Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 16)

За Г.С. Жуковым также оставались обязанности оперативно-чекистского сопровождения польских формирований, которое включало в себя как гласную, так и негласную работу с руководством Союза польских патриотов и другими представителями польской политической эмиграции в СССР, польским командным составом, а также организация и укомплектование культурно-просветительского (то есть политического) и информационного (то есть контрразведывательного) аппарата польских войск.

В 1942–1943 гг. активизировались чехословацкие и югославские участки работы. В отличие от «польского вопроса», эти направления советской внешней политики не были обременены серьезными территориальными или политическими разногласиями. Согласования с признанными Советским Союзом национальными правительствами Чехословакии и Югославии шли значительно проще. Сложнее было найти подходящий личный состав для этих частей. В течение всего 1942 г. удалось укомплектовать лишь один пехотный чехословацкий батальон. 29 апреля 1943 г. постановлением ГКО № 3265сс, почти одновременно с 1-й польской дивизией, было санкционировано формирование 1-й отдельной чехословацкой бригады (командир – полковник Л. Слобода). 30 декабря 1943 г. постановлением ГКО № 4859сс было объявлено о формировании второй бригады – воздушно-десантной. Формированием занимался штаб Московского военного округа, а Г.С. Жукову поручалось уточнение штатов и подбор «из числа содержащихся в лагерях НКВД в качестве военнопленных лиц чехословацкой национальности и гражданства»[314]. Проект постановления ГКО Жуков готовил лично, согласовав его с главой чехословацкой военной миссии Г. Пикой («с учетом пожеланий, высказанных чехами»), но «исходя из наличных ресурсов людского контингента на территории СССР»[315].

В случае с югославами Г.С. Жуков также сыграл важную роль посредника. Он аккумулировал обращения югославского посла С. Симича в различные советские инстанции (НКИД, Всеславянский комитет) и 5 октября 1943 г. напрямую обратился к народному комиссару внутренних дел Л.П. Берии с предложением сформировать отдельный югославский батальон (югославскую сторону в принципе устраивал и неотдельный батальон в составе чехословацкой бригады[316]). 17 ноября 1943 г. вышло постановление ГКО № 4598сс о формировании на территории СССР отдельного югославского батальона общей численностью 1200 человек, проект которого также был подготовлен лично Жуковым. «Все вопросы формирования, учебно-хозяйственной и боевой деятельности» были возложены на уполномоченного[317].

В первой половине 1944 г. в благоприятных внешнеполитических условиях и за счет новых источников комплектования интенсивно развивались польские, чехословацкие и югославские формирования. Если по состоянию на 1 июля 1943 г. списочная численность иностранных формирований на территории СССР составляла 14,5 тыс. человек, то через полгода – 43,9 тыс. человек[318], а к 1 июня 1944 г. уже 147,2 тыс. человек (из которых 113 тыс. являлись польскими гражданами)[319]. Советское руководство готовило иностранные формирования для выполнения важной политической миссии – освобождения их родной земли.

Наибольшего аппаратного веса должность уполномоченного достигла весной – летом 1944 г. С марта по июль Г.С. Жуков был принят И.В. Сталиным одиннадцать раз, в основном по польским делам, которые всю войну оставались в центре внимания вождя. На некоторых документах, подготовленных Жуковым, имеются пометки самого Сталина, а на всех них – многочисленные отметки высших должностных лиц Генерального штаба и главных управлений НКО об исполнении («реализовано») с номером соответствующей директивы или приказа[320].

Расширение функций уполномоченного повлекло за собой последовательную смену наименований его должности: в 1942 г. – «Уполномоченный Главного командования по формированию польских и чехословацких войск»[321], а с конца 1943 г., с добавлением югославского направления, – «Уполномоченный Ставки ВГК по иностранным формированиям на территории СССР»[322]. Эту особенность стоит учитывать при изучении данной монографии.

В целом командная вертикаль, ведущая от И.В. Сталина к уполномоченному, по сравнению с периодом генерала Панфилова заметно оживилась, была четче артикулирована, а сам уполномоченный наделен широкими полномочиями. Наименование его должности могло звучать по-разному, однако в любом случае оно напрямую отсылало к Верховному главнокомандующему и председателю Совета народных комиссаров СССР И.В. Сталину. Источники сохранили свидетельства прямой отдачи Сталиным распоряжений Жукову. Приведем один из таких примеров: вечером 13 марта 1944 г. командир 1-го польского армейского корпуса генерал З. Бер-линг был принят И.В. Сталиным и изложил ему свой замысел развертывания корпуса в общевойсковую армию. Сталин одобрил этот план. Затем был вызван Жуков[323], получивший соответствующие распоряжения о формировании армии. На следующий день Жуков обратился к первому заместителю начальника Генерального штаба Красной армии генералу армии А.И. Антонову (который накануне не посещал Сталина), изложив ему решение вождя («Народный комиссар обороны Советского Союза товарищ Сталин 13 марта с. г. приказал…») о развертывании польского корпуса в армию и формировании новых частей, учреждений и заведений армейского подчинения. В заключение Жуков писал Антонову: «Прошу Вас дать необходимые распоряжения, вытекающие из приказа Народного комиссара обороны, и об отданных распоряжениях прошу меня уведомить»[324].

Как показано выше, Жуков лично готовил многие важнейшие документы, связанные со строительством иностранных войск. Эти материалы направлялись Сталину в форме проектов постановлений ГКО и впоследствии, как правило, утверждались им. Например, Жуков разработал Временное положение о Военном совете Польской армии, согласовал его содержание и персональный состав самого Военного совета между советским и польским командованием[325]. Временное положение было утверждено постановлением ГКО № 5523сс от 3 апреля 1944 г.

Кроме И.В. Сталина, Г.С. Жуков нередко напрямую докладывал наркому иностранных дел В.М. Молотову и наркому внутренних дел Л.П. Берии, руководителю Главного политуправления Красной армии А.С. Щербакову и другим высшим должностным лицам, когда это касалось их ведомственных интересов или полномочий[326]. Каждый раз излагая существо вопроса, Жуков не просто информировал вышестоящее руководство, но высказывал свое экспертное мнение («по моему мнению», «я считаю») и предлагал конкретные меры, которые часто воплощались в решениях Государственного Комитета Обороны, Генерального штаба и т. д. Профессиональная карьера Жукова была на взлете. 29 марта 1944 г. он получил очередное специальное звание комиссара госбезопасности 3-го ранга[327], эквивалентное армейскому званию генерал-лейтенанта.

Должность уполномоченного длительное время не была нормативно оформлена, но на практике круг его обязанностей ограничивался вопросами координации и контроля за организацией иностранных воинских формирований. Однако иногда волей обстоятельств уполномоченный втягивался в планирование и обеспечение боевых операций с участием иностранных формирований. Так, например, в конце 1943 – начале 1944 г. в связи с подготовкой восстания в Словакии на Г.С. Жукова несколько раз выходили чехословацкие военные представители, которые просили его «поставить перед советским правительством вопрос, в каких конкретно размерах они могут рассчитывать на военную помощь со стороны СССР»[328]. Для доклада И.В. Сталину Жукову приходилось вникать во все подробности планируемого восстания и формулировать проект предложений советской стороны. В феврале 1944 г. по поручению В.М. Молотова Жуков встречался с чехословацкими генералами А. Нижборским, Г. Пикой и Я. Кратохвилом, а затем выяснял у заместителя начальника Генерального штаба Красной армии генерала армии А.И. Антонова позицию советского высшего военного руководства по этому вопросу[329].

Расширение иностранных формирований потребовало организационного укрепления аппарата уполномоченного. 7 апреля 1944 г. директивой Генерального штаба Красной армии № Орг/6/307447 при уполномоченном был создан небольшой штаб, начальником которого назначен майор Л.П. Александров[330]. В штабе предусматривались следующие должности: начальник штаба, инспекторы боевой подготовки, артиллерии, бронетанковой службы, материально-технического и финансового довольствия, адъютант, делопроизводитель и шофер – всего восемь человек. 4 мая 1944 г. в штат добавили переводчиков с чешского и «югославского»[331] языков. 23 мая вместо инспектора материально-технического и финансового довольствия был введен старший инспектор службы тыла, а вместо делопроизводителя – инспектор канцелярии. У Г.С. Жукова также появилось двое заместителей – генерал-майоры А.М. Белянов[332] и А.М. Давыдов[333]. Оба они, как и майор Александров, являлись сотрудниками НКВД.

10 мая 1944 г. было введено в действие Положение о штабе уполномоченного, определившее задачи и полномочия данного органа и его сотрудников. Штаб предназначался для координации с довольствующими управлениями НКО работы, связанной с формированием, комплектованием, материально-техническим обеспечением, боевой подготовкой и боевой деятельностью иностранных воинских формирований; сбора и изучения всех материалов о состоянии и боевой деятельности данных формирований; составления информационно-отчетных документов для руководящих инстанций; и, наконец, для «рассмотрения представлений и ходатайств иностранного командования». В Положении прямо указывалось, что аппарат уполномоченного связывает между собой Ставку Верховного главнокомандования и Генеральный штаб Красной армии с командованиями иностранных войск, а также с представительствами иностранных военных миссий и компартий по всем вопросам формирования, боевой подготовки, кадрового обеспечения и материального снабжения и обеспечивает контроль за выполнением правительственных решений и приказов Верховного главнокомандования мобилизационными, довольствующими и инспектирующими органами Красной армии в отношении иностранных формирований. Согласно Положению от 10 мая 1944 г., по указанию уполномоченного Ставки или начальника его штаба инспекторы совместно с соответствующими управлениями НКО планировали программы тактических учений для иностранных формирований, давали заключения по представлениям иностранного командования, относящиеся к назначению, перемещению офицеров или присвоению воинских званий, а также наблюдали за подготовкой курсантов и слушателей в военно-учебных заведениях[334].