Федор Вихрев – Третий удар. «Зверобои» из будущего (страница 29)

По дороге я подозвал к себе сержанта Широких и попросил оказать помощь Даниле где-нибудь в сторонке. Сержант понимающе кивнул и повел Бычко в направлении умывальников.

— Вобщем, дело такое. Расскажу один раз, надеюсь, выпытывать подробности не будете и вообще, будете держать себя в руках. Ефрейтор Бычко, или Бык, в конце прошлого года служил в дивизионной разведке. Дивизия их стояла чуть южнее Могилева. В конце декабря РДГ отправили с «заказом» — взять «языка» в конкретном штабе. Указали название деревни, в каком доме штаб, где живут офицеры, — явно дело готовилось с участием партизан. Ребята пошли. На подходе к деревне, вечером 28 декабря, услышали шум, суету. Уже темно было, пока разобрались, в общем, оказалось, что эту самую часть подняли по тревоге и угнали куда-то на северо-восток За полчаса до подхода РДГ. Разведчики решили выяснить, что произошло в деревне, пошли туда двое, включая Быка. И выяснили…

Я тяжело сглотнул. Тема разговора никак не хотела выходить на поверхность. Ну, не знал я, как перейти к сути, сам уже часа четыре ходил, как пришибленный. Решил идти по порядку.

— В общем, немцам, жившим в деревне, приспичило праздновать Рождество. Оно у них 25 декабря, если кто не в курсе. Решили наряжать елочку, благо во дворе дома ель росла. Прошли по деревне, приглашали детишек «на елочку», выбирая наиболее симпатичных, от двух до пяти лет. Пятерых собрали, включая дочку хозяйки, которой было два с половиной годика. И ее брата, он самый старший был на «праздничке», шесть лет. А потом… В общем, игрушек для елки им не хватило и тогда они решили украсить елку «рождественскими ангелами». И повесили на елку детей. А поскольку ветки у елки тонкие, петлю не закрепишь — то спокойно удавили ремнем, потом разложили во дворе в «красивых позах», и когда тельца закоченели…

Горло перехватило. Казалось бы, мало ли начитался, наслушался и навидался за эту войну? Но вот такое… Надо продолжать, хотя, вижу, уже все догадались.

— А самого старшего поставили под елочкой, как «рождественского эльфа». Хороводы водили, песни пели, фотографировались. И не давали снимать «украшения» до Нового года. Среди прочего пригласили местного полицая, сфотографировались с ним. А назавтра подарили ему фотографию. Тот понял, что ЭТО — не просто билет на тот свет, а с самым замысловатым маршрутом. Потому полицай в тот же день прихватил какие смог документы из штаба — и рванул в лес, искать партизан. Сдался в плен, старался доказать только одно — что к ЭТОМУ он не причастен. Просил расстрелять, если заслужил, но этого на его совесть не вешать. Документы переслали через фронт, командование заинтересовалось ими и отправило группу за контрольным «языком». «Языка» взять не успели, а вот «украшения» с елочки Данила снимал сам…

Группу направили в расположение партизанского отряда, где Быку показали ту фотографию. Потом они с партизанами пошли в рейд, потом работали в отряде на Полесье, вместе с ним под давлением егерей отошли на юг и в итоге вышли к своим в полосе Первого Украинского. Так как их дивизия была в тылу на переформировании, бойцов направили в распоряжение разведотдела Штаба фронта.

А наш Бык стал предпочитать всем видам оружия нож. Чтоб, как он говорил, лично убедиться, что очередная сволочь сдохла, причем — окончательно. И обязательно заглядывает в лицо — ищет тех, с фотографии. Вот такие вот дела. Сейчас он, говорят, уже почти в норме, даже улыбается иногда. Но тему эту при нем лучше не поднимать, ладно?

— А что с тем полицаем? — спросил кто-то.

— Говорят, дали шанс смыть вину кровью. Вроде бы воюет до сих пор, и неплохо воюет. К немцам пошел, наслушавшись пропаганды о «новом порядке», а когда увидел этот порядок…

Соджет. Где-то в районе Смоленска

Только я с экипажем успел сойти с поезда и, построив ожидавших нашего прибытия танкистов, собрался приказать начать движение, как на станцию произошел авианалет. Переждав его (к счастью, при этом были довольно далеко от составов и от бомбежки не пострадали), мы двинулись к месту, где должны были быть наши танки. По дороге мы еще несколько раз попадали под бомбежку а один раз встретили около взвода немцев, которых пришлось перебить. В результате всех этих событий к моменту, когда мы добрались до места сосредоточения нашей техники, у меня под командой оставалось всего 53 бойца, из которых 11 было ранено. А встреча с немцами четко дала понять, что фронта тут уже нет. Точнее, он есть, но не сплошной, а как слоеный пирог — наши, немцы, снова наши и так далее. Потому двигались мы как по немецкому тылу. Очень осторожно.

— Да… Влипли мы по полной… — высказал я общее мнение, осматривая то, что осталось от нашей техники. После чего приказал: — Осмотреть машины! Может, хоть что-то уцелело.

Через несколько часов я выслушивал новости… Приятного было мало… Удалось починить один Т-42, а два легких Т-52 оказались не повреждены. Еще один 42-й мог быть использован как тягач или пулеметное гнездо. Он был на ходу, но… Башни у него не оказалось как вида. Кроме того, были большие проблемы со снарядами. Для легких машин удалось собрать около семидесяти снарядов, а на Т-42 — всего тридцать, из которых больше половины бронебойные. Топлива тоже было мало. Да и ночь наступала. Поэтому мы, отогнав технику в ближайший лесок и замаскировав ее, решили дождаться утра, отправить разведку по окрестностям и, только узнав обстановку, что-то предпринимать.

Форд

— Отец, от нашего знакомого в КВВС пришли дурные вести!

— Что случилось?

— Помнишь, неделю назад англичане разбомбили завод «Опель», несмотря на договоренность, что наши и джиэмовские заводы бомбиться не будут?

— Ну да! Овсяночники еще десять раз сообщили, что произошла трагическая ошибка. И нас тоже заверили в том, что не повторят.

— «ДжиЭм» попыталось заказать наш завод. В штабе Бомбардировочного командования им отказали. Выходит, они нас считают заказчиками?

— Получается так…

— Но тогда у нас проблемы — не купился штаб, но отдельные крылья уже под вопросом.

— Такая обстановка мне не по вкусу. Надо что-то придумывать, и быстро.

— Отец, может, и мы попробуем заказать еще один завод Опеля?

— Так это мы заказали?

— Нет!

— Ты только что сказал, что хочешь, чтобы англичане разнесли еще один завод. Пойми, мы не должны опускаться до такой конкуренции. Иначе начнется Чикаго в мировом масштабе. Это точно не наши люди заказали?

— Точно! Но они первые начали!

— Прекрати. Мы не знаем, кто разбомбил их завод. Вернее, не разбомбил, а навел англичан. И прямая война нам невыгодна. «Интернешнл» выиграл тендер на поставку грузовиков во флот, «ДжиЭм» в армию, мы и «Студебеккер» — в проигрыше. «Макк» оккупировал тяжелую нишу, да и вряд ли кто с ним там может соперничать. У «Интера» большие проблемы с выпуском нужного количества. «Студер» может вот-вот перехватить контракт. Я предлагаю съесть обоих.

— У нас нет столько свободного капитала.

— Зато у нас есть законсервированный завод по производству самолетов «Форд Тримотор». И около десятка этих самолетов.

— Найти бы еще на это покупателя… Оборудование морально устарело. Да и под другой самолет надо сильно переделывать приспособления и стапеля.

— Русские все возьмут. Может, не целиком, а просто раскидают дополнительное оборудование по своим заводам.

— Нам надо очень быстро провернуть эту операцию. Я думаю, первым должен стать «Интер». К тому времени мы сможем и расширить производство, и сильнее загнать в угол «Студебеккера» — сразу за него браться нельзя, не хватит денег.

Соджет

Утром, отправив несколько человек на разведку, мы занялись более плотно уцелевшей техникой. Первое, что сразу испортило мне настроение, — мы оказались без связи. Точнее, без связи оказался я — на 42-м рация была разбита в хлам.

Пока мы занимались доводкой танков до ума — вернулись разведчики.

По их словам выходило, что попали мы в их тыл — первая волна уже прошла дальше, а тылы еще не подтянулись, и как раз в этот зазор мы и влезли.

— Да уж, — нервно хихикнул я, — что-то мне это сорок первый год напоминать начинает…

— Да ладно, Олеж, — Аня подошла ко мне и обняла меня, — не переживай. Тогда прорвались, и счас тоже все в порядке будет! А если мы повторим хоть часть того, что тогда смогли устроить, то… Весело фрицам станет, ой как весело…

Стас с Иваном ничего не сказали, только кивнули, согласившись с Аниными словами.

— Хм… — призадумался я, — а ведь ты права. Если мы сейчас сядем на их снабжение по полной программе, то они снова застрянут, как тогда, и наши смогут перегруппироваться и дать им по зубам довольно быстро и с меньшими потерями…

После того как было принято решение не прорываться к своим, а устроить рейд по тылам противника, я снова отправил разведку. Но на этот раз они должны были отсутствовать около суток и за это время определить, где мы можем куснуть врага наиболее болезненно. Кроме того, они должны были посмотреть, нет ли поблизости наших пленных, которых можно было б освободить, или таких же, как мы, окруженцев. Этот приказ я отдал, понимая, что полсотни человек, из которых часть ранена, особо сильно навредить не смогут, а вот если найти людей, то… То вариантов открывалось много.

Саня

Передо мной стоит строй 124-й танковой бригады. Они только три дня назад сдали всю свою технику на танкоремонтный завод, а вчера были пополнены людьми до штатного расписания. Это будет первая бригада, полностью вооруженная танками ИС. До них мы поставляли в другие части партии по три-пять машин. По такому грандиозному поводу решили передачу танков провести в торжественной обстановке. Комиссар бригады полковник Сочугов произнес небольшую речь о том, что в своих прошлых боях бригада заслужила право на новые сверхмощные танки и постарается не ударить в грязь лицом. Я тоже сказал бойцам несколько напутственных слов от лица заводчан, попросил бить врага с помощью новых танков так, чтобы враг думал, что его атакует не бригада, а целый корпус. Командир бригады в ответ пообещал беречь технику и довести эти машины до Берлина. Кроме сорока шести ИСов, бригада также получила три Т-40, двадцать грузовиков ЗИС-36 и десять бензовозов на их базе. Танкистам предстоял дальний путь, их перебрасывали с нашего фронта под Смоленск, где началось что-то большое и кровопролитное.