трещали обугленные дрова и разгоралось большое пламя. Алекс расстегнул телогрейку и живо от неё освободился. Он снял и влажную футболку. Алекс оголился по пояс. Его мощный рельефный торс прямо отдавал блеском, а пресс из кубиков затвердел. Алекс дышал ровно. Его лицо уже багровело, – глаза цвета океана смотрели прямо, нос греческий украшала ссадина, а губы полные слегка пухли от небольших побоев. Алекс позволил себе тонко улыбнуться. Он вновь выпил немного плюшевой водки. Ему стало ещё теплее, а половой орган уже не зудел и не щипался. Алекс, глядя на огонь в камине, позвонил бабке. Он включил громкую связь и тут же потянулись гудки.
