Федор Раззаков – Шакалы из Лэнгли (страница 6)

– Добавить пассаж об этом в данную шифровку? – спросил Берроуз.

– Нет, можно сделать это в следующем сеансе связи. Главное, повторюсь, – это максимально использовать Фараона на разных направлениях.

– Но это может повысить риск его провала.

– Может, – согласился Снайпс. – Но, с другой стороны, мы все сегодня рискуем. Поэтому в следующей шифровке посоветуйте Фараону быть предельно осторожным и не лезть на рожон. Напишите, что, если он почувствует хотя бы малейшую опасность в отношении себя, пусть немедленно сообщит об этом, чтобы мы успели провести акцию прикрытия. Он должен знать, что здесь крайне дорожат его персоной и в случае опасности не пожалеют затрат для его спасения. Это повысит его реноме в собственных глазах.

– Я думаю, оно у него и без того высокое. А после нашей сегодняшней шифровки со словами благодарности по его адресу из уст Большого Друга это реноме возрастет еще сильнее. (Под этим обозначением скрывался не кто иной, как президент США).

– Насколько я понял из слов Саймона Янга, Фараон не слишком тщеславен.

– Как говорят русские: «Доброе слово и кошке приятно».

– На Востоке на этот счет есть другая поговорка: «Нет денег наградить – имей руки погладить», – заметил Снайпс.

Все в ЦРУ знали о его слабости вставлять в разговор разного рода восточные пословицы и поговорки, которые он в избытке почерпнул во время службы в советском отделе на среднеазиатском направлении.

– Однако на Фараона мы денег не жалеем. Как ясно из сегодняшней шифровки, до звания миллионера ему осталось совсем чуть-чуть. И это меньше чем за три месяца работы.

– Вы забыли отметить, что работы интенсивной и крайне эффективной. А камень, который нужен, не тяжел, – вновь козырнул очередной восточной мудростью Снайпс. – Нужно успевать и деньги платить, и по макушке гладить. Вы свободны, Уильям.

Спустя десять минут в кресле, где недавно сидел Берроуз, восседал уже другой гость – начальник отдела анализа и планирования Разведывательного директората Алекс Макнамара. На этот пост он заступил всего лишь пару месяцев назад, поэтому это был его первый серьезный доклад в этом кабинете. Снайпс пригласил его, чтобы выслушать выводы аналитиков относительно ситуации, складывающейся в Сирии. С этим мнением Снайпсу потом надо было идти к директору ЦРУ, а тому – на самый верх. Свой анализ Макнамара уместил на двух страницах, однако хозяин кабинета попросил не читать весь текст, а изложить его устно, выделив главные мысли.

– На сегодняшний день те цели, на которые рассчитывали повстанцы из Сирийской Свободной Армии, пока не достигнуты – режим Асада по-прежнему крепок, – ровным голосом начал свой рассказ Макнамара. – И это несмотря на то, что многие сирийцы понесли серьезные убытки с момента начала волнений. В частности, почти полностью встал туристический бизнес: это транспорт, большая сеть отелей, обслуга, гиды и т. д. Значительное число людей из этой сферы потеряли работу. До начала волнений Сирию ежегодно посещало несколько миллионов человек туристов, которые там не только отдыхали, но и делали всевозможные покупки: цены в Сирии намного ниже, чем в Европе. Все это заметно наполняло кошельки рядовых сирийцев. На данный момент все это прекратилось и сирийцы, привыкшие к определенному уровню жизни, теперь вынуждены жить несколько хуже. Все это прогнозировалось нами, вернее прежним руководством управления, накануне волнений, и на основе этих прогнозов делался вывод о том, что рядовые сирийцы, потерявшие привычный уровень жизни, откажут режиму Асада в доверии. Однако как показала реальная действительность, тот прогноз оказался неверным: большинство рядовых сирийцев верят своему президенту и испытывают стойкую неприязнь к повстанцам.

– Всего лишь неприязнь? – прервал ровную речь своего гостя Снайпс.

– Вы хотите более жестких оценок?

– Я хочу реальных оценок. Мне с этими выводами идти наверх, а там требуют правды. И что я им отвечу, когда меня спросят, почему рядовые сирийцы не идут толпами за повстанцами? Ведь полгода назад мы уверяли наше руководство, что у режима Асада миллионы противников.

– Полгода назад я не был в руководстве отдела.

– Вот именно это и странно. Вы новый человек, и значит, должны мыслить по-новому. А у меня создается впечатление, что передо мной сидит кто-то из прежнего руководства аналитического отдела. Но вернемся к Сирии. В ней проживают двадцать три миллиона человек, а в рядах повстанцев сто тысяч – всего полпроцента населения. Вы можете мне ответить, почему их ряды не растут в геометрической прогрессии?

– У сирийцев весьма высок уровень патриотизма.

– Вы этот фактор отмечаете в своем докладе?

– В той или иной степени.

– Мне не нужно в той или иной, мне необходима правда. Кого мы хотим обмануть – себя? Нам нужна правдивая информация, чтобы на ее основе найти адекватные средства и сломить сопротивление сирийцев, согнуть в бараний рог вместе с их патриотизмом. Советский народ тоже отличался высокой степенью патриотизма, но мы его все-таки сломали.

– Вы забываете, что это заняло у нас не одно десятилетие.

– Намекаете на то, что на Сирию может уйти столько же времени? А вы учитываете, что сегодня время течет более стремительно? Значит, то, на что раньше уходили десятилетия, сегодня должно происходить в разы быстрее. Но для этого нужно знать реальную ситуацию, а не приглаженную. Ваши коллеги полгода назад ошиблись в своих прогнозах. Надо учиться на собственных ошибках, даже если это приходиться делать с колес – на ходу. Мы должны вооружить наше правительство правдивой информацией, а не приглаженной. Отсюда мой следующий вопрос: какие пути вы видите в создавшейся ситуации, что нужно делать для того, чтобы расшатать и все-таки разгромить режим Асада? Мы должны доказать Белому дому, что именно мы, а не Пентагон, можем найти реальные пути, ведущие к нашей победе в Сирии.

– Пентагон вами упомянут в связи с их последним планом, где речь идет об ограниченных дистанционных ударах по объектам сирийской армии?

– А вам этот план кажется нереалистичным? Насколько я понял, благодаря ему сирийцы могут лишиться возможности бомбить опорные базы оппозиции, а также снабжать свои войска всем необходимым.

– Так это выглядит всего лишь на бумаге. На самом деле для претворения этого плана в жизнь потребуются сотни самолетов наземного и морского базирования, разведка и электронные средства борьбы, средства дозаправки и связи. Не забывайте также о том, что придется вводить специальные подразделения, а также тысячи простых военнослужащих для захвата и охраны хранилищ с химоружием. Учитывая масштабы этой операции, только на ее начало может потребоваться минимум полмиллиарда долларов. Кто сейчас согласится на подобные траты?

– Вы так говорите, потому что у вас есть более эффективные и дешевые предложения?

– Есть, и я вам их сейчас изложу. Мы предлагаем двигаться одновременно в нескольких направлениях. Во-первых, надо наращивать информационную войну против сирийцев – завалить их дезинформацией. В Сирии достаточно слабо развита система подачи информации, поэтому при грамотном и активном наступлении на этом фронте можно добиться того, что наши дезинформационные потоки могут лечь на благодатную почву. Слухи в такой среде распространяются с невероятной скоростью и могут дезориентировать население, что нам и нужно. Это первое.

Второе: надо продолжать поставлять повстанцам самое совершенное оружие, более широко снабжать их разведывательной информацией о действиях правительственных войск. Пока это направление отлажено слабее всего.

– Ну вы же понимаете, с чем это связано: с опасностью, что это самое совершенное оружие, о котором вы упомянули, может попасть в руки «Аль-Каиды» или других радикальных исламистов. Мы должны это учитывать, если не хотим снова наломать дров, как это было в Афганистане в конце 80-х.

– Кажется, у русских есть на этот счет поговорка: «Волков бояться – в лес не ходить». Хотим мы этого или нет, но история повторяется: на данном этапе у нас с «Аль-Каидой» могут совпадать интересы, как это было когда-то в Афганистане. Поэтому закрывать глаза на ее усиление нам все равно придется. Как говорят на вашем благословенном Востоке: «Хочешь иметь друга без недостатков – останешься без друзей».

Брови Снайпса непроизвольно взметнулись вверх: было видно, что их хозяин приятно удивлен подобной эскападой своего собеседника. Но длилось это всего лишь мгновение, после чего Снайпс вернулся к обсуждаемой теме:

– Что у вас припасено на третье?

– В-третьих, надо наращивать усилия на международном направлении. Здесь пригодится старая как мир игра в «доброго» и «злого» следователей. Нашему правительству выпадает роль последнего – мы должны приводить в действие ливийский сценарий руками посредников: под видом бесполетной зоны бомбить силами НАТО сирийские правительственные войска, помогать наступлению повстанцев. Пусть и в этот раз раскошелятся наши европейские союзники, а не мы. Роль «доброго следователя» должно на себя взять руководство ООН. Ему предстоит всю вину за происходящее кровопролитие перекладывать на режим Асада и требовать создания коалиционного правительства, но обязательно без участия в нем Асада. И не надо бояться, что репутация нашего правительства от этого пострадает. Да, нас опять могут назвать поборниками агрессии, а то и вовсе агрессорами, но для нас важнее сейчас не репутация, а дело: нам надо свалить режим Асада. Сделав это, мы вернем себе репутацию и сохраним деньги наших налогоплательщиков. Как говорится, победителей не судят.