27 августа 1897
«Закрывая глаза, я целую тебя...»
Закрывая глаза, я целую тебя, —
Бестелесен и тих поцелуй.
Ты глядишь и молчишь, не губя, не любя,
В колыханьи тумана и струй.
Я плыву на ладье, – и луна надо мной
Подымает печальный свой лик;
Я плыву по реке, – и поник над рекой
Oпeчаленный чем-то тростник.
Ты неслышно сидишь, ты не двинешь рукой,
И во мгле, и в сиянии даль.
И не знаю я, долго ли быть мне с тобой,
И когда ты мне молвишь: «Причаль».
Этот призрачный лес на крутом берегу,
И поля, и улыбка твоя —
Бестелесное все. Я забыть не могу
Бесконечной тоски бытия.
28 августа 1897
«Не думай, что это березы...»
Не думай, что это березы,
Что это холодные скалы.
Все это – порочные души.
Печальны и смутны их думы,
И тягостна им неподвижность, —
И нам они чужды навеки;
И люди вовек не узнают
Заклятой и страшной их тайны.
И мудрому только провидцу
Открыто их темное горе
И тайна их скованной жизни.
29 августа 1897
«Забыты вино и веселье...»
Забыты вино и веселье,
Оставлены латы и меч, —
Один он идет в подземелье,
Лампады не хочет зажечь.
И дверь заскрипела протяжно, —
В нее не входили давно.
За дверью и темно, и влажно,
Высоко и узко окно.
Глаза привыкают во мраке, —
И вот выступают сквозь мглу
Какие-то странные знаки
На сводах, стенах и полу.
Он долго глядит на сплетенье
Непонятых знаков и ждет,
Что взорам его просветленье
Всезрящая смерть принесет.
8 сентября 1897
«Жаркое солнце по небу плывет...»
Жаркое солнце по небу плывет.
Ночи земля утомленная ждет.
В теле – истома, в душе – пустота,
Воля почила, и дремлет мечта.
Где моя гордость, где сила моя?
К низшим склоняюсь кругам бытия.
Силе таинственной дух мой предав,
Жизнью, подобной томлению трав,
Тихо живу, и неведомо мне,
Что созревает в моей глубине.
9 октября 1897
«Келья моя и тесна, и темна...»
Келья моя и тесна, и темна.
Только и свету, что свечка одна. 
