Федор Березин – Создатель черного корабля (страница 12)
Естественно, оно могло разочаровать банальностью смысла. В том плане, что «Господа офицеры, поздравляем вас с успешным выполнением поставленной Империей задачи. Вы достигли экватора, по пути еще раз проверив функциональные возможности атомных крейсеров нового типа, и теперь ваша цель – так же успешно вернуться в родимый порт. Мы вас ждем!»
Однако предчувствие – то самое пусть смутное, но видение поставленного на попа конуса будущего – подсказывало Стату Косакри, что в послании будет нечто гораздо более интересное.
Вообще-то он не ошибся, но насладиться триумфом всезнания ему, понятное дело, не удалось. Мир подкидывал сюрпризы.
24
Сказки моря
Даже атомная мощь имеет пределы. Все ж таки реактор «Пришельца-Близнеца» разработали скупердяи; нет бы добавить мегаватт-другой на всякий пожарный случай. Вот такой, как сейчас, к примеру. Ибо после взятия «Хромого затейника» на буксир – казалось, чего там эдакого – пластиковый корпус да реи – крейсерская скорость корвет-эсминца снижена вдвое, а маневренность… Конечно, возле прицепного устройства сутки напролет дежурят готовые к немедленной «рубке канатов» люди. На случай внезапного появления противника. Такое вполне допустимо, ибо окончательно не ясно, успел ли парусник сообщить хоть что-то о своей судьбе ближайшему брашскому соединению. Тогда придется уносить ноги или вступать в бой. А с «хвостом» и то и другое одинаково неудобно. Но вроде бы в настоящий момент все относительно в норме, и пусть со сниженной скоростью, но все же боевой корабль идет на север, в направлении архипелага Роно, ибо по поводу рыцарской миссии в кратких радиопереговорах получено одобрение командования Белого Дважды Ордена Золотой Черепахи ФЗМ.
Однако, к сожалению, мир Геи управляется – если, конечно, вообще управляется, а не идет по времени без руля и без ветрил – весьма мстительными, подверженными резким переменам взглядов и настроений богами. Или просто их представление о понятии «справедливости – несправедливости» соотнесено с бросанием кубика в «танкошахматах». Самый простой вид управления, если только кубик без грузила. Ибо вся ответственность за решения переложена на так называемую судьбу. И потому очень скоро эта самая судьба срабатывает против «Пришельца-Близнеца». Кстати, здесь снова, как и во многих случаях Трехсолнцевой Вселенной, попахивает прямым вмешательством небожителей. Так что уж в чем-чем, а в лености их обвинить не получается, все-таки весьма часто они вникают в совершенно мелочные дела, вовсе не сравнимые с непрерывностью продевания планетарной орбиты в игольное ушко антропогенного допуска.
Вот сейчас они обратили внимание на семенящий по – все еще южному – полушарию «Пришелец-Близнец». Ага, а что это у него такое интересное на веревочке? Ух ты, какие «муси-пуси» с низшими народами! Сколь благородно-чисты отрыжки разведенного на большом материке Эйрарбакского царства, они даже орошают линию экватора.
25
Небесный контроль
Жрец присутствовал на борту «Кенгуру-ныряльщика» не просто забавы для. Вера в чудесное, божественное происхождение всего сущего проистекала на планете Гея не из-за особой предрасположенности местного человечества к религии, а по причине неудовлетворенности достижениями науки. Может быть, кому-то в какой-нибудь другой вселенной это покажется удивительным явлением? Все допустимо. Однако здесь получилось именно так. А вера в божественное творение мира присуща всем без разбора мало-мальски разумным существам. Ведь поначалу, не имея никаких технических инструментов для исследования, они вынуждены руководствоваться только чистым папирусом разума. А ведь им нужно обрести в этом, интуитивно ясно, что огромном, мире хоть какую-то опору. Разум в этом плане дает единственную зацепку хотя бы мысленно подгрести весь материал мироздания под себя. Понятно, что в данном случае он навязывает антропологические модели. А какие же еще он способен произвести? «Пусть я лично и даже мое племя целиком, – плетет сказки разум, – не могут управлять миром, но зато где-то за семью горами или небесными кручами разместилось похожее на меня всесильное существо, которое может вертеть этим миром как заблагорассудится. И если его хорошенько прикормить дарами, то, вполне вероятно, оно раскрутит некоторые процессы именно в мою пользу».
Ясное дело, стадия такового созерцательно, да и то более через туманность грез, познания пространства и материи длится достаточно долго. Однако рано или поздно она все-таки сменяется инструментальным подходом, когда в руку берется арифмометр, отвес и линейка, а в голову вставляется десятичный логарифм с котангенсом. Так вот, на какой-нибудь другой, лишь теоретически представимой планете для успешного протаптывания тропки познания сквозь тьму миражей хватает всего лишь вот этого все более тяжелеющего ящика с инструментами. Однако планета Гея относится к другому множеству. Обычного подхода науки, даже когда под пальцами раскидываются клавиши электромашины на ульмасхемах, оказывается недостаточно. Мир, окружающий Гею, качественно более сложен. Точнее, обволакивающее человека мироздание устроено здесь ничуть не по-другому. Те же значения основных констант Вселенной и даже бесконечность сложности в пределе. Точнее, также, как и везде, на каком-то этапе полная неясность, что там впереди. Все-таки бесконечная сложность или же весьма вскоре наблюдаемый край?
Естественно, в каждом из миров разумные существа рано или поздно достигают конечной точки движения вперед к этой самой неопределенности. Дальше они не могут двинуться по целому ряду причин. И конечная сложность устройства их собственного мозга, поставленного супротив бесконечной сложности Вселенной, это даже не самая основная причина. Та как раз более тривиальна. Ящик с инструментами тяжелеет в пропорции, напоминающей задачу разгона фотонной ракеты с заправленным вовнутрь топливом. Как ни разгоняй, а на каждый следующий шажок приближения к световому пределу тратится более, чем на все предыдущие этапы. Здравствуйте, госпожа Гипербола! Вот так же и в физике. Когда-никогда, а оказывается – для разгрома в тартарары следующей микрочастицы требуется ускоритель величиной с галактику. И тогда физики сразу проваливаются во времена пещеры, к тем старинным наблюдателям в шкурах, которые раздвигали пальцы и пытались таким макаром вычислить дистанцию между звездами. И туннеля из этой новой пещеры не проглядывается. То же самое происходит и со всеми остальными науками, если только они изначально не родились с конечной истиной в нутре, как, например, астрология.
Так вот, если на этих самых теоретически представимых, но, ясное дело, не существующих планетах стоп-кран отбрасывает науку назад на очень далекой стадии, той, где она давным-давно втоптала в грязь и заасфальтировала религию, то на планете Гея все выглядит несколько не так. Здесь стоп-кран срабатывает гораздо раньше. Вера в сверхъестественные силы еще не успевает подвинуться, а наука уже стыкуется лбом с непробиваемой переборкой. И сбой, как назло, происходит по всем научным разветвлениям.
Кстати, все очень просто. Взять, например, астрономию. Казалось бы, рядом с Геей две прекрасно наблюдаемые звезды достаточно разнообразной природы. Даже три, если быть точным; хотя третья и не относится к не только «прекрасно», но и вообще «наблюдаемым». Так вот, выкатывай из орбит глаза, удлиняй телескопы и… Тю-тю-тю! Астрономии для изобретения фазовых переходов звезд «главной последовательности» нужны для наблюдения миллионы объектов. Даже сотни миллионов. Только тогда среди всего этого количества получится относительно часто наблюдать «цефеиды», «сверхновые» и прочие чудеса. Имея перед собой только три объекта – никак не получится. Естественно, можно сколько угодно предполагать, что они могут последовательно переходить в стадии друг друга. Но кто в какую и в какой очередности? Где наблюдения, то есть, в случае астрономии, пассивный эксперимент? Однако те из звездочетов, кто его ждет не дождется, невольно накликивают беду. Если, например, красный гигант Эрр перейдет в следующую фазу, то первое, что он сделает, – это сброс верхних конвенционных слоев в пространство. И тогда все планеты, находящиеся в пределах звездной системы, испарятся. Может, кто-то из удачливых наблюдателей и успеет засечь несущуюся к Гее со скоростью тысячи километров в час солнечную оболочку, но вряд ли он умудрится за несколько тысяч оставшихся в его распоряжении секунд довести до ума новую теорию, а уж тем более ее запатентовать.
Иные же звезды, кроме Фиоль, Эрр и Лезенгаупа, с планеты Гея не наблюдаются никоим образом, ибо процесс происходит ближе к концу эволюции метагалактики. На этой стадии просматриваемые ранее скопища галактик в небесах не видны, и не только в связи с разлетом на квинтильоны парсеков, а потому что сами они уже распались и представляют собой только излучающие на сверхдлинных волнах центрально-галактические, сверхмассивные «черные дыры». По этой же причине даже в супертелескоп не проглядываются квазары, радиогалактики, ячеистая структура Вселенной и прочее. И значит, в развитии местной астрономии наблюдается тупик. Она неизбежно смыкается с теорией божественного происхождения.