Федор Раззаков – Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей (страница 7)

– Ты бы прикрылся чем-нибудь, а то смущаешь – вместо фотки я буду смотреть на твое «хозяйство».

Красовский хмыкнул и надел плавки, лежавшие на полу. А Анжела в это время стала с интересом разглядывать фотографию Бориса Александрова, сделанную в прошлом году – сразу после победы советской сборной на Олимпиаде в Инсбруке.

– И правда, симпатичный, – подтвердила свою догадку девушка. – Сразу видно: на такого парня девки штабелями вешаются.

– Ты бы тоже повесилась? – спросил Красовский.

– А почему бы и нет? Симпатичный, знаменитый, да еще при деньгах.

Услышав это, Егор, который застегивал пуговицы на рубашке, внезапно застыл на месте.

– Слушай, а ведь это эврика! – воскликнул он в следующую секунду.

– Какая еще эврика? – удивилась девушка.

– Ну, идея, значит. А что если ты и в самом деле повиснешь у него на шее, и мы вместе с тобой сделаем расчудесный материал.

– У кого повисну, какой материал? – продолжала удивляться Анжела.

Вместо ответа Егор натянул на ноги штаны, затем взялся за носки. После чего подошел к девушке и присел рядом с ней на кровать.

– Анжелочка, послушай меня внимательно и не перебивай. Моя идея заключается в следующем. Дело в том, что у меня значительно меньше шансов вызвать на откровенность Александрова, поскольку я не обладаю твоим прекрасным личиком, стройными ногами и грудью третьего размера. Поэтому я предлагаю следующее. Я свожу тебя с Борисом, ты его охмуряешь, после чего вытягиваешь из него нужную мне информацию. Ну, типа, как он себя чувствует после позавчерашнего инцидента, как докатился до жизни такой, как собирается жить дальше. Короче, чем больше информации ты из него вытянешь, тем лучше. Моему очерку это будет только на пользу.

– То есть, ты хочешь сделать из меня шпионку? – до девушки, наконец, дошел смысл идеи ее возлюбленного.

– Я всегда говорил, что ты у меня умница, – и Егор нежно обнял девушку за плечи.

– Пять минут назад ты называл меня дурой, – напомнила журналисту его же собственные слова Анжела.

– Я жестоко ошибался. Иначе никогда бы не предложил тебе столь гениальную авантюру, которая по зубам только умной девушке.

– А если этот Александров начнет меня по-настоящему домогаться? – без тени иронии спросила Анжела.

– Не спорю, такое вероятно, хотя он и женат. Но гусар он тот еще, поэтому за бабами увивается постоянно. Но ты ведь у меня комсомолка, девушка честных правил, чтобы не найти выхода из столь щекотливой ситуации.

– Ну и сволочь же ты, Егор! – воскликнула Анжела и, отбросив в сторону одеяло, вскочила с кровати. – Подкладываешь меня под первого встречного ради газетной статейки!

– Зачем же так грубо, милая, – Красовский схватил девушку за руки и силой усадил обратно на кровать. – Во-первых, он не первый встречный – он восходящая звезда советского хоккея. Во-вторых, с чего ты взяла, что я подкладываю тебя к нему в постель? От тебя требуется только охмурить его, войти к нему в доверие и выведать нужную информацию. Если дело дойдет до интима, то ты вправе вмазать ему по его знаменитой физиономии и заявить свое гордое «нет». Не станет же он тебя насиловать.

– Ты же сам говорил, что он невыдержанный.

– Так это он на льду такой.

– Тогда как же я его охмурю? – удивилась Анжела.

– А вот именно в этом и заключается вся интрига. Зная твой авантюрный характер, я и предположил, что только ты можешь увлечь известного мужчину, вскружить ему голову и, слегка поматросив, бросить. Чтобы затем снова оказаться в моих объятиях. Согласись, это высший пилотаж – пофлиртовать с одним, а отдаться другому.

– Дурак ты, – засмеялась Анжела и даже стукнула кулачком своего возлюбленного по спине. Но по этому смеху Красовский понял, что свою пассию он, кажется, уговорил.

– Итак, невеста согласна, теперь надо уговорить жениха, – перефразируя героя знаменитой «Кавказской пленницы», радостно произнес Красовский.

Он подбежал к телефону и, достав из тумбочки записную книжку, нашел в ней номер базы ЦСКА в Архангельском.

– Сейчас я позвоню на армейскую базу, а ты попросишь к телефону Александрова.

– Но что я ему скажу? – удивилась Анжела.

– Скажи, что поклонница, что хочешь с ним встретиться в удобное для него время. Думаю, после недавнего инцидента его обязательно дисквалифицируют на несколько игр, так что времени для встреч у него будет предостаточно. А тут еще и стресс надо как-то снять. Так что красивая девушка как нельзя будет кстати.

Сказав это, Егор набрал нужный номер и спустя пару секунд передал трубку девушке.

– Позовите, пожалуйста, Бориса Александрова, – произнесла Анжела, едва ей ответили на другом конце провода. – Это его знакомая.

После этого девушка в течение нескольких секунд слушала своего далекого собеседника. Затем протянула трубку Егору. Тот приложил ее к уху, но в трубке раздавались короткие гудки.

– В чем дело? – спросил Красовский.

– Там сказали, что Александров несколько минут назад уехал в аэропорт «Домодедово».

Егор положил трубку на аппарат и снова повернулся к девушке:

– Ты чего стоишь – одевайся. Мы едем в аэропорт.

На столе председателя Федерации хоккея СССР Николая Кузьмича Королькова лежал свежий номер газеты «Советский спорт», где была опубликована статья журналиста Дмитрия Рыжкова «Удар в спину», посвященная недавнему инциденту на матче ЦСКА – «Спартак». Генерал-майор Леонтий Скурлатов и Павел Кондратьев, пришедшие к Королькову на совещание, усаживаясь в свои кресла, сразу обратили внимание на этот номер газеты и поняли, о чем пойдет сейчас речь. И не ошиблись. Положив ладонь на газету, Корольков, на правах хозяина, заговорил первым:

– Уверен, что сегодняшнюю статью про Бориса Александрова вы уже прочитали. Поэтому спрошу прямо: какие выводы пришли в ваши светлые головы?

– Какие могут быть выводы, Николай Кузьмич? – удивился Скурлатов. – Вчера в ЦСКА было собрание, которое приняло решение наказать Александрова дисквалификацией на три игры. Если позволит себе подобное еще раз, будем ставить вопрос о переводе его в дочерний клуб – в СКА МВО.

– Что-то больно мягкое вы выбрали для него наказание, Леонтий Ильич, – не скрывая своего сарказма, встретил это сообщение Кондратьев. – Надо было до конца сезона отстранить этого хулигана от игр, в противном случае его мозги вряд ли успеют встать на место. Вы читали, что написано в статье? Это же форменная шпана, только вместо кепки-малокозырочки на его голове красуется хоккейный шлем.

– Журналист явно сгустил краски, он это делать умеет, – не согласился с мнением чиновника из Спорткомитета генерал-майор. – Александров игрок талантливый, но немного горячий в силу своего молодого возраста. В пылу борьбы не рассчитал свои силы – с кем не бывает? Я думаю, он уже сделал правильные выводы и ничего подобного больше не совершит. Он и вчера на собрании об этом объявил перед всей командой.

Сказав это, Скурлатов перевел взгляд на хозяина кабинета, как бы ища у него поддержки. Корольков, который все это время внимательно следил за перепалкой своих гостей, как будто ждал этого момента. И тут же вступил в разговор:

– Я пригласил вас, друзья, не столько для того, чтобы поговорить об Александрове, сколько обсудить с вами ситуацию, которая складывается сегодня в нашем хоккее. Тревожная, прямо вам скажу, ситуация. Ведь дело не только в одном Александрове, а во многих наших молодых хоккеистах, которые стали слепо копировать самые неприглядные стороны канадского хоккея. Я имею в виду его грубость. Видимо, отдельным нашим игрокам не дает покоя слава Кувалды Шульца, о котором, кстати, совсем недавно так убедительно писал наш еженедельник «Футбол-Хоккей». Надеюсь, вам знакома эта публикация?

По лицам своих собеседников Корольков понял, что об упомянутой заметке они знали не понаслышке. В статье рассказывалось о той волне насилия, которая обрушилась на НХЛ с середины 70-х, а главными зачинщиками этой волны была команда «Филадельфия флайерз», которую сами же канадцы прозвали «бандой убийц». А главным убийцей в ней был упомянутый Дэйв Шульц по прозвищу Кувалда. В одном из своих интервью он честно признался, что предпочитает на льду драться, а не забивать шайбы. В сезоне 1974/1975 Кувалда установил антирекорд НХЛ – заработал 472 минуты штрафного времени. А его команда отличилась тем, что только за один матч набрала 194 штрафные минуты – еще один антирекорд НХЛ. Все это четко вписывалась в тактику, которую выбрал для «Флайерз» их тренер Фред Широ, прямо призывавший своих «головорезов»: «Ребята, чем больше разрушений – тем лучше». Эта тактика запугивания приносила свои плоды. Благодаря ей «Филадельфия флайерз» два года подряд завоевывала Кубок Стэнли, а в январе 1976 года с помощью все той же грубой силы сломила сопротивление ЦСКА на своем поле и победила со счетом 4:1. В итоге, чтобы не отставать от «Филадельфии», ее тактику грубой силы стали перенимать и другие канадские команды.

Нельзя сказать, что спортивные чиновники в СССР смотрели на эти события отстраненно. Здесь тоже понимали, что рано или поздно эта волна может добраться и до Союза. Поэтому еще в 1971 году было принято решение разрешить советским хоккеистам в первенстве СССР вести силовую борьбу по всей площадке. Однако одно дело силовая борьба в рамках правил и совсем другое дело – грязная игра, грубость. Ее допускать никто не собирался. Но она исподволь начала торить себе дорогу и в советском хоккее, что вызывало неоднозначную реакцию в спортивных верхах. Одни чиновники от спорта считали, что нам надо учиться жесткому хоккею, чтобы уметь противостоять канадцам, другие думали иначе – что силовая борьба не должна превалировать над комбинационной, чем так всегда славился советский хоккей. Собственно, представители двух этих направлений и собрались в кабинете у Королькова.