Федор Решетников – Глумовы (страница 63)
Хозяева этих кабаков были преимущественно отставные мастера, которых рабочие не любили прежде за самосудство, а теперь помирились с ними ради кабака.
– Что ж, братцы, теперь делать: бабы толкуют, ревизор нам чистую волю хочет привезти.
– Ах ты, большая голова! Хорош рабочий, безмозглой бабы слушается.
– Нет, это верно: даром ревизору ехать сюда – все равно что время терять.
– Ты бы лучше говорил: надо ему обсказать все, как следует; какие теперича у нас порядки – кто палку взял, тот и капрал!
– Надо про все сказать.
– А до той поры робить не надо!
– Ты вот, как пьян, так боек, а коснись дело трезвому, так в роту каша застынет. Дурак!
– И ты хорош, штейгеру служишь.
– Кто служит штейгеру?… Где этот подлец? – закричали человек пять.
– Вот он!
Дело кончилось дракой. И не в одном кабаке была драка. Мужчины далеко за полночь хороводились, а женщины суетились, сами не зная отчего. Не одна из них перерывала в сундуках свои вещи, пересмотрела подвенечное платье, вдела сережки в уши, сбегала к соседкам покалякать о том, что бы приличнее было надеть, когда приедет ревизор, и спорили между собой: седой он или нет, высокий или низкий, толстый или тонкий, злой или добрый…
Многие из рабочих сочиняли прошения ревизору на управляющего и приказчика, читали, переписывали, но выходило и не ладно и не складно. Это женщин очень злило.
– Вы только на словах бойки!.. Вот и видно, что у вас нету ни на грош ума-разума! – кричали они. – А еще хорохоритесь.
Прошла неделя. Начальство успокоилось. Оно ежедневно получало рапорты от поверенного, что ревизор еще не тронулся; но рабочие совсем измучились. Многие из них даже гривенные свечи ставили, чтобы ревизор приехал поскорее.
Приезд ревизора в завод серьезно занял всех таракановцев. Дело в том, что ни один из них не видал нынешнего ревизора. И поэтому каждый, ожидая его, чувствовал какой-то страх. Почти каждый думал: «Хорошо бы рассказать ему о худом житьишке, ведь он большой человек и все может сделать. Не даром же его так боятся». У каждого были знакомые и родные, живущие в других заводах, и они рассказывали, что ревизор не кричит на рабочих, а начальников распекает бойко. Надежд у каждого было много, каждый разговаривал только о нем, и всякий из таракановских жителей, не видевший ревизора, уже хвалил его; женщины не давали покою мужчинам.
– Если вы, олухи царя небесного, будете смотреть на него да хлопать ушами, мы вам не жены.
– А вы прытки больно: сами и суньтесь к нему!
Жены совсем сбили с толку мужиков. Мужчины сделались задумчивы, работа валилась из рук, делалась нехотя; прекратились песни, пьянство; в домах воцарился разлад: мужья сердились на жен за всякую всячину, жены корили мужей бестолковостью, ревновали… Одни только ребята не обращали внимания на приезд ревизора, а ждали, что вот и они узнают, что такое ревизор, о котором они, как и женщины, имели сказочное понятие.
Наконец приехал и ревизор. Первая об этом узнала девочка. Она разыскивала корову и мимоходом увидала около господскаго дома солдата. Хотя солдаты были и не редкость в заводе, – еще недавно таракановцы кормили две роты, – но у господского дома раньше солдат не стояло, и потому девочка подошла к солдату довольно близко. Она полюбопытствовала.
– Не подходить! – крикнул на нее солдат.
Девочка вздрогнула, но не пошла прочь. Солдату хотелось развлечься.
– Убью! – крикнул.
– Оо-ой! так ведь и испугалась!
– Тебе говорят, уйди! По тротуарам не велено ходить… Сам здесь.
– Ой, да что это!..
– Пошла! ты думаешь, я калякать с тобою стану! Ревизор здесь! – И он так толкнул девочку, что она два раза перевернулась около тротуара.
У кабака стояли двадцать семь рабочих. В самом кабаке тесно; там песни и пляски.
– Семен, дай на косушку.
– Нету, братец, у самово. Голова во как болит! Э…
– А чтоб этого левизора!.. Ничего не сделаешь.
– Толкуй! приказчик что говорил: всем быть на работах, бочку вина обещал.
– Кабы теперь эта бочка!
Подходит казак.
– Ах вы, чтоб вам всем лопнуть!.. На работу! Левизор приехал.
Рабочие с испугом обзирали казака, но немного погодя пошли на фабрики.
Бабы то и дело бежали куда-то, но скрытничали друг перед дружкой.
– Ты куда?
– Ой, не говори, некогда.
– Да ты видела?
– Видела. Ружье у него – о!
Подбегали они к тому месту, где кончается улица и начинается площадь. С этого места видно было господский дом. Дальше оне боялись идти.
– Девонька… это левизия? – спрашивала баба свою соседку, указывая рукой на солдата.
– Ишь солдат. Он его стережет.
– А что ж, он убежит разе?
– Толкуй! Коли левизоров стерегут… так что после эвтова с нам-то?…
– Дура ты, девонька. Солдаты баяли, что они потому там торчат, чтобы не украли. А ты рассуди: наши мужики разе понимают что? возьмут, да и утащат.
– Гляньте: он сюда смотрит.
И бабы шли назад и толковали между собой, только бог один ведает о чем. Они были очень довольны, что видели солдата. Ребята были посмелее, те долго стояли против господского дома, но казаки разогнали их.
Толки пошли по всему заводу различные и разговаривали все про ревизора. Одни говорили, что видели ревизора, другие третировали солдата.
К первому часу казаки собрали свободных от работы мужчин на площадь. Мужчины не знали, зачем их собирают. За мужчинами пошли бабы, но их прогнали. Они все-таки стояли в улице так, что видели и господский дом, и мужиков.
Час простояли, два. Рабочих было до пятисот. Подъехал к рабочим на пролетке исправник.
– Сию минуту ревизор поедет к вам. «Ура!» кричите. – И он крикнул «ура!» и поехал назад…
– Кабы те опохмелиться… Крикнули бы – ух как! – рассуждали мужики.
– Што-то будет с мужиками?… Глядите, как исправник горячится: откуда и голос взялся? – рассуждали бабы.
Приехал приказчик и встал около рабочих, заговорил с ними любезно; его окружили. Вдруг вышел из подъезда господского двора тоненький, низенький человек в горной инженерной форме и сел в коляску с управляющим. За ним ехали в линейках горные чиновники, скакали на лошадях исправник и казак. Поравнявшись с рабочими, ревизор поднял левую руку к шапке, мужики сняли фуражки и шапки.
– Ура! – крикнул приказчик и протянул правую руку с бумагой. Но никто из рабочих не подхватил за приказчиком «ура!»
– Что это? – спросил ревизор приказчика, указывая на бумагу, которую тот держал.
– Рабочие вашему превосходительству подносят адрес.
– Хорошо. Благодарю!
И, взяв левою рукою бумагу, он правою поднял руку управляющего и велел ехать на фабрики. Приказчик обругал рабочих и поехал за начальством. Народ повалил за ним.
Бабы были в восторге. Между ними завязался спор: одни говорили, что лицо у ревизора желтое, другие – зеленое, третьи говорили, что у него глаза блестят. Но все-таки все пошли за мужиками.
Около фабрик на плотине стояло много народа. Народ постоянно прибывал, но женщины стояли за мужчинами. Веселости не было, говорили шепотом; время казалось каждому длинно.
Ревизор осмотрел работы, распек для вида заводское начальство и даже показал ему, как нужно для какой-то штуки печь топить: рабочие смотрели на него во все глаза и ждали случая сказать ему что-то; но он, по-видимому, избегал даже того, чтобы остановиться близко рабочего. Когда он стал выходить из фабрики, разговаривая с механиком англичанином, то один рабочий сказал дрожащим голосом:
– Левизор!