Федор Березин – Экипаж черного корабля (страница 34)

– Понятно, «купол». Переходим на автоуправление! Есть сигнал! Идет повышение мощности!

И пошла работа, сейчас совсем не до сожалений о заплаченной за спасение цене. Где-то в железных глубинах «Сонного ящера» разогревается и крепнет невидимая мощь магнитной скрутки.

91. Зона безопасности

Возможно, на какое-то мгновение, долю мгновения, он лишился сознания, может, даже ослеп – во всяком случае он смежил веки и не решался их открывать некоторое время. Еще, он успел вцепиться в подвернувшийся под руку поручень и одеревенеть кистью, вложить весь запас цепкости, унаследованный от предков-обезьян, в удобную перчаточную кожу, прилипшую к холоду покатой металлической стены. Наверное, это его спасло, ибо родившийся вокруг ураган унес бы его в далекое пространство, чтобы после пыльной куклой припечатать к раскинутой внизу, и скрытой темнотой земле. Был ли шанс уцелеть при падении со стометровой выси?

На самом деле, с большой вероятностью, его спасла заложенная когда-то в оборудование блокировка, предотвращающая подрыв активной брони вблизи открытого люка аварийного сброса давления снарядного погреба: здесь, вокруг распахнутого входа, оказались несколько метров заколдованной от разрушения территории. Скорее всего, он был единственным, кто уже полностью находился в этой зоне безопасности. Но может, был кто-то еще, просто не обладающий такой цепкостью? Бухнувший чудовищным колоколом, проснувшийся корпус «Сонного ящера» играючи стряхнул эту пылинку прочь, во взорвавшуюся огнем темноту. А может, кто-то успел подтянуть в безопасную границу только часть туловища, так что когда активированная взрывчатка разрезала воздух, сверхзвуковой поток утащил вслед за испаряющимися ногами все остальное, или, когда нижняя половина унеслась прочь, верхняя просто разжала пальцы и закувыркалась вниз, желая самозахорониться во взрыхленной «Ящером» почве? Даже если это было так, лейтенант Хорис-Тат, не мог это наблюдать, в эти мгновения он находился во власти инстинкта самосохранения. Когда этот, главнокомандующий в теле человека, инстинкт переждал колотящую воздух и стену «боевой горы» страшнейшую вибрацию, он, по-прежнему приказывая Хорису сжимать веки, наводясь краткосрочной памятью, а может чем-то потусторонним, заставил тело совершить невероятный бросок вперед и вверх, и уже там, ухватившись за край распахнутого спасения, мгновенно подтянуть всю тяжесть мышц, амуниции и даже не задействованной покуда головы.

Попав из открытой миру и смерти темноты в темноту закрытую и ограниченную стенами, Хорис-Тат, все так же жмурясь, заскользил вниз в гладкой кругластости неизвестности. В голове у него все еще шумело, и снова все тот же инстинкт спасал его от набора недозволенной жизнью скорости – он тормозил падение растопыренной перчаточной гладкостью: и потому скольжение имело предел, хотя и он был не шуточный – перчатка раскалялась.

92. Старый маршрут

И кто-то каким-то образом пытался его уговорить, кое-кто встал на пути несмело прикрывая дорогу. Он оттолкнул, уверенно шагнул мимо, ляпнул что-то напоследок о том, что возьмет вину на себя и нечего беспокоиться. Проследовал по коридору, ускорил шаг, чтоб отстали, там, за углом, за отодвинутой створкой, быстро, будто и вправду планировал действия давно, сменил направление, скатился вниз по лестнице, услал с дурацким поручением подвернувшегося на пути капрала – он опасался, что тот укажет курс, когда торопящиеся преследователи спросят. Снова повернул, учащенно дыша, начал взбираться вверх, не до лифтов сейчас было. Шел, наверное, не слишком долго, но коленки заболели – вбитая в кресло жизнь давала о себе знать. Дважды, может трижды, кто-то, в удивлении, шарахался в сторону, поспешно салютовал. Он отвечал, ускоряясь, лавировал в развилках. Сам однажды удивился – прямо в небольшом коридорном закутке возлежала целующаяся парочка – нашли время! Им было не до салютов, наверное, он их смутил, перешагивая, но туннельчик был узковат, маневрировать некуда, он едва не упал, запутавшись ногой в сброшенных форменных брюках.

Потом он попал в знакомое помещение. Странно, что его здесь никто не перехватил, или его привычки фиксировались только друзьями Меча, а собственных друзей-соратников совершенно не интересовали? Зато в смене имелось знакомое лицо – старший шлюзник Тюгге-Лул. Генерал-канонир даже кивнул ему, клея на лицо улыбочку – все должно было выглядеть весело и обыденно. «Прогулка? – отсалютовал ему пожилой шлюзник почти фамильярно. – Давно, давно вас не наблюдал». Он чуть не ляпнул в ответ нечто вроде «Свидеться больше не придется». Сдержался. Шагнул к лестнице. Полез вверх. Сердце работало ритмично и громко. Он миновал последнюю пятиметровую трубу и завозился с замком. Он знал, что у люка нет никакой дистанционной блокировки, но все-таки боялся, что сейчас его окончательно остановит эта полуметровая стальная плита: откинуть ее в ручную никогда не удастся.

Когда он набрал код и крутнул вращающуюся рукоятку, люк начал движение. Нужно было торопиться. Да, у выходного люка не значилось дистанционной блокировки, но зато он соединялся с сигнализацией отвечающей за герметичность «горы».

93. Опасная территория

А потом он некоторое время лежал, покоился, перерабатывал боль в теле и ужас в голове. И вокруг была тьма, живая и непроглядная. И она царствовала в окружающем мире, царствовала до той поры, когда похороненный в ней Хорис-Тат внезапно не вспомнил о пристегнутом к амуниции фонаре. Несколько долгих секунд он ощупывал его, со страхом разыскивая смертельные выбоины, а может оттягивая время, боясь удостоверится не в непригодности фонаря, нет – он опасался, что случившаяся поверху брони катастрофа выдавила или сожгла напрочь глаза. Затем он щелкнул тумблером и на мгновение действительно ослеп – нужно быть полным кретином дабы развернуть лампу прямо себе в зрачки. А после, с облегчением и в клочьях осыпающегося страха, он осматривал окружающее помещение.

Здесь явно не следовало шалить с огнем: со всех сторон вокруг Хориса громоздились прикрепленные к амортизаторам безгильзовые пороховые заряды гига-калибров. О Великий Красный Пожиратель, похоже, сейчас он обладал возможностью разнести в клочья всю «боевую гору». Одной гранаты стало бы достаточно, хотя, возможно, хватило бы и высеченной искры. Правда, припоминая подзабытые броне-академические денечки, что-то подсказывало, что теперешние пороха обладают особой устойчивостью к детонациям и огню. Он мало в это верил: зачем, скажите на милость, нужен порох застрахованный от взрывов? Скорее всего, это являлось одной из басен, намеренно распускаемой РНК для убаюкивания неспециалистов. Но даже если так, что мешало обвешанному амуницией солдату, несколько попотев, изобрести способ подрыва? Однако в планы командира «танковой пятерни» вовсе не входило так героически умирать, к тому же он был вовсе не в чреве вражеской императорской машины – в родном брашском цеппелине. То, что по казусу судьбы, здесь ему грозили смертельные опасности, было особым случаем, а потому требования безопасности следовало соблюдать неукоснительно.

Именно когда Хорис-Тат добрался мыслями до «Правил техники безопасности во взрывоопасных сооружениях», он внезапно вспомнил, что в кармане имеется подробная схема окружающего помещения. И как только он об этом подумал, схема тут же всплыла и в собственной голове. «Спасибо Рыжая Мать, мои мозги в норме!», – произнес он вслух и замер, поняв, что не слышит самого себя. Только теперь он заметил, как в ушах все еще перекатываются отзвуки недавнего взрыва. Он снова испугался, догадавшись о небольшой контузии. Тем не менее, он не был каким-нибудь штабным писарем с офицерскими погонами и как танкист был убежден, что его приученные к шуму и грохоту уши очень скоро восстановят свои выданные природой свойства. Однако, пользуясь его глухотой, какой-нибудь враг мог зайти с тыла. Требовалось срочно осмотреть доступные окрестности.

Не смотря на изученный заранее план, Хорис не сразу нашел входной люк. Было бы чудом, если бы он оказался открытым. Теперь с ужасом припомнилось, что в их штурмовой группе имелся присланный из «штабного купола» офицер, вроде бы имеющий запас специальных магнитных отмычек способных откупорить выход изнутри. Где теперь те отмычки? Все еще парят в пространстве или же воткнулись в мерзлый перепаханный «Ящером» грунт. Вообще-то лейтенант Хорис-Тат все еще не понимал, что же произошло наверху, однако был абсолютно уверен, что прикомандированный к отряду взломщик уже никогда не явится.

Теоретически существовала возможность попасть куда-либо через зарядные шахты, те самые, по которым линия автоматической загрузки рассылает гигантские пороховые цилиндры по своим адресатам – трехствольным внутренним башням, и где-то там прессует их в чудовищные колонны, способные толкнуть в стратосферу пятидесятитонную смерть. Но можно ли рассчитывать, что гигантские, отъюстированные старательными техниками до миллиметра конструкции будут иметь зазоры способные пропустить человека? Вовсе нет, но, может, стоило хотя бы найти эти самые теоретические входы-выходы?

Пожалуй, единственное, что остановило Хориса-Тата от немедленных действий – это все сильнее напоминающая о себе боль в спине, похоже, он серьезно стукнулся, падая сверху. Он верил, что это не травма позвоночника – вряд ли он смог ходить, если бы случилось иначе. Но в конце концов, он еще никогда его не ломал, а мало ли как проявляют себя какие-нибудь трещины. Эта некоторая неуверенность Хориса, его общая растерянность, а главное то, что он выключил фонарь, экономя в процессе размышлений батарею, спасли его от придвинувшейся вплотную смерти.