Федор Шахмагонов – Хранить вечно (страница 47)
Сэр Рамсей просил найти возможность для внедрения своего агента в Германию, Фон Рамфоринх, ради спасения сына, пойдет на такую комбинацию. Это будет нечто похожее на залог. Сэр Рамсей засылает своего агента в Германию, Рамфоринх оберегает этого агента, зная, что его сын в руках Рамсея.
Сможет ли сэр Рамсей освободить пленника? Во всяком случае у англичан найдется больше возможностей, чем у немцев, установить по этому поводу контакты с республиканским командованием. Но оставит ли его, Кольберга, после этого в покое сэр Рамсей? Реально ли его обещание? Кольберг усмехался. Старый и избитый прием разведок. Сначала речь идет о выполнении незначительного поручения; когда агент выполнит его, дается другое, агента запутывают окончательно и уже никогда не выпускают из своих тенет. Но так работают с теми, кто не искушен в делах разведки. С ним, с Кольбергом, профессиональным разведчиком, зачем же так? А может быть, им и вправду важнее внедрить своего человека, чем работать с пим?
Кольберг решил сработать на совесть, ввести агента Рамсея так, чтобы он оказался в полной безопасности, если вообще может быть какая-либо безопасность для людей этой профессии. От безопасности этого человека зависела его безопасность.
Проворов терпеливо ждал, когда Дубровин прочтет последнее донесение Курбатова и сообщение связного из Берлина.
— Ну что же… — сказал Дубровин, отстраняя папку с документами. — Теперь он на месте. На баррикадах с оружием в руках защищает идеи революции… И никому он теперь не подвластен. Для Кольберга он недоступен, далеко ушел он и от англичан. Он нам помог, Михаил Иванович!
— Помог, — ответил сдержанно Проворов.
Дубровин насторожился.
— У вас к нему есть какие-нибудь претензии?
— К нему? Нет! Помилуйте, Алексей Федорович! Только благодарность. Я о другом. Вас разве не заинтересовала последняя комбинация, намеченная Кольбергом? Рамфоринх действительно серьезная фигура в третьем рейхе… Я навел справки… Известно, что Рамфоринх очень озабочен проблемой войны с Россией… Он считает, что сила Германии в мире с Россией. Тогда у Германии развязаны руки в Европе и в колониях… По роду своей финансовой деятельности Рамфоринх заинтересован в расширении колониальных владений. Он там ищет сырье для своей индустрии.
— Вы хотите сказать, что он… — начал Дубровин.
— Вот именно! — воскликнул Проворов. — Именно это я и хочу сказать… Он примет предложение Рамсея, а мы можем в пути подменить посланца Рамсея. Сыграть вместо Рамсея.
— И Рамфоринх не распознает замены?
— Рамфоринх замену распознает, — ответил Проворов.
— А я уже подумал было, что вы впали в детство, Михаил Иванович. Наивных предложений я давно от вас не слышал.
Проворов отмахнулся от шутки Дубровина.
— Распознает замену. А мы и не будем скрывать. Мы ему представимся. Его сын будет в большей безопасности у нас, чем у Рамсея…
— А патриотизм барона, а его ненависть к коммунистам?
— Сын ему дороже Германии, ибо его владения космополитичны, а ненависть к коммунистам может остаться при нем. Ненависть еще совсем не исключает возможности делового сотрудничества.
— Не хотите ли вы превратить Рамфоринха в нашего агента?
— Алексей Федорович! — с укором в голосе воскликнул Проворов.
— Я с вами не спорю, Михаил Иванович. И аргументов серьезных ни «за», ни «против» у меня пока нет. Это мы еще пока разберем в подробностях. Этична ли эта операция? Вот вопрос. Вы, Михаил Иванович, конечно, отчетливо себе представляете, какому мы подвергнем риску нашего человека…
— Огромному риску, Алексей Федорович. Но мы много и выиграем…
— Если этого пожелает Рамфоринх. А если Рамфоринх выдаст нашего человека гитлеровским властям? Мы же полностью будем зависеть от капризов этого господина.
— Рамфоринх деловой человек. Мы проверяли сообщение и характеристику, которую ему дал Кольберг. От Рамфоринха пришли письма к некоторым деятелям Испании. Он многое обещает в этих письмах. Наша задача не только сохранить ему сына. Мы могли бы, Алексей Федорович, найти с ним какие-то интересы, которые отвечали бы и его деловым задачам.
Дубровин встал из-за стола, прошелся по кабинету, остановился над Проворовым.
— Разрешите тогда поставить еще один вопрос, Михаил Иванович. А зачем нам нужен около Рамфоринха наш человек? Я принимаю вашу версию. Могу даже поверить, что Рамфоринх возьмет под защиту этого человека. Но это совсем не значит, что он откроет ему какие-то тайны, это совсем не значит, что он даст работать нашему человеку.
Проворов вздохнул.
— В своих прикидках я останавливался именно на этом пункте. Я не могу ответить на ваш вопрос, Алексей Федорович. Может быть, мое предложение действительно наивно.
— Вы отступаете, Михаил Иванович?
— Не хотелось бы так легко отказываться от этой комбинации, но…
— Давайте вместе с вами попробуем преодолеть эту точку, если она вообще преодолима. На что рассчитывает Кольберг, подставляя Рамфоринху английского агента? Ситуация в общем-то однотипна…
— Кольберг будет с ним держать связь… Передачи от Кольберга пойдут через этого человека…
— Стоп! У Кольберга для связи есть более удобные каналы…
— Сейчас есть… Но они могут исчезнуть… Эта же подставка делается не на один год.
— Правильно! Это я и хотел услышать. А если наш человек найдет пути сделать для Рамфоринха сотрудничество выгодным… К примеру, финансист, если он хочет выжить в мире жесточайшей конкуренции, должен рассчитывать игру на много ходов вперед. Может ли Рамфоринх задуматься о последствиях нападения Гитлера на Советский Союз? Может! И должен задуматься.
— А если он фанатик? — отпарировал Проворов. — Если он убежден, что Гитлер из столкновения с Советским Союзом выйдет победителем?
— Он финансист, промышленник и знает, что у Гитлера очень мало шансов на победу.
— Стало быть, вы за эту комбинацию? — спросил Проворов.
— Есть же у них люди, которые держат ориентировку на Англию… Иначе откуда бы сэру Рамсею были известны деликатнейшие подробности о вооружениях Германии?
— Прямое объяснение, и сразу?
— Да! Наш человек раскроется перед ним и выскажет наши предложения. Если он не примет предложений, то поможет нашему человеку выбраться оттуда. Это будет условием возвращения ему сына. Мы ни к чему не должны его принуждать, нужно его разумное согласие. Встреча с ним нашего человека пройдет под защитой его сына. Так можно рискнуть.
— Разрешите мне подумать о кандидатуре? — спросил Проворов.
— Мы должны выбрать кандидатуру из тех, кто общался с немцами! Тот человек, о котором я подумал, общался с немцами… Он рос с немецкими детьми, ходил в немецкую школу. Бывал в Германии и позже… Проходил практику в Берлинском университете…
— Кого вы имеете в виду? — спросил Проворов. — Он должен быть профессионалом…
— В какой-то степени он близок и к этому требованию…
— Дальше пойдут общие вещи, Алексей Федорович! Но очень важные. Ваш кандидат не является нашим работником? От него требуется мужество, преданность Родине и идеям коммунизма, спокойствие, выдержка, горячее сердце, как говорил Феликс Эдмундович, и холодная голова.
— Вот об этих качествах моего кандидата я попрошу сделать заключение вас, Михаил Иванович! Я предлагаю своего сына.
— Никиту?.. — Проворов даже встал. — Алексей Федорович! Это… Это в какой-то степени и нарушение…
— Во всяких правилах, даже очень хороших, бывают исключения ради дела.
— Он человек штатский, ученый, он журналист… Он историк!
— Историк. И специализировался по истории Германии…
— Он мог попасть в поле зрения их разведки. Его могут там знать…
— Не думаю… Если Рамфоринх прикроет его, то это будет не страшно, а если не прикроет, то ничего его не спасет. Для меня это не в малой степени и вопрос этики! Речь идет о сыне Рамфоринха и о моем сыне. Мы на равных. Это может убедить Рамфоринха в серьезности людей, вступающих с ним в деловое соглашение.
— Ему двадцать шесть лет… — продолжал Проворов, как бы раздумывая вслух. — Можно мне подумать, Алексей Федорович? — спросил Проворов, опустив глаза.
— Подумайте.
Курбатов через связного от Проворова получил задание встретиться с Рамфоринхом и проверить, как он воспримет комбинацию, предложенную Кольбергом. Возьмет ли он под свою высокую защиту человека от сэра Рамсея или еще от кого-то, кто вернет ему сына? При этом Курбатова просили получить не только прямой ответ на прямой вопрос, но и, если это возможно, выяснить, можно ли доверять этому господину.
Курбатов внушил Кольбергу мысль, что ему необходима встреча с Рамфоринхом, намекнув, что имеются реальные возможности вернуть ему сына.
Еще одна загадка Кольбергу. Как быть? Посвящать Гейдриха хотя бы в эту часть операции или обратиться к Рамфоринху на свой страх и риск, обойдя и адмирала и шефа гестапо. Если он вынужден будет посвятить Гейдриха в идею переброски человека от Рамсея взамен Курбатова, то Гейдрих не должен знать, какая избирается точка для этой переброски. Иначе вся операция теряет смысл.
Выход на Рамфоринха опасен. Но речь идет о его сыне. Неужели Рамфоринх не прикроет его? Кольберг решил: «Прикроет». Он позвонил Рамфоринху по телефону с аппарата, который не прослушивался, и просил его принять.
Начать разговор было проще, чем закончить.
— Господин барон, — начал Кольберг, — мы всё в военной разведке озабочены судьбой вашего сына… Каждый из нас задумывался, как вам помочь. У меня возникла надежда, что один из моих агентов может вам помочь. Но ситуация не из легких.