Федор Анатольев – Из рода Бурого Медведя. Том 3 (страница 24)
Я вернулся на съемное жильё, ещё раз прошёлся по просторной комнате, больше похожей на зал-студию. Там было всего одного, но большое окно вовсю стену, типа панорамного, с тяжёлыми шторами до самого пола. Видимо что бы компенсировать частично холод зимой. Что ж… поставив мотоцикл в подвал, я поехал домой автобусе, а потом на поезде...
Этот день я затирал в астрале очень тщательно, особенно тем моменты где снимал маску, кому нёс деньги, посещение адвоката. Пришлось повозиться, я спросил кое какого совета у бабушки и она мне показа как скрыть следы более тщательно.
Продвинув меня немного в пользовании астрала, бабушка опять затянула старую песню:
— Миша, — сказал она с глазами полными слёз. — Может, давай ты полетишь с нами…
— Нет бабушка, — сказал веско я. — Тогда это точно ляжет на семью. И у меня здесь есть план отхода, поверь мне…
Но она продолжала смотреь на меня печальными глазами, словно уже стоит возле моего гроба.
— Так Коленька ушёл на войну, — наконец выдавила она. — Ушёл весёлый и не вернулся. Всё говорил, мол со мной ничего не случиться.
Это мамин брат, её сын.
— Со мной точно ничего не случится, — сказал я. — Я в маму, а она в деда.
— Не знаю, не знаю, — сказала с сомнением бабушка. — Буду молить бога что бы ты выкрутился.
В попытке успокоить, я обнял бабушку, отчего она уже откровенно заплакала на моём плече, промочив его чуть ли не насквозь. И что меня самого лишь привело в тревогу от которой я так усердно избавлялся последние дни.
Мимо проходил дед, увидев эти рыдания он сразу наехал на бабушка:
— Ну что ты его хоронишь! Перестань ныть. Слышишь?!
— Да, — покорно ответила бабушка, нехарактерно для неё в их отношениях. — Я уже не плачу…
Дед увёл её с кухни в их комнату, а я пошёл спать. Оставался дин день до их отъезда.
Четвёртого января Кротов сдал вещи в поезд.
Пятого января настал тот день, когда я провожал всю семью в Сибирь. Соседям мы сказали что решили переехать в связи с грядущей свадьбой мамы. Мама конечно была против. Но какую ещё можно было придумать убедительную причину. Не нужно и говорить что Кротова очень даже устраивало такое объяснение, он как и прежде наделся женится на маме. Но мама сразу ему сказал, что это главным образом для отвода глаз…
Дирижабль «Альбатрос-М» уже ждал когда мы приехали на такси. В переноске-клетке недовольно сидел кот с опушенными усами, но делать нечего, его жизнь дороже. Дома Кузьмич уже получил расчёт и взял наших лошадей на полугодовое содержание. Я же стоял возле трапа прощаясь с мамой, дедом и бабушкой. Кротов деликатно вызвался оттащить кота в каюту, не доверяя носильщикам.
Мы остались вчетвером. Дед пожал мне руку, посмотрев в глаза и сказал:
— Что бы ты не делал, делай правильно со всем старанием… Ещё встретимся, — я невольно обнял деда, почувствовав его колючую щетину седых волос на лице. Словно в детства. Как странно…
Бабушка плакал и всё причитала, её тоже обнял. Мама же старательно делала вид что не волнуется за меня, но и она невольно заплакала:
— Миша, ты пиши нам если можешь. Адреса у тебя есть… и будь осторожен… Ой я не знаю… как ты тут будешь…
Кое как с ним распрощавшись, и проводив печальным взглядом удаляющийся дирижабль, я почувствовал пустоту. А когда доехал до дома, эта пустота охватила меня ещё сильней, словно тогда когда рядом не осталось ни одного живого родственника там в родном мире. Когда все они умерли. Тишина. Темнота. Пустота. Было горько и жалко себя, а теперь ещё и страшновато. Как оно там пойдёт дальше?
Но назад уже пути не было. Я не знаю, имело ли смысл то что я делал для Наставника, вернее насколько сильно это имело смысл. Но я знал что теперь я отступить точно от этого не смогу. Он связал меня так своим заданиями и поручениями, что теперь только вперёд. Или смерть.
В доме стояла непривычная тишина. Не работало радио, которое кстати забрали с собой. Лишь догорали дрова в печи. Кузьмич должен был бы приходить и смотреть дом иногда. Но мы ему намекнули что это теперь будет не безопасно. Кузьмич долго не мог принять в толк что случилось, но дед сказал, что скоро он всё узнает сам.
До раскрытия осталось три дня. С шестого до седьмого января рождество, поэтому выходные. А вот восьмого. Я всё никак не мог это принять.
Но пришли ко мне уже седьмого...
Глава 57. Мишка кровавый, Мишка беспощадный
Когда приехала машина полиции, я завтракал на кухне. Было ровно восемь часов утра. Скрипнули тормозные колодки колёс, загрохотала калитка, затем в дверь снаружи громко постучали.
Отложил нож и хлеб, на который намазывал масло, я первым делом подошёл к окну. Полицейская машина. Сперва я оторопел и даже чуть испугался, но затем принял то, что они пришил на день раньше.
Что ж…
Я открыл дверь и буквально сразу в лицо мне сунули бумагу — обвинение, постановление. Я пригласил полицейских внутрь и мне коротко зачитали причину визита:
— Вы обвиняетесь в убийстве трёхсот двадцати пяти волколюдов из клана Красного волка и подозреваетесь в убийстве более чем четырёхсот волколюдов из Клана Лютого волка.
В зале было прохладно, особенно холодил ноги пол. Я не затопил главную печь на первом этаже. И теперь сидел и мёрз, полицаи же были в зимних плащах и холода не испытали. Магию я применять не хотел что бы согреться, это могли расценить как покушение на убийство. Все трое полицейских были разного степени силы одарённые.
— Понятно, — наконец выдавали я.
Инспектор подозрительно на меня посмотрел и сказал:
— Вы как будто и не удивленны…
— Мне нечего боятся, — сказал я смело. — Потому что я этого не делал. Как вас хотя бы зовут, вы ведёте моё дело…
— Моё имя Владлен Рысев, я инспектор. Нет, я не веду ваше дело, я всего лишь привёз вам на бумагу… на допрос.
— Ясно… а когда допрос?
— После праздников, в понедельник. Я пришёл вас спросить главным образом… вы останетесь здесь или вас проводить камеру предварительного заключения?
Я сделал вид что раздумываю и сказал:
— Да в камеру не очень мне хочется…
— Как знаете Буров… просто имейте ввиду, что далее сохранять от волколюдов в тайне имя предполагаемого преступника никто не станет. У вас день, два спокойно жизни… А потом они попытаются вам отомстить, не дожидаясь решения суда и следствия…
— Мне нечего бояться, — сказал опять я.
— Ясно, — сказал инспектор доставая папку из портфеля. — Тогда я с вас возьму подписку о невыезде, и подпись что вы обязуетесь прийти на допрос в понедельник.
Он дал мне на подпись пару бумаг. Я их подписал. Перед тем как уйти инспектор поинтересовался:
— Буров вы понимаете, какие последствия могут ждать ваш род, семью…
— Никаких, — начал я, а потом вспомнил что надо было признаться. Вот, чёрт побери! Подсознание по старой памяти не желало ни в чём признаваться. Ведь это на самом деле трудно. Боялся внутри что менты начнут меня вязать прямо на месте и придётся их убить. Но здесь, в этом мире, я был аристократом и так просто меня не собирались репрессировать, тем более даже вроде как давали мне защиту в КПЗ от волколюдов.
Я кхыкнул и сказал:
— Постойте это я их убил, я вспомнил…
Инспектор собравшийся было уходить, выразительно на меня посмотрел: мол «чего ты мне мозги пудришь», но сел обратно в кресло:
— Напишите коротко признание, потом в понедельник на допросе с вас спросят подробнее.
И я написал, что убил Клан Красного волка из-за пыток.
— А клан лютого волка? — спросил инспектор просмотрев коротко признание.
— Я ведь там пока что подозреваемый.
— Это вопрос почти решённый насколько я знаю. Остались формальности, которые из-за праздников не сделали. Кое что допроверить… прошерстить астрал до конца. У следствия есть большая уверенность что это тоже сделали вы…
— Прямо уверенность? — спросил я с недоверием, — Не быстро ли следствие делает выводы.
— Парни, — сказал вдруг инспектор Рысев двум своим подчинённым. — Вы может идти, я сейчас приду…
Двое полицейских встали и пошли ко входу. Хлопнула дверь.
— Понимаете, — Рысев начал осторожно подбирать слова. — Может ещё и не так всё известно по делу клана Лютого волка… но лучше вам признаться, потому что назначат другую следственную группу и… она может всё осложнить для вас... накопать чего ни будь.
Понятно. Она может накопать моих подельников.
— Ясно, — сказал я. — Тогда я прост признаюсь что сделал это.
— Хорошо, — сказал инспектор. Что было странно что он не спросил: а точно ли я сам это сделал в одиночку. Словно мы играли в какую-то игру, где всё это признание было неважно. Хотя я уже приготовил версию про кучу кристаллов, которые питали меня магией, а я лишь раздавал удары магией и холодняком.
— А если адвокат сможет доказать мою самооборону? — спросил я. — Волки понесут наказание за покушение на меня, если вздумают мне мстить невзирая на решение суда.