Федор Капитанов – Земля Летающих Собак (страница 5)

Паук ушёл, пошатываясь, как пьяный. На следующий день он выйдет к своим бандитам, попытается отдать приказ, но его голос будет звучать тихо и неуверенно. Его глаза будут пустыми. Его стая мгновенно почувствует, что вожак сломался. И через неделю его найдут в сточной канаве. Он стал безобидным. А в джунглях безобидность – это смертный приговор.

Доктор Аранго остался один в своей комнате. Он достал старый, потрёпанный блокнот и вычеркнул одно имя. Его грустные глаза стали ещё грустнее. Он – не палач. Он – иммунная клетка. И он знал, что иногда для спасения организма приходится безжалостно уничтожать его раковые клетки.

Функция ISOLATE() выполнена.

Глава 5: Неевклидова Геометрия Боли

Полет был длинной, размытой пыткой. Он не спал. Переработанный, сухой воздух самолёта, плач ребёнка за три ряда до него, вкус отвратительного кофе из пластикового стаканчика – всё это смешалось в один бесконечный, гудящий фон. Он не смотрел фильмы. Он закрывал глаза и снова и снова прокручивал «системные логи» своей жизни с Аней, пытаясь найти тот самый первый «битый сектор», ту первую строчку вредоносного кода, которая всё разрушила.

«Помнишь, как она просила щенка на десятилетие? – услужливо подсказал Вася. – А ты подарил ей акции какой-то IT-компании. „Надо думать о будущем“, – сказал ты. Гениальный отец. Всегда думал о будущем. И вот оно наступило».

Павел открыл глаза. В иллюминаторе под крылом самолёта расстилался бесконечный, белый ковёр облаков, залитый нереальным, космическим солнцем. На мгновение ему показалось, что он видит тот самый Океан Суперпозиции. Чистый, идеальный, безмятежный. А он – просто крошечный, дефектный «пиксель», запертый в металлической коробке и летящий навстречу своему безумию.

Приземление в Куско было как удар под дых. Он вышел из кондиционированной стерильности аэропорта – и мир навалился на него. Вместо привычного, влажного холода Питера его окутала смесь разреженного, горного воздуха и густого, пряного запаха жареного мяса, выхлопных газов и каких-то незнакомых цветов.

Высота. Три тысячи четыреста метров. Голова сразу стала тяжёлой, чугунной. Дышать было трудно.

Вместо серого и бежевого цветов его родного города реальность взорвалась красками. Ярко-синее, почти фиолетовое небо. Женщины в цветастых пончо, ведущие под уздцы лам. Стены домов, выкрашенные в терракотовый и лазурный. Всё это было слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Его аналитический ум, привыкший к упорядоченным данным, не справлялся с этим хаотичным потоком сенсорной информации. Он чувствовал себя уязвимым. Потерянным.

«Ну что, капитан? – издевательски прокомментировал Вася. – Приплыли. Куда теперь? Спросишь дорогу у этой ламы? Она выглядит умнее тебя сейчас».

Павел проигнорировал его. Он стоял на обочине, пытаясь сориентироваться. Мимо проносились старые, дребезжащие такси, из которых орала латиноамериканская музыка. Местные торговцы наперебой предлагали ему какие-то амулеты, шляпы, воду. Он чувствовал себя не туристом, а жертвой, на которую слетелись стервятники.

Ему нужен был проводник. Человек, который знает, как ориентироваться в этом хаосе. Он достал телефон и открыл единственную зацепку, которую нашёл, – скриншот с того самого форума дауншифтеров. Размытое фото какого-то европейца на фоне гор и подпись: «Только Хуан знает дорогу к настоящей магии. Ищите его на рынке Сан-Педро. Он продаёт лучшие листья коки в городе».

Это было всё, что у него было. Имя «Хуан» на рынке размером с футбольное поле. Вася в его голове разразился беззвучным, истерическим хохотом.

Павел вздохнул, закинул рюкзак на плечо и пошёл в сторону, куда мутный поток людей и машин тёк наиболее плотно. Охота началась. Только теперь он был не в привычной цифровой саванне. Он был в настоящих, непредсказуемых и очень опасных джунглях.

Рынок Сан-Педро был не просто рынком. Это был живой, кричащий, бурлящий организм, который занимал несколько кварталов в самом сердце старого Куско. Он пах всем сразу: сырым мясом, экзотическими специями, гниющими фруктами, дешёвым мылом и сотнями немытых тел. Павел протискивался сквозь плотную, движущуюся толпу, чувствуя себя песчинкой в этом человеческом водовороте.

Высокогорная болезнь не отпускала. Голова была тяжёлой, ватной, каждый шаг давался с небольшим усилием. Его европейское лицо, бледное и растерянное, было как маяк для местных торговцев. Они хватали его за рукава, совали под нос какие-то амулеты из кости, цветастые ткани, жареных морских свинок на палочках. Он отмахивался от них, бормоча «No, gracias», и упрямо шёл вглубь рынка, туда, где, по слухам, торговали листьями коки.

«Гениальный план, Павел, – язвил Вася в его голове. – Найти человека по имени Хуан в стране, где каждый второй – Хуан. На рынке, где людей больше, чем муравьёв в муравейнике. У тебя больше шансов найти здесь Святой Грааль».

Он старался не слушать. Он делал то, что умел: он сканировал. Он искал аномалии. Он всматривался в лица торговцев, пытаясь отделить настоящих крестьян, приехавших продать свой урожай, от хитрых городских перекупщиков. Он анализировал их товары, их одежду, их манеру говорить.

Вот одна лавка, заваленная мешками с листьями коки. Торговец – толстый, усатый, с ленивыми глазами. Он громко зазывает туристов. Слишком громко. Слишком очевидно. Это приманка для глупых гринго. Павел прошёл мимо.

Вот другая. Тихий старик, похожий на мумию инка. Он сидит, не говоря ни слова, а перед ним – всего три небольших, аккуратных мешочка. Качество товара, скорее всего, отменное. Но это тоже не то. Это торговец для местных, для ценителей. Он не будет связываться с иностранцем.

Павел бродил уже около часа. Голова гудела всё сильнее. Шум рынка, крики, запахи – всё это сливалось в одну мигренозную атаку. Он уже был готов сдаться, признать правоту своего внутреннего голоса. Он остановился у лотка с фруктовыми соками, чтобы перевести дух.

И тут он его увидел.

Это был не торговец. Это был узел. Центр, вокруг которого вращалась вся эта хаотичная система. Мужчина лет сорока, худой, жилистый, с острыми, как у ястреба, глазами. Он не сидел за прилавком. Он стоял чуть в стороне, у колонны, и ничего не продавал. Но к нему то и дело подходили другие торговцы, что-то быстро, шёпотом говорили, передавали ему деньги, получали какие-то указания и расходились. Он был похож не на продавца, а на диспетчера или биржевого маклера. Он управлял потоками. И рядом с ним стоял один-единственный, ничем не примечательный мешок.

«А вот это уже аномалия», – подумал Павел. Вася на мгновение заткнулся, удивлённый.

Павел допил свой сок и медленно, стараясь не привлекать внимания, пошёл в его сторону. Он подошёл к соседнему прилавку, делая вид, что рассматривает какие-то травы. Мужчина-узел заметил его, его ястребиный взгляд скользнул по Павлу и не задержался. Очередной турист.

Павел ждал. Через несколько минут к мужчине подошёл молодой парень в бейсболке, они о чём-то коротко поговорили, и мужчина кивнул в сторону своего мешка. Парень зачерпнул из мешка пригоршню листьев, отдал деньги и ушёл.

Теперь. Павел выдохнул и подошёл к мужчине.

– Хуан? – спросил он тихо по-английски.

Мужчина посмотрел на него без всякого удивления.

– Хуанов здесь много. Что ты хочешь, амиго? Лучшая кока в Куско?

Его английский был почти идеальным, с лёгким американским акцентом.

– Мне не нужна кока, – сказал Павел. – Мне нужна Мама Кора.

Улыбка исчезла с лица Хуана. Его глаза стали холодными и колючими.

– Я не знаю, о ком ты говоришь.

– Один австралиец, – Павел решил пойти ва-банк, – сказал, что только вы знаете дорогу. Он сказал, что вы продаёте не просто листья. Вы продаёте билеты.

Хуан молчал. Он смотрел на Павла долго, оценивающе. Это был уже не взгляд торговца. Это был взгляд разведчика, очень знакомый Павлу. Он сканировал Павла так же, как сам Павел сканировал мужчину в метро. Он искал ложь, опасность, истинные мотивы.

– Кто ты такой? – спросил он наконец.

– Я… отец, – ответил Павел, немного подумав. И в этой простой фразе было больше правды, чем во всех его предыдущих аналитических отчётах. – Я отец, который ищет лекарство для своей дочери.

Хуан продолжал смотреть на него. Затем кивнул сам себе, словно приняв какое-то решение.

– Ты пришёл не за лекарством, – сказал он. – Ты пришёл за болезнью. Но, может быть, это именно то, что тебе и нужно. Жди меня здесь после заката. Когда рынок закроется. И не пытайся за мной следить. Я увижу.

Он подхватил свой мешок, развернулся и через мгновение растворился в густой, колышущейся толпе.

Солнце в Андах не садится. Оно проваливается за острые, как зубы хищника, вершины гор мгновенно, и небо из ярко-синего становится густо-фиолетовым, почти чёрным. Вместе с темнотой на Куско обрушивается холод. Не сырой, питерский, а сухой, колючий, пробирающий до костей.

Павел сидел на ступеньках фонтана на Пласа-де-Армас, главной площади города, и наблюдал, как рынок Сан-Педро медленно умирает. Шумная, бурлящая река людей и товаров истощалась, превращаясь в отдельные, мутные ручейки. Торговцы упаковывали свой скарб, уличные музыканты собирали монетки, по мостовой бегали стаи тощих, бездомных собак.

Он ждал. Уже три часа.

«Он не придёт, – бубнил в голове Вася. – Он увидел в тебе туриста с деньгами, развёл на красивую тайну и сейчас спокойно ужинает со своей семьей, смеясь над очередным лохом-гринго. А ты сидишь тут, мёрзнешь. Идиот».