Федор Вениславский – Шахматная доска роботов (страница 52)
– Вот видите, это пробел, который ставит под сомнение вашу теорию.
– Нет, – ответил я. От осознания мои глаза расширились, – то, что Кенвуд – убийца было известно заранее. У него был сообщник.
– Это версия полиции? – спросил Директор Стиннер.
– Сообщник Кенвуда был настоящим профессионалом, лучшим. Он помогал Кенвуду совершать убийства на протяжении четырёх лет, а потом заметал следы, уничтожал все доказательства, чтобы никто не вышел на Кенвуда преждевременно. На последнее дело Кенвуд отправился в одиночку. Впервые. Но он был слишком глуп, чтобы проворачивать всё самостоятельно. Тогда, в ночном клубе, ему не удалось не то, что убить жертву, даже напасть удалось с горем-пополам. Его сообщник подставил его. И тогда Кенвуда взяла полиция. По его делу шёл суд, и суд этот не касался всех его предыдущих преступлений, о которых попросту никто не знал. И тогда в дело вступил Триал. Ему было известно обо всех преступлениях Кенвуда. Известно от его сообщника, которого словно и не существовало. Это был ваш человек, который на протяжении четырёх лет убийствами закладывал фундамент для этого громкого дела. И когда Кенвуд оказался в комнате перед судом с Триалом, это было частью задумки. Триалу оставалось только заставить Тима признаться в преступлениях, чтобы сделать аудио-доказательство, а учитывая его познания в психологии – это сделать было нетрудно. Когда же возникла угроза, что Тим Кенвуд расскажет о своём сообщнике – вы убили его.
– Мистер Томпсон, вы сумели закрыть пробел, это похвально.
– Вы четыре года вели подготовку. Вам нужно было самое резонансное дело в новейшей истории, чтобы привлечь к нему внимание всего общества. А могла ли быть лучшей ситуация, чем та что сложилась? Которая наглядно показала бы робота, как живое существо, которое думает и заботится обо всех людях намного больше, чем это делают они же сами. Результат – абсолютное доверие к роботам. Теперь люди сами требуют, чтобы роботы-полицейские были внедрены, хотя раньше такая идея вызвала бы всеобщее негодование и страх.
– Склонить людей в нашу сторону нам помогли вы, мистер Томпсон, и мы вам очень признательны.
– Это была очень тонко и грамотно просчитанная комбинация. Всё это было лишь с одной целью – чтобы внедрить в общество роботов-полицейских. Да ещё, чтобы люди сами просили Justice-Tech сделать это.
– Мистер Томпсон, раз речь зашла о комбинациях, давайте поговорим о вашей личной.
– О чём вы?
– О том, результатом чего вы лежите в больнице со сквозным пулевым ранением. Вы тоже разыграли свою схему, которая, как и наша, увенчалась стопроцентным успехом.
Я промолчал, собираясь с мыслями, как отбить его обвинения.
– Не думайте лгать, мистер Томпсон. Я же с вами честен. Тем более мне всё известно о вашем плане в мельчайших деталях. У нас везде есть свои люди. Во всех сферах.
– Мне непонятно одно, Директор Стиннер. Вы ставили на кон слишком многое. Могли ли вы быть абсолютно уверены в результате? Ведь в случае моего провала – программу роботов свернули бы.
– Это был нежелательный исход. Тогда нам пришлось бы потратить несколько лишних лет для того, чтобы вернуть её на место. Нам бы это удалось, но мы не хотели такого развития событий. Мы поставили на вас. И выиграли. В большинстве своём мы доверились Триалу, и тому, как он должен был навести вас на мысли и аргументы, необходимые для победы. Но ваша финальная импровизация нам пришлась весьма по вкусу. Вы достойный союзник.
– Мы союзники?
– Конечно же, ведь мы сражались за один и тот же результат, пускай и разными способами, но пришли мы к нему вместе. Роботов-полицейских вскоре начнут внедрять в систему правопорядка. Но остался один маленький нюанс.
Он замолчал и смотрел на меня. Я смотрел в ответ ему в глаза. Прошло какое-то время, и я отвёл взгляд. Я всё-таки был ещё слаб после ранения.
– Если когда-нибудь, кто-нибудь узнает о вашем жульничестве, о покушении, которое вы подстроили, люди усомнятся в решении суда присяжных, потому что выстрел в вас также немного повлиял на него, хотя я не думаю, что принципиально сильно. Но общественное мнение тогда возмутиться. Было несколько человек, которые способны были открыть эту тайну. Сам стрелявший – Артуро. Случился неприятный инцидент в тюрьме, во время какого-то беспорядка, Артуро зарезали. Потом ваш друг, шеф полиции Джеймс Филмор.
– Что вы с ним сделали? – едва не вскрикнул я.
– Спокойнее. Всё хорошо. Мы с ним точно ничего не делали. А если кто-то и сделал, то не мы. Он возвращался домой, и на его улице какой-то парень избивал девушку. Филмор вступился за неё и получил удар по голове металлической арматурой. К счастью, он остался жив, но все события прошедшей недели начисто исчезли из его головы. И вряд ли вернутся, если только кто-то не расскажет. Краткосрочная амнезия. Не считая эту незначительную потерю памяти – с ним всё нормально, лишь будто не жил эту неделю. Все, что было раньше, он прекрасно помнит. И голова ещё побаливает, но скоро пройдёт.
– Лучано Дамброзио.
– На Лучано у нас есть свои механизмы влияния, мистер Томпсон, он никогда никому не расскажет о просьбе, которую сделал для вас и мистера Филмора. Остаётесь вы.
– Я тем более не заинтересован в раскрытии такой информации.
– Разумеется. Но когда речь идёт о безопасности всего нашего общества мы не можем никак рисковать.
– И что теперь, вы убьёте меня? – усмехнулся я.
– Ни в коем случае. Во время операции в ваш головной мозг был вживлён нейронный нано-чип. Этот чип настроен на поимку одного-единственного импульса. Если когда-нибудь в вашем мозгу возникнет импульс реального намерения поведать кому-то обо всей этой истории с судебным процессом – вашей комбинации, или нашей комбинации, чип в ту же секунду пошлёт ответный импульс в ваш мозг, который вызовет конфликт между его полушариями. Итогом будет ваше немедленное самоубийство. Но не волнуйтесь. Вы можете думать обо всём этом сколько хотите. И даже думать о том, как можно это кому-то рассказать. Чип сработает только на стопроцентное намерение действовать. Перед самим его свершением. Так что не стоит зря переживать. Вы вскоре вообще забудете о нём. Это будет гарантией нашего с вами сотрудничества.
– Зачем вы мне всё рассказываете? Чего вы хотите?
– Всё рассказываю? – Директор Стиннер засмеялся, – да я вам не поведал и десятой части всего, что есть на самом деле. Теперь мы с вами союзники, наши дороги сошлись в одну, по которой нам идти в схожем направлении. Вы – Глава Ассоциации людей-адвокатов.
– Что вам может понадобиться от Ассоциации, когда у вас есть могущество и необходимые связи во всех сферах?
– Ассоциация нам нужна, Мистер Томпсон, как и вам. И у вас, и у меня далеко идущие планы.
Директор Стиннер встал со стула и отодвинул его к стенке.
– Я вижу, что я слегка утомил вас, Томас, вам нужно отдыхать. Не берите близко к сердцу всё то, о чём мы говорили. Мы с вами нужны друг другу. Вы будете помогать мне, а я вам. И пока мы будем придерживаться такой модели поведения, у нас с вами всё будет замечательно. Поправляйтесь, возвращайтесь к работе, вступайте в новую должность, а потом мы обсудим детали. Наслаждайтесь вашей славой, известностью. Теперь у вас будут деньги, популярность, автомобили и женщины. А что ещё нужно адвокату?
Он направился к двери, и перед уходом произнёс:
– Но самое главное, что ваша речь в суде войдёт в историю как одна из «30 великих речей, которые изменили мир». Выздоравливайте, мистер Томпсон.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
Я считал себя самым умным. Самым хитрым. Мне доставляло удовольствие чувствовать себя не только хозяином моей судьбы, но и жизней других, будущее которых в глобальном плане зависело от решения процесса, которым я полностью манипулировал. И как только я подумал, что я самый сильный, тут же нашёлся кто-то, показав мне, что это не так. Меня переиграли. Я сам был частью плана чужой игры. Теперь у меня в голове сидит чип. Метод – не из гуманных, от корпорации, которая борется за высшую справедливость. Мои доводы в суде, о высшем благе от роботов – мне не обязательно было верить в это самому, главное, чтобы другие поверили. Теперь люди уверены, что роботы думают о людях. А не ошибкой ли было выигрывать это дело? Нет, мне нужно остерегаться самоубийственных мыслей. В конце концов мне не стоило о нём беспокоиться, ведь я и так не собирался никому рассказывать правду о своём успешно реализованном плане. А если я не собирался об этом рассказывать, значит чип и не сработает. Значит его как бы и нет у меня. Ничего не изменилось, верно? Да к чёрту всё это. Я был ещё слишком слаб, чтобы думать о чипе.
Я откинулся на подушку и вдохнул воздух полной грудью. Томас Томпсон – Глава Ассоциации людей-адвокатов. Я вкусил сладость этой фразы на губах. Мне она пришлась по вкусу.
Я вновь был на вершине.
Часть четвёртая. Сенат Роботов
Фрэнк Солдберг выглядел под стать делу, которому посвятил значительную часть своей жизни. Выглядел он внушительно. И тем более неловко было за ним наблюдать в данный момент. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, он не знал, как себя вести, а такое чувство посещало его настолько редко, что парады планет и солнечные затмения можно было наблюдать чаще. Фрэнк не знал куда деть свои руки, внезапно они стали казаться ему огромными и неуместными, они мешали ему куда бы он не старался их пристроить – в карманах, за спиной и, тем более, разведенные по швам брюк. Фрэнк был одет в чёрный дорогой костюм, сшитый по заказу. Такому крепкому и рельефному в плане мускулов человеку было практически невозможно одеться в классику в магазине, но Фрэнк не жаловался, индивидуально пошитые костюмы были идеальными по удобству, и далеко не каждый мог себе позволить подобную роскошь.