Федор Буслаев – Загадка русского книжного орнамента (страница 4)

4. В византийских рукописях, благодаря натурализму и изяществу в живописной раскраске с золотом, фигура животного, обыкновенно птички, или фигура человека отделяется от корпуса буквы, стоя при ней как изящная раскрашенная статуя при архитектурном здании. См., например, рис. 10 и 11, в издании «История русского орнамента» Бутовского, табл. XV, из рукоп. XI–XII веков. Затем суставы букв, колонки и овалы, выступы и перекладины, из членов архитектурных превращаются в животных, сливая таким образом орнамент геометрический с орнаментом царства животных. Блистательный образец таких букв предлагает византийская рукопись Акафиста Пресвятой Богородицы в Синодальной библиотеке, отнесенная Вагеном к XII веку по художественным украшениям первой половины этой рукописи, но по второй половине принадлежащая к XIV веку[8]. Для нашей цели это все равно, будет ли и первая половина XII или XIV века. Если изукрашенные буквы принадлежат XII в., то ими отлично объясняются начала чудовищного, или романского стиля в буквах Остромирова Евангелия 1056–1057 г.; если же они XIV века, то предлагают изящный, в вкусе чисто византийском, пандан к русскому орнаменту того же столетия. Дракон или змий с головою чудовища и с птичьим клювом, украшенный листвою, составляет обыкновенно всю букву, или же два таких же змия, если это нужно для начертания таких букв, как Т или Н. Сверх того, в букве Т врисованы человеческие лица: четыре в профиль, по два вместе, как у Януса, и одно анфас, будто выходящее из змеиного чрева. Ближе к перевитиям русского орнамента стоит буква Y. Каждая из частей рогульки состоит из змия с головой: одна голова увенчана короной, для другой головы этому украшению помешала рамка заставки с миниатюрою. Завитком одного из змиев скрепляется угол рогульки. Под завитком получеловеческое-полузвериное рыло, из пасти которого вниз спускается ремень, захватывающий, как подпруга, под живот какое-то четвероногое животное, которое, ступая на своих лапах, составляет пьедестал всей буквы.

10, 11. А, С – из Изборника Святославова 1073 г.

5. В ближайшей связи с буквами этого византийского Акафиста состоят буквы Остромирова Евангелия, в которых из листов геометрически, архитектурно построенной буквы там и сям выступает то человеческое лицо, то звериная морда. Замечателен, между прочим (рис. 12), грифон, полуптица-полузверь, крылатое животное с лапами, составляющее нижний овал буквы В. Такой же грифон изображен в медальоне в стенной живописи на лестнице киевского Софийского собора, с головою, обращенною к чудовищному рылу извивающегося под его ногами змия[9] и затем, между прилепами Дмитриевского собора во Владимире, 1197 г., встречается он особенно часто[10]; наконец, является одною из самых распространенных фигур в орнаменте русских рукописей XIII–XIV вв., как это можно видеть в издании г. Бутовского, табл. XXXIII–XLIX. Эта фигура, ведущая свое происхождение с иранского Востока, чрезвычайно распространена в стиле романском на Западе[11]. Она, можно сказать, коренится в самой почве, по которой совершалось переселение народов с Востока на Запад, чему свидетельством может служить скифский грифон из Луговой Могилы, с которого снимок приведен у Виолле-ле-Дюка на стр. 12. Я уже проследил выше историю человеческого лица в буквах от Остромирова Евангелия до начала XIII столетия. Замечу мимоходом, что этот орнамент встречается и в романском стиле, на Западе; например, в одной рукописи XII в., Лаонской библиотеки, в овале буквы Р изображено человеческое лицо, а нижний конец завершается звериной мордой с высунутым языком; ранний образец этого же сюжета встречается в Лаонской же рукописи VII в.[12]

12. В – из Остромирова Евангелия

6. Гораздо ближе русский орнамент из сплетений подходит к тем византийским буквам, которые состоят из змеиных перевивов; например. в византийских рукописях: 1022 г., П, в котором каждый из столбиков обвивает змея, выпуская из своей пасти жало; 1044 г., Е, описываемое змеею, а из середины змеиного полукруга выходит человеческая рука с протянутыми пальцами; 1063 г., О, состоящее из змеи, перевивающей свой хобот узлами, со звериной пастью, коей пожирает какую-то фигуру; 1118 г., Т, колонну которого обвивает змея, и вся буква получает вид креста со змеею[13].

7. Еще ближе подходит русский орнамент к буквам в южнославянских рукописях, как это явствует в упомянутом уже выше болгарском Евангелии XII века, от профессора Григоровича поступившем в Московский публичный музей; например, буква В в виде извивающейся змеи, л. 63 об.; Р, овал которой представляет голову чудовища, л. 99; в Хиландарском Паремейнике, тоже вывезенном проф. Григоровичем из Болгарии, ныне в Московском публичном музее: Р в. виде змеи, л. 29, или (рис. 13) змея перевивает столбик этой буквы, л. 13; С (рис. 14 и 15) из двух змей, пасти коих по обоим концам этой буквы, л. 24 и 72 об., тоже из двух змей Т, X и Ж (рис. 16), л. 19 об., 35 об. и 48; особенно любопытна буква В (рис. 17), оба овала которой состоят из головы чудовища, л. 23.

13, 14, 15. Р, С, С – из Хиландарского Паремейника XII в. Григоровича (Моск. публ. муз., № 1685)

16, 17. Ж, В – из Хиландарского Паремейника XII в. Григоровича (Моск. публ. муз., № 1685)

8. Чем небрежнее и беднее писаны украшения в византийских и южнославянских заглавных буквах, тем более теряют они в натуральности изображаемых предметов и тем более подчиняются условному стилю чудовищ, сплетающихся с змеями. Это особенно видно в украшениях, писанных чернилами или только одною какою-нибудь краскою, обыкновенно киноварью. В них роскошный орнамент византийских рукописей, копирующий мозаику и эмаль, переходит уже в затейливые узорочья каллиграфа.

9. Факт высокой важности для истории перехода змей орнамента заглавных букв – от южных славян к нам на сплетенного из змей орнамента к нам на Русь еще в XI в. предлагает знаменитая рукопись Григория Богослова в Императорской публичной библиотеке в Санкт-Петербурге, писанная на наречии древнеболгарском, но со следами руки одного или нескольких русских переписчиков. При малом уменье и при недостатке в материалах для раскраски писец, выводивший тонкой тростью заглавные буквы и некоторые чертежи, коими пришла ему фантазия кое-где украсить рукопись, нашел для своего убогого мастерства посильную задачу в неестественных фигурах чудовищного[14] стиля и в немудреных змеиных сплетениях. Для примера указываю (рис. 18) на букву М, всю переплетенную узлами и завитками змеиных хвостов и со змеиными головами по обоим концам столбиков этой буквы. Рукопись эта, во всем согласная с последовавшим в XII–XIV столетиях развитием русского стиля в новгородских рукописях, находилась в Новгороде же еще в 1276 г., как видно из приписки на л. 252[15].

18. М – из Слов Григория Богослова XI в. (Имп. публ. библ., № 16)

10. В русских рукописях XII в. сплетенный из фигур животных и чудовищ орнамент продолжает развиваться в заглавных буквах, но отсутствует в заставках, которые все еще носят на себе традиционный характер византийский, и если допускают птиц или животных, то помещаются они отдельно, на выступах или на верху заставок, по обычаю византийскому.

11. Превосходный документ, до убедительной очевидности свидетельствующий о переходе чисто византийского орнамента к сплетениям и чудовищам варварского или романского стиля, представляют нам заглавные буквы Юрьевского Евангелия 1120–1128 гг., составляющего в этом отношении в письменности новгородской, и по стилю, и по времени, связующее звено между памятниками XI в., Остромировым Евангелием и Григорием Богословом, и между рукописями XIV в., представляющими высшее развитие сплетенного орнамента. Из 65 заглавных букв Юрьевского Евангелия, которое по этому предмету в желаемой полноте исчерпано на трех таблицах, XIX–XXI, издания г. Бутовского, до 20 букв принадлежат бесспорно к узорочьям из сплетенных животных и чудовищ, другие же представляют более или менее искусные копии с византийских оригиналов, как букв геометрического орнамента в архитектурной форме, например П (рис. 19), или же из листвы и ветвей, например Р (рис. 20), в виде пальмовой ветви с византийским завитком, которую держит рука, так и букв, хотя состоящих из животных, а иногда и из фигур человеческих, но, согласно византийскому стилю, не связанных переплетами ремней. Например (рис. 21), на выступе византийского лиственного завитка сидит птица или стоит животное, иногда (рис. 22) птица в овале, описываемом древесною ветвью, клюет ее листок; иногда (рис. 23) зверь стоит у столбика, образующего часть буквы, дополняя ее овалом своей фигуры. В одной букве (рис. 24) у столбика стоит конь, с чепраком на хребте; в другой (рис. 25) две человеческие фигуры, совсем в иконописном стиле, подошли к раке или саркофагу, стоящему на земле; напротив того, третья буква, именно Р (рис. 26), состоит из обнаженной человеческой же фигуры, держащей в руках ветвь с листьями и цветком, которая, образуя верхний овал буквы, опоясывает потом обнаженную фигуру и, завиваясь назад, спускается до ее ног византийским завитком. Из фигур, хотя тоже не сплетенных еще ремнями, замечательна как один из элементов переплетенного русского орнамента XIV в., царь-птица, т. е. по пояс человек в венце, а остальное – птица с крыльями, хвостом и лапами. Такую фигуру встречаем в орнаменте XIV в. по изданию г. Бутовского на табл. XLII и XLV, но еще чаще вообще грифона или дракона с человеческою головою, с завитком на голове или же в остроконечной шапке. Царь-птица вошла и в прилепы Дмитриевского собора во Владимире, 1197 г.[16] Получеловек-полуптица фигурирует и в романском стиле на Западе, например, в буквах одной рукописи Лаонской библиотеки XII в.[17]; или же крылатое животное с человеческой головой в короне на одной капители[18].