Федор Селезнев – Революция 1917 года и борьба элит вокруг вопроса о сепаратном мире с Германией (1914–1918 гг.) (страница 4)
Эстафету «отцов» подхватили «молодые» московские капиталисты. Издавшаяся с 1907 г. в Москве газета Рябушинских «Утро России» отличалась антипатией ко всему немецкому, а, особенно, к – немецкой промышленности[50]. П.П. Рябушинский осенью 1910 г. сыграл ключевую роль в организации протестов предпринимателей Москвы против соглашения с Германией о строительстве ветки Багдадской железной дороги к Тегерану. Одновременно «Утро России» резко выступило против «традиционной дружбы» с Германией, которую в связи с переговорами Николая II и Вильгельма II в Потсдаме восхвалял правительственный официоз «Россия»[51].
Следует отметить, что для «Утра России» вообще была характерна антигерманская риторика. Газета проповедовала идею «великого славянского возрождения», когда «гений славянского племени» сможет «бесстрашно» дать отпор «исконным угнетателям славянства» – «тевтонам»[52].
Стремление защитит славян от натиска «германизма» было сердцевиной идеологии неославизма. В Россию из Австро-Венгрии её привез чешский политик Карел Крамарж. Отметим, что он встретил такой радушный приём в московском литературно-философском салоне двоюродной племянницы В.А. Морозовой – Надежды Николаевны Абрикосовой (в девичестве Хлудовой), что, в конце концов, женился на ней[53].
Неославизм как способ соединить Россию с Великобританией, оторвав её от Австро-Венгрии и Германии, нашел мощную поддержку и на страницах газеты Рябушинского. Его пропагандистом стал ведущий публицист «Утра России» Т. Ардов (В.Г. Тардов). Он постоянно указывал читателям на близость «страшного столкновения славянства с чудовищем германизма». Ещё осенью 1911 г. «Утро России» опубликовало статью «Близость большой войны» с подзаголовком «неизбежность войны России с Германией»[54]. В июне 1913 г. газета призывала Россию и Францию «лихорадочно» готовиться к военному столкновению с Германией, поскольку «общеевропейская война стала исторической необходимостью»[55]. Когда указанные пророчества сбылись, Т. Ардов (в номере от 25 июля 1914 г.) с гордостью напомнил читателям о своих «гимнах» войне[56].
Впрочем, Ардов был не автором, а лишь транслятором этих идей. Идеологическое направление «Утра России» определял П.Б. Струве. П.П. Рябушинский постоянно советовался с ним по вопросам политического курса газеты и составу её сотрудников[57]. Именно Струве сконструировал для братьев Рябушинских неославистскую платформу на основе своей концепции «Великой России».
Статья под таким названием была опубликована Струве в журнале «Русская мысль» (№ 1 за 1908 год). Заметное влияние на её содержание оказали идеи Крамаржа о роли России в славянском мире и необходимости для неё примириться с поляками для подъёма своего престижа среди славян.
Великая Россия, как славянская держава, должна была, согласно Струве, направить все силы для достижения экономического и политического господства в бассейне Черного моря. Это подразумевало, во-первых, отказ от строительства «ни для чего не нужного линейного флота, предназначенного для Балтийского моря и Тихого океана» (и внушавшего большие опасения Великобритании); во-вторых – прекращение активности на дальневосточном и азиатском направлениях, где русские интересы постоянно сталкивались с английскими. Зато на Ближнем Востоке (включая Балканский полуостров), уверял Струве «мы будем иметь великолепную защиту в союзе с Францией и в соглашении с Англией, которое в случае необходимости может быть соответствующим образом расширено и углублено». Ибо, как писал кадетский публицист, «реальная политика утверждения русского могущества на Черном море неразрывно связана с прочным англо-русским соглашением, которое для нас не менее важно, чем франко-русский союз»[58].
При этом Струве ни словом не обмолвился о Мюрцштегских договоренностях, которые ещё существовали на момент написания статьи и обеспечивали России совместное с Австро-Венгрией доминирование на Балканах. Впрочем, это неудивительно, ведь Австро-Венгрия и Германия рассматривались Струве как основные противники России. В своей статье он пугал читателей тем, что «на западной границе может назреть для нас великая беда» и намекал на интерес Германии к российской Прибалтике[59].
Эти идеи, усиленные изрядной порцией «здорового милитаризма» были развиты в двухтомнике «Великая Россия. Сборник статей по военным и общественным вопросам»[60]. Книга была издана в 1911–1912 гг. В.П. Рябушинским, а её идейным вдохновителем стал П.Б. Струве[61].
Рябушинские поддерживали деньгами и другие начинания Струве. П.П. Рябушинский, по выражению М.Н. Покровского, «был наиболее щедрым снабжателем кадет»[62]. Известно, например, что в конце 1910 г. он перевел на имя П.Б. Струве 1000 рублей в качестве подписной платы на редактируемый им журнал «Русская мысль»[63]. На средства В.П. Рябушинского в 1913 г. был издан труд П.Б. Струве «Хозяйство и цена»[64].
Московских кадетов «субсидировал» и тесно связанный с Рябушин-скими лидер группы «молодых» гласных-предпринимателей Московской городской думы, председатель правления Московского купеческого общества взаимного кредита Алексей Семенович Вишняков[65]. Кроме того члены кадетской партии (А.А. Мануйлов, Ф.Ф. Кокошкин, П.И. Новгородцев, С.А. Муромцев) преподавали в основанном им Московском коммерческом институте[66]. Компаньон А.С. Вишнякова, А.И. Шамшин, выдвигался московскими кадетами на выборах в I и II Государственные думы кандидатом в выборщики[67].
Как спонсоры московских кадетов известны и Морозовы. Варвара Алексеевна Морозова (урожденная Хлудова), жена Абрама Абрамовича Морозова, овдовев, жила в гражданском браке с профессором Московского университета В.М. Соболевским, редактором-издателем газеты «Русские ведомости», где часто печатались публицисты партии Народной Свободы. В особняке Морозовой на Воздвиженке («Португальский замок») проходили собрания редакции «Русских ведомостей», на которых бывали многие профессора Московского университета, земские и городские деятели, как правило, принадлежавшие к кадетской партии. На музыкально-литературных вечерах у Морозовой присутствовал весь цвет московской либеральной интеллигенции. В мае 1905 г. здесь прошёл учредительный съезд Союза Союзов[68].
В.А. Морозова открыто спонсировала конституционных демократов[69]. Кроме того она финансировала Пречистенские рабочие курсы и Общество народных университетов, с которыми активно сотрудничали преподаватели-кадеты[70].
Невестка В.А. Морозовой, Маргарита Кирилловна (урожденная Мамонтова), вдова Морозова-«Джентльмена», тоже давала деньги конституционным демократам[71]. В её особняке на Смоленском бульваре собирался философский кружок, где часто бывал член правления акционерного общества Серпуховской бумагопрядильни С.В. Лурье, ставший посредником между московскими текстильными фабрикантами и кадетами[72]. Лурье писал на исторические темы, увлекался философией и искусством и входил в состав редакций «Русских ведомостей», «Русской мысли» и «Московского еженедельника».
Отметим, что во всех трех вышеназванных органах много печатался С.А. Котляревский, член ЦК партии Народной Свободы и главный кадетский идеолог русско-английского сближения. Его единомышленник П.Б. Струве редактировал «Русскую мысль» и принимал деятельное участие в издании «Московского еженедельника», пайщицей которого являлась М.К. Морозова. В число пайщиков этого журнала входил и уже упомянутый А.С. Вишняков[73].
Впрочем, московские текстильные фабриканты давали деньги не только кадетам. Савва Морозов щедро финансировал большевиков[74]. Племянник А.В. Морозова, фабрикант Н.П. Шмит, средствами своего дяди оплачивал покупку оружия для рабочих во время вооруженного восстания в Москве в декабре 1905 года[75]. Маргарита Кирилловна Морозова в 1905 г. устраивала «тэт-а-тэты» не только с либералами, но и с меньшевиками и эсерами[76]. П.П. Рябушинский и А.И. Коновалов приглашали в свои особняки, наряду с кадетами, прогрессистов, левых октябристов, большевиков, меньшевиков, эсеров[77].
Таким образом, кадеты не были единственными клиентами московской текстильной буржуазии. По мнению американского исследователя Дж. Л. Веста взгляды Рябушинского и их соратников, в частности Морозова, были во многом определены их связью со старообрядчеством[78]. Никонианство для них представлялось главным злом. Оно же было неразрывно связано с царским режимом. Падение самодержавия означало бы конец никонианства[79]. Поэтому Рябушинские и Морозовы готовы были поддерживать любые оппозиционные силы. В том числе и кадетов. Но не только их.
К тому же то, что П.П. Рябушинский, А.С. Вишняков, В. А. и М.К. Морозовы оказывали финансовую помощь конституционным демократам, не означало, что московская организация партии Народной Свободы являлась политическим орудием своих спонсоров. Иначе московским фабрикантам не пришлось бы вступать в Союз 17 октября или создавать собственные политические структуры типа Умеренно-прогрессивной партии.
Если политическая часть программы партии Народной Свободы носила либеральный характер, то социально-экономическая часть, в большей степени, имела социалистическую окраску народнического толка. В соответствии с народническими установками кадеты враждебно относились к русской промышленности, как к искусственному порождению политики царского правительства[80]. Естественно, что российская буржуазия не считала, что партия Народной Свободы отражает её интересы и критиковала кадетов за пренебрежительное отношение к отечественной промышленности. В свою очередь и они, как правило, находились на антибуржуазных позициях и выступали против гласного, политически оформленного сотрудничества с лидерами и организациями предпринимательского сообщества. Симпатии кадетов к забастовочному движению, заявления их лидеров о том, что КДП «никогда не будет стоять на страже» «узких классовых интересов» промышленников[81], устойчивая неприязнь кадетской прессы к буржуазии – всё это отталкивало от партии Народной Свободы политически активных предпринимателей.