Федор Вихрев – Пулеметчики. По рыцарской коннице – огонь! (страница 37)
Через несколько дней послания, отправленные от имени герцога Нормандского и подписанные Робертом и, как регентшей, его матерью, читали в шато[49] герцога Фландрского, в ставке императора в Ахене и даже в роскошной палатке герцога Бретонского Конана Второго, установленной неподалеку от осажденного города Доль, столицы диоцеза[50], в котором сидел на кафедре брат мятежного барона Руаллона.
А англосаксонские войска, за исключением уже разошедшихся по родным местам, тем временем достигли стен Люнденбурга. И тут, после торжественной встречи с горожанами, король распустил оставшееся ополчение. После этого в течение нескольких дней, торжественно отпев, похоронили всех привезенных в Лондон убитых в специально отведенных местах около и внутри недостроенного храма Вестминстерского аббатства. Над могилой Вильгельма позднее поставили временный деревянный мавзолей, покрашенный в черный цвет, с надписью латынью: «Capio cepi maximus, alias Deus vult»[51]…
Полковник Бошамп и его подчиненные с удовольствием вернулись в бывший горд, получивший за прошедшее время новое название – Форт-Уорд. Сильно изменившийся за время их отсутствия горд напоминал уже небольшой город. Капитан Ворд и его подчиненные не теряли времени даром. Кроме укреплений и капитально перестроенного дома, в форте появилось несколько хозяйственных построек, в том числе кузница и баня, а также большой, разделенный на офицерскую и солдатскую части, общественный туалет.
Неподалеку от Форт-Уорда, на берегу Темзы, закладывалась огромная по средневековым понятиям верфь. Согнанные с окрестностей королевские гебиры пока расчищали местность и рыли ямы под фундаменты. Очень кстати оказались подаренные королем в счет добычи военнопленные, незнатную часть которых бросили на эти работы.
В первый день полковник дал всем, прибывшим с поля боя и остававшимся на месте, отдых. Но уже утром второго дня он собрал офицеров на совещание. Офицеры собрались в отдельном «кабинете», отгороженном в основном доме. Кабинет был достаточно обширен, чтобы с удобствами разместить сразу десяток людей. В отличие от зала, отапливавшегося обычным очагом, в нем уже сложили из обтесанных камней традиционный английский камин. В нем по случаю прохладной погоды горели, радуя глаз игрой огня, дрова из отбракованных на верфи деревьев.
– Итак, джентльмены, мы победили в войне. Но этого мало. Теперь мы должны победить мир. Прошу вас, капитан Ворд, зачитайте нам собранные списки.
– Господин полковник, господа. Мы имеем в настоящее время в наличии двести восемьдесят два человека личного состава. Как всем вам известно, мы потеряли за это время одиннадцать человек, из которых семеро убиты во время сражения у Гастингса, один умер от неизвестной болезни, трое погибли во время стычек с местным населением. Личный состав, по полученным опросом данным, имеет следующие профессиональные навыки: кадровых офицеров – восемь, в том числе господин полковник сэр Бошамп, капитаны Бек, Кубитт и Ворд, то есть ваш покорный слуга, лейтенанты Гастингс, Бошамп и Бек. Сверхсрочнослужащих военных, не имеющих гражданских профессий, – десять. – И капитан перечислил всех поименно. Затем он рассказал обо всем личном составе волонтерской роты, от юристов и лингвистов до инженеров, яхтсменов и кузнецов, овцеводов и фермеров. Закончив перечисление, капитан зачитал полученные предложения о необходимых реформах, которые предлагались для внедрения в Английском королевстве.
– Что же, джентльмены, – заметил довольно полковник, – мне теперь есть что предложить Его Величеству. Может быть, у кого-то будут какие-нибудь дополнения?
– Разрешите, господин полковник, сэр? – спросил лейтенант Адамс. Полковник мысленно чертыхнулся. Капитан Бек уже неоднократно напомнил ему, что лейтенант Адамс до сих пор не приемлет все случившееся и скептически смотрит на возможности изменить что-нибудь «у этих дикарей».
– Говорите, лейтенант.
– Господин полковник, сэр! Джентльмены! Разве вы не видите, что нам нет места в этом мире? Это не наша страна и не наше время. Нам надо искать возможности возвратиться назад, а не заниматься сомнительными экспериментами. Тем более, что мы уже израсходовали почти половину наличного боезапаса…
– Извините, что перебиваю вас, мистер Адамс. Но ваше мнение неконструктивно и никак не может нам помочь. Дороги назад для нас нет. И как бы мы ни переживали об этом, надо жить здесь и сейчас.
– Но, сэр…
– Приказываю вам замолчать, лейтенант. Все рассуждения на эту тему запрещаю. Особо запрещаю вам высказывать нечто подобное нижним чинам. Вам все понятно, лейтенант?
– Слушаюсь, господин полковник, сэр. – Лейтенант сел на место, нисколько не убежденный, но пока еще подчиняющийся приказам.
– Еще кто-нибудь хочет высказаться? – Сэр Гораций так посмотрел на сидящих офицеров, что все предпочли промолчать. И только временный лейтенант Томсен попросил слова.
– Господин полковник. Сэр. Джентльмены. Что мы будем делать, когда патроны закончатся?
– Разрешите, господин полковник, сэр? Будем переснаряжать гильзы черным порохом, возможности его производства сейчас изучает капитан Мэйсон, – отрезал капитан Ворд.
После этого обсуждение, под дружные высказывания офицеров, что добавить к списку нечего, закончилось.
В кабинете остались только сэр Гораций и капитаны Ворд и Бек.
– Джентльмены, а как у нас в действительности обстоят дела с вооружением? – На сей раз полковник выглядел действительно озабоченным.
– Плохо, сэр, – Ворд смотрелся не лучше, – патронов осталось три тысячи двести штук. Имеется примерно полторы тысячи гильз для переснаряжения, но пока нет ни пороха, ни свинца.
– Что еще хуже, сэр, это небольшое количество ружейной смазки, – мрачно добавил Бек. – Вынужден заметить, что наличного запаса, как докладывал мне капитан Кубитт, нам хватит максимум на полгода.
– С этим надо что-то решать, джентльмены, – еще больше нахмурился Бошамп…
Пока сэр Гораций занимался политикой и прогрессом, его бойцы отдыхали. Возвратившиеся из похода и остававшиеся в городе сержанты собрались с разрешения офицеров отдельно от солдат, чтобы отметить успешное завершение еще одного похода. Им разрешалось многое, ведь именно сержанты составляют костяк любого подразделения, практически неизменный и несменяемый. Они тренируют и обучают солдат, руководят повседневной жизнью, занимаются войсковым хозяйством. Именно поэтому сержанта в английской армии ценят, холят и берегут. Поэтому же среди немногих домов, возведенных в Форт-Уорде, было и здание сержантского клуба, пусть не слишком роскошное, особенно по меркам двадцатого века, но вполне уютное и отвечающее своему назначению. Собравшиеся посидели, съели скудноватое, но вкусное угощение, выпили немного виски, вина и местного, немного кисловатого, но уже привычного эля. Теперь большинство из сидевших за столом вышли подышать на свежий воздух. Многие при этом привычно тянулись к карманам и тут же, выругавшись, отдергивали руку.
– Что, Гарри, курить хочется? – улыбнулся сержант Уилмор, посмотрев на помрачневшее лицо сержанта Гордона. – Говорил я тебе, бросай курить, вредно это для жизни. Я на бурской на таких, как вы, насмотрелся, курильщиков. Раз – и пуля в лоб. Потому и бросил.
– Достал ты меня, Энди, со своими проповедями хуже пресвитерианского священника. Курить хоцца, аж уши пухнут, а в голове токо мысля одна, как там мои без меня бедовать будут. – Несмотря на второй срок службы в армии, акцент в речи Гордона чувствовался даже сильнее, чем раньше. Уилмор лишь сочувственно кивнул, но вдруг, взглянув на нечто, происходящее за спиной Гордона, улыбнулся.
– Чо там? – удивленно спросил Гордон.
– Ну, Профессор, молодец! Сейчас тебе будет сюрприз, Гарри, – весело ответил Уилмор. Не успел Гордон повернуться, как сбоку вынырнул волонтер – сержант Поттер, прозванный Профессором за то, что успел проучиться в колледже. Он держал в руке вырезанную из дерева дымящуюся трубку. Вторая такая же торчала в уголке рта его довольной физиономии.
– Откуда? Табачок! – удивленно воскликнул Гордон, выхватил трубку и тут же, не обращая внимания на предостерегающие жесты Поттера, глубоко затянулся. Тотчас же лицо его исказилось, а громкий кашель прервал поток начинающейся ругани.
– Чо за… – откашлявшись, но продолжая злиться, начал было говорить Гордон, и тут лицо его озарила редкая гримаса, которую все окружающие уже давно идентифицировали как улыбку. – А ничо так. Крепко и на табак не совсем похоже, но забирает. Чо хоть намешали?
– Да травки всякие, мох сушеный, кору дуба немного и грибы, – неохотно ответил Поттер, явно не стремившийся открыть тайну изобретенной им смеси.
– Не, ничо, ничо. Молодец, Гарри, – теперь уже в неполную затяжку приложившись к трубке, довольно отметил Гордон.
– Что делать, приходится изворачиваться, как можем, – улыбнулся довольный похвалой молодой сержант. – Лейтенант Гастингс обещал, что когда несколько шхун достроят и опробуют в плаваниях, одну обязательно к Америке пошлют. Там табак и сейчас растет. Только вот когда это будет – никто же сказать не сможет. А курить прямо сейчас хочется. У меня в отделении солдаты чего только не пробовали, даже мох и мухоморы. Один чуть не отравился. Пришлось вот заняться, пока вы в походе были. Кучу смесей перебрал, пока получилось. А вчера даже капитан Мэйсон не удержался и затянулся. Хвалил тоже.