Федор Вихрев – Звездный легион смерти. Пленных не брать! (страница 15)

Взяв протянутый капитаном листок, он несколько секунд его разглядывал, затем передал советскому коллеге, сказав:

– Посмотри, Борис, как тебе?

– Гм, – произнес тот, – мне больше нравится похожая на шестеренку, а вот вторая какая-то… – он покрутил рукой, подбирая сравнение. – Такое впечатление, что из мультика взята. Мы же не персонажи мультфильма, Роберт?

– Аналогично, – кивнул Донахью. – Значит, утверждаем именно шестеренку.

– Разрешите внести предложение, товарищ генерал? – обратился Махов.

– Слушаю, – кивнул американец.

– В армии того мира, из которого взята выбранная эмблема, существовало элитное соединение, аналогичное нашему контингенту. Оно называлось пятьсот первым легионом. Я предлагаю дополнить эмблему, введя в ее центр цифру «501».

– Роберт, – Соколов посмотрел на Донахью, – как тебе идея?

Тот кивнул.

– Ну, раз так, то – согласен. Эмблемой корпуса станет шестеренка с цифрами в центре, – кивнул Соколов. – Пойдем, Роберт. Дальше они сами справятся, – повернулся он к спутнику.

Лея с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться, слушая эпический рассказ Махова о том, как выбиралась эмблема.

– Так значит, мы теперь солдаты «Кулака Вейдера»?

– Точно! – кивнул сидящий рядом Стовер, широко улыбнувшись. – Но для закрепления этого статуса кое-чего не хватает.

– Дай угадаю! – предложил Махов, хитро подмигнув Лее. – Империи?

– Ну да, – смутился Стовер под общий смех.

В служебной каюте джампера царила задумчивая тишина. К ней располагали отсутствие проекционных окон, жесткая функциональность и простой голый металл стен. Два взлохмаченных и усталых оперативника стояли возле стола и задумчиво смотрели на конверт, лежащий под мощным лучом нависшей лампы. Он был какой-то неправильный. Небольшой, из плотной серой бумаги, произведенной из древесины настоящего кедра с Заимки. Перемотанный крест-накрест плетеными шнурами из натурального волокна. Места перекрестий шнуров залиты сургучными печатями. Концы шнуров – сплетены в косичку и зажаты небольшой металлической пломбой со сложным объемным барельефом. Рядом с конвертом стоял раскрытый портативный сканер. На его экране в истерике бились и перемигивались огоньки. Вокруг конверта и сканера в живописном беспорядке лежали погнутые ножи и скальпели, поломанные ножницы, выжатые тюбики и вскрытые баночки. А также грозного вида прибор с пистолетной рукояткой, нервно моргающий красным огоньком на боковой панели.

Вдруг тишину нарушило шипение открываемой двери. Ее створки хлюпнули и отъехали в стороны. В каюту вошел «человек в сером». Серый простенький костюм, обыкновенная «серенькая» фигура, прическа, как будто присыпанная пеплом, незапоминающееся серое лицо и серые жесткие глаза. Как острия двух стилетов.

– Ну что, готово? – спросил вошедший. – Через час стыкуемся.

– Нет, не получается. – Двое испуганно переглянулись.

– Та-а-к… Не понял? Что значит: не получается? Сканером пробовали?

Оперативники начали оправдываться:

– Сканером не получается. На сканере конверт должен лежать ровно. А он не лежит, шнуры мешают. И излучателем не получается. Бумага «радиационная».

Нет, конечно, бумага – не радиоактивная и не представляет угрозы для людей. После оккупации Заимки недалеко от мест ядерных взрывов начали расти кедры. Впитывая в себя остатки радиационной пыли, последствий ядерных взрывов. Соли и атомы тяжелых металлов. Никому не нужны были эти изуродованные деревья, пока кто-то, больной на всю голову, не придумал делать из них бумагу. Специальную бумагу, можно сказать, специфическую. Дело в том, что если эту бумагу осветить лучом сканера, то под его воздействием соли и атомы тяжелых металлов начинали резонировать. И начинали испускать собственное излучение, повреждающее и сводящее с ума нежные датчики излучателей. Бумага эта пользовалась некоторым спросом у определенных кругов граждан, больных паранойей. В основном в виде конвертов для транспортировки особо важных писем и инфокристаллов.

– А конверт вскрыть?

– Тоже не получится. Шнуры мешают. Нет, в принципе, конверт вскрыть можно, но безвозвратно: сургучные печати посыплются.

Три человека задумчиво смотрели на конверт.

Из динамика над дверью раздался колокольный звон, потом какое-то хрипение, и наконец бодрый девичий голосок известил: «Всему экипажу пройти к своим местам и пристегнуться. Наш корабль начинает маневр стыковки».

Один из троицы начал в истерике хихикать.

– Боже мой! Тысячу лет в космосе летаем, а какое-то средневековое письмо вскрывать не научились. А может, того… спустить конверт в унитаз? Нет письма, нет проблемы.

«Серый» буквально взметнулся с кресла и бешено взглянул на говорящего.

– Я вас самих сейчас в унитаз спущу! А-а-а… надоело! А ну, дай сюда это гребаное письмо.

«Серый» схватил со стола конверт. Во все стороны с треском полетели обрывки шнуров и клочки бумаги, с глухим стуком упали на пол обломки сургучных печатей. Металлическая пломба с обрывком шнура, раскрученная, как праща, влетела под кровать.

Оперативники в ужасе уставились на «Серого». А он с недоумением смотрел на фотографию в своих руках.

– Не понял? Это что?

«Серый» перевернул снимок. На обороте было написано: «Хель. Маме от Леи. Мама, зацени парнишу. Обратный адрес: Мир Наемников, до востребования».

– А где диск? Она что, издевается над нами? Мы что, здесь неделю кувыркались из-за этой фотки?

Один из оперативников отвернулся и, зажав рот ладонью, начал судорожно всхлипывать. Другой пытался скрыть ехидную улыбку.

– Ну, что встали? Быстро фотку в сканер, уроды!

Через некоторое время…

– Вы обещали. – Вся фигура второго пилота джампера выражала мировую скорбь. – Вы обещали, что с письмом ничего не случится. Что письмо и печати будут целыми. Что я теперь делать буду?

«Серый» излучал непрошибаемую уверенность.

– Что мы тебе обещали? Ты за словами-то следи. Мы обещали, что письмо будет целым. Вот смотри. – По носу пилота с треском хлопнула фотография. – В конверте лежал вот этот снимок. Именно это – письмо. Оно целое. Не помятое, не порванное. А вот пломба. – Перед лицом пилота закрутился металлический барельеф с обрывком шнура. – Вот, видишь, она целая. Не сломанная, даже не надкусанная. Письмо целое, пломба целая? Чего тебе еще надо? Возьми всю эту байду и засунь их себе в… В бумажник ее себе засунь! И иди, работай! И не зли меня!

Три километра… Это много или мало? Глупый вопрос. Сколько стоит глоток воды? Для тонущего в реке или для бредущего через пустыню? Все на свете относительно.

Прошел месяц со времени прилета на Заимку части экспедиционного корпуса с Земли. Прошла «прописка» прибывших, которая вылилась в еженедельные «веселые старты», где команды с Земли и Заимки соревновались в таких чисто мужских видах спорта, как рукопашный бой с оружием и без, преодоление полосы препятствий разной степени извращенности и футбол. Шло вживание землян в обстановку, изучение местности и техники. И шли споры, ну куда уж без них. Сегодня, по просьбе командующего ограниченным контингентом генерала Соколова, предстояло решить один из таких споров. Саперы с Земли поспорили с местными, что их минные закладки не будут обнаружены местными средствами и поразят все мишени. Для проверки этого утверждения решили выделить участок дороги длиной три километра и провести учения.

Эти три километра составляли часть трассы, ведущей в один из заброшенных шахтных поселков. После выработки полиметаллической жилы его официально закрыли. А через год без лишней огласки стали использовать для проведения тренировок «Борогоза» в условиях городской застройки. Кусок дороги, отмеченный вешками, начинался на равнине, делал поворот и заканчивался уже в ущелье среди довольно крутых склонов. По обочинам лежали кучки камней, рос невысокий кустарник, поодаль стояли несколько деревьев. Обычный для Заимки пейзаж, не лучше и не хуже многих других мест на планете.

На холме, возвышающемся над дорогой, стояли несколько человек. Командование контингента с Земли представляли Махов и Стовер, от сил самообороны Заимки присутствовали командир «Борогоза» – Штайн, несколько человек из местного Штаба и, наконец, сам председатель Мазур. Все они пристально смотрели на колонну бронетехники, стоящую у первой отметки.

– Итак, повторяю задание. Подразделение «Борогоза», состоящее из робота «Стилет» и пяти бронемашин, должно проехать три километра от одной отметки до другой в условиях минной опасности и не потерять ни одной машины. Время на выполнение задания – двадцать минут. Начали!

Первой линию старта пересекла бронемашина инженерной разведки. Снабженная несколькими детекторами, она должна была обнаружить те сюрпризы, которые заложили саперы с Земли. Кроме того, она несла в своем кузове систему радиоэлектронного подавления и минного траления. Следом за ней неспешно двинулся «Стилет», сканируя окрестности своими сенсорами, за ним потянулись четыре машины разного типа, от танка до обычного грузовика.

– Полковник, сколько времени выделили вашим саперам? – спросил вдруг Мазур у Соколова.

– Сутки, товарищ председатель.

– Уверены в успехе?

– Так точно, товарищ председатель.

– Ну-ну, посмотрим, – вмешался командир «Борогоза». – Условия проигрыша помнишь?

– А ты сам-то как? – задиристо парировал Соколов.