Федор Сорокин – Учебка (страница 4)

– Да вроде пока жить можно – ответил толи за себя, толи за всех Ванька.

– Мудаков хватает – добавил он, вспоминая проводы крепыша в клубе своими шестерками.

– Жратва хреновая – поделился своими впечатлениями Диман : Если так реально в армяге кормят то это вообще жесть.

На эти слова Вишневского, Ванька брезгливо поморщился, болезненно вспоминая саму столовую, парня без уха и его кашу.

– И не говори – вторил Диману Санёк: Я чуть не блеванул от этой шняги.

– А мне понравилась каша. Вкусно – вдруг тихо сказал Серёга, продолжавший до этого времени молчать.

Друзья в изумлении посмотрели на парня, силясь понять что это было.

– Ты чо долбанутый? – взревел Санёк, первым пришедшим в себя от сказаных слов Сергея

– У тебя совсем башню снесло называть эту кашу вкусной?

– Нет. Не снесло – всё так же тихо ответил парень: Просто после смерти мамы до детдома я вообще на кладбище и помойкам питался.

Санёк разом осекся на полуслове, а у Ваньки с Диманом не нашлось нужных слов услышав сказанное. Всё вдруг почувствовали себя очень мерзко и отвратительно по отношению к Сергею.

– Ты это Серёг.... Не в обиду.... Короче не держи зла… Извини.... -только и мог за всех что то сказать Санёк.

Сергей посмотрел на друзей простодушным взглядом и чуть улыбнувшись тихо сказал:

– Всё нормально пацаны. Какие между нами могут быть обиды. Теперь мы все вместе в армии.

После этого друзья ещё больше прониклись уважением к парню и стали больше уделять ему внимание. Оказывается Сергей потерял маму в десять лет. Два года жил в подвалах и на улице, так как родных не было, а отчим его выгнал на улицу. Случайный случай помог ему не умереть и не попасть в плохую компанию. Однажды на реке он спасу одну женщину, которая начала тонуть, как потом оказалась она работала воспитателем в детском доме. Это женщина и помогла в свою очередь Сергею попасть в детский дом. После наступления совершеннолетия парня как и всех пацанов его возраста призвали в армию.

– А к какой команде ты приписан? – спросил его Санёк

– В 543 Погран

– Ништяк – искренне обрадовался Санёк:

– С Диманом вместе поедете.

И уже толи в шутку, толи в серьёз добавил обращаясь к Вишневскому:

– Смотри Димон. Мне за Серёгу как за брата будешь отвечать.

Вскоре из столовой прибыли остальные призывники. Они так же как и многие были недовольны ужином, но друзья старались не обращать внимание на жалобы будущих бойцов. После рассказа Сергея о своих злоключениях, всё скуления присутствующих казались просто детским лепетом.

Через час была дана команда отбой. Сержант погасил свет и включил ночник синего цвета. В темноте ещё были слышны тихие разговоры и поскрипывание железных кроватей, но и это продолжалось недолго.

Громкий храп, невнятное бормотание, отдельные вскрики во сне заполнили помещение. Казарма спала.

– Рота подъем – прозвучала команда сержанта, напоминающая хлопок внезапного выстрела из пушки.

Ванька открыл глаза и снова их зажмурил, силясь защититься от яркого света наполнившего казарму.

– Бегом подниматься салабоны – уже более требовательно заорал сержант.

Ванька протёр свои глаза и осмотрелся вокруг. Призывники с неохотой стали пробуждаться и расшивеливаться. Кто то уже поднялся с кровати и одевал верхнюю одежду, а кто ещё продолжал силиться продлить мгновение подъема, укутываясь армейским одеялом.

К одному из таких подскочил сержант и с истеричным криком:

– Подъем запах

со всей силы пнул с низу по железной сетке кровати.

Парень лежавший на этой койке, от удара сапога сержанта подлетел словно на батуте и ударился о верхнюю койку. Он испугано стал соображать что делать дальше, но новый пинок сержанта вывел его из ступора и он начал машинально одеваться.

Сержант обрадованный таким удачным манёвром своей воспитательной работы решил расширить свое поле деятельности. Увидев ещё одного лежащего на койке призывника, он уже без крика подскочил к кровати и из за всех сил пнул, как это было в первый раз.

Ожидаемого эффекта сержант не получил. Вместо этого с койки встал двух метровый детина и не говоря ни слова, просто дал в чан своему обидчику.

От удара в чан сержант отлетел в дальний угол казармы и при полёте ещё наверное не раз пожалел о своём воспитательном методе.

После этого инцидента крики сержанта прекратились, а с ними и бестолковая суета непонимающих, что от них требуют, призывников.

Через полчаса сержант с огромным фанарем под глазом вёл свою роту в столовую на завтрак. Он старался лихо командовать призывниками, при этом не забывая с опаской поглядывая в сторону двухметрового детины.

За ночь в столовой ничего не изменилось и чуда не произошло. Тыква так и не превратилась в карету, а грязные поварские куртки наряда, так и не стали белыми.

Друзья как и вчера за ужином приняли на раздачи свои порции и примастились за грязным столом.

Ванька при раздаче старался не смотреть на "безухого" парня, что бы не испортить себе и так уже испорченный аппетит. А получив в алюминиевый миске очередную массу, под названием каша, не знал что с ней делать.

– Серег будешь? – предложил он другу свою порцию.

Сергей не отказался от предложенной ему каши, к большой радости Ивана. Соколова просто выворачивало на изнанку от самого вида этого блюда. Он ограничился позавтракать двумя кусками хлеба присыпаными солью из грязной солонки и стаканом холодного чая.

– Команда 543 Погранцы. На плац строиться. Бегом марш. – вдруг неистово заорал сержант на всю столовую. Присутствующие в столовой призывники недовольно засуетились и энергично зашевелились работая ложками. Послышались недовольные возгласы и брань.

– Пожрать не дадут спокойно – доносилось из одного угла столовой.

– Задолбали со своими построениями – раздавалось из другого.

– Ну вот и наша очередь подошла – сказал Диман вставая из-за стола.

– Давай Серёга заканчивай хавать. Пойдём строиться – добавил он парню.

Ваньке в этот момент как то резкого стало не по себе. Он посмотрел на Вишневского и понял что в эту минуту прощается с последним, кого он долго знал, близкого для него человеком.

Соколов встал из-за стола, дружески обнял Димана и крепко пожал ему руку.

– Пиши братуха. Не забывай – только и мог сказать он другу на прощание.

После "покупки" Погранцов их казарма освободилась ровно на половину. Разом осиротевшая рота со своими железными двухярусными кроватями навевала тягостное ощущение.

Ванька с Саньком после прихода из столовой разместились на своих койка, и что бы как то скоротать время решили поспать.

Не успели друзья предаться в объятия Морфею, как прибежал сержант и на всякий случай убедившись, что его обидчик в лице двухметрового детины в казарме нет и уже больше не будет. Парень уехал с командой Погранцов, что очень было на руку "старичку"

Сержант обрадованный таким оборотом дела, опять почувствовал в себе уверенность и "включив" командира истащенно заорал:

– Что запахи совсем охринели? Встать с коек. Днём в казарме спать не положено.

Снова послышалась брань среди призывников, обращённая в адрес сержанта, но парни послушно встали и уселись на койки.

– Как задолбал этот сержант – недовольно проворчал Ванька :

– Когда он только перестанет орать?!

– Должность у него такая вертухайская – усмехнулся в ответ Санёк и добавил:

– Это братан только начало

Перед обедом оставшихся в казарме призывников снова построили, но повели сразу не в столовую, а на продсклад. Там каждому был выдан сухпаек состоящий из нескольких банок каш с мясом, сгущёнки и галет. Как объяснил им прапорщики выдававший пайки, это сухпаи выдаются для призывников которым требуется на дорогу более трёх суток. Помимо пайков парням выдали по 200 рублей денег.

– Командировочные на дорогу – пояснил им всё тот же прапорщик.

– Ты смотри братуха – обрадовался Санёк:

– И хавчик выдали и бабло.

– А пузырь случаем не полагается в дорогу будущим войнам? – с юморил он обращаясь к прапорщика. Тот не обращая на Санька ни какого внимания просто послал его на три весёлых буквы обозначающие мужской орган.