Федор Анатольев – Из рода Бурого Медведя. Том 2 (страница 16)

Если бы не он и не я, который выступил у них киллером.

Дальше встал вопрос об общей кассе кристаллов. Вопрос поднял Деев, он требовал для бойцов минимум десять кристаллов на экспедицию, хотя бы по грамму каждый.

— У нас таких денег нет, но вы могли бы помочь… ребят надо беречь ведь…

— Надо ещё зачаровать успеть их под защиту, — сказал Фёдор озадаченно. — Да и нам наверно не повредит. У всех же разный доход, а что там неизвестно…

Все смотрели на Фёдора словно он должен был что-то сделать. Фёдор что-то продолжал говорить, рассуждать…

Пока его не перебил Альфа:

— Послушай… а не у тебя ли там китовая плантация?..

— Ну я же тут не один. И я эти кристаллы не собираю в кубышку, я их продаю. Я могу обеспечить треть витязей десятью граммами кристаллов без проблем… но больше… не знаю. Может половину?

— Отлично! — сказал Огнизюбрев. — Остальные мы осилим.

— Но… — начал было Камнежабов.

— Вячеслав! — вдруг осадил его Огнизюбрев. — Сто лет знаю твоего деда… хороший он товарищ. Но жадный. Я знаю что у вас есть кристаллы. Всё это окупиться сторицей, поверь мне, иначе я бы тебя и твой род сюда не зазвал.

— Ладно…, — сказал нехотя Камнежабов. — Обеспечу пятнадцать витязей.

— Для одарённых будем формировать общую кассу или нет? — спросил Фёдор.

— Глупость! — подал голос Медвебелов. — Каждый возьмёт с собой побольше и будем делиться по необходимости друг с другом.

— Или создадим общую кассу? — спросил Фёдор. — Голосуем.

Мы проголосовали, затем наступил момент транспорта. Огнестрельного оружия и гранат, провианта… Мы обсудили в ту ночь много всего. Говорили до утра...

Осталось решить проблему со связью. Отправлять телеграммы о своём местоположении или делать звонки я возможно не всегда смогу…

Но был ещё Огнизюбрев, отличный провидец, который должен был страховать…

Тогда Огнизюбрев предложил такой способ:

— Я так понимаю у тебя две личины… давай обозначим все станции и места где будешь появляться под своей личиной. Я буду там смотреть на случай если не удаться получить телеграмму или звонок…

— В любом случае, даже если мы его потеряем… он вернётся обратно и укажет нам путь, — сказал Стас Деев, который отличался здравомыслием. Помолчав он добавил: — Я вообще не понимаю зачем вся эта возня с телеграммами если сразу мы заходить туда не будет, а только после того как они выйдут…

— Лучше подстраховаться, — сказал Огнизюбрев.

— На случай? — вскинул я в удивлении брови.

— Твоей смерти, — раздался мощный голос Феоктиста. — У нас же там ещё исвои цели, кроме твоих…

В зале воцарилось молчание. Он был прав и все это понимали, но из-за приличия не спешили с ними соглашаться в открытую.

Я покрутил головой, пораженный такой «прагматичностью» и выдавил:

— Там я точно не умру…

Я приехал к главному зданию Второго Оружейного треста в понедельник, двадцать девятого марта. Нас усадили в новенький немецкий автобус фирмы «Баер» и мы поехали. Я думал, что это будет вокзал, но нет. Мы выехали сперва за город, а потом поехали в сторону Москвы.

Нас ехало сорок человек, из них всего один был центурион. Из парней я не знал никого, центуриона тоже. Перед отъездом мы быстро с ним познакомились, мы называли имя, а он придирчиво в нас вглядывался — запоминал, что бы довести в целости и сохранности. На вопрос: зачем и куда мы едем? Ответ всегда был один: «в командировку, скоро всё узнаете».

Тогда один парень, как я выяснил витязь, встал и потребовал:

— Насколько по времени мы едем и куда?

Центурион встал и резко ответил:

— Тебе сказали же что будет дальняя командировка?!

— Да, — растерянно ответил парень.

— Тогда чего ты дёргаешься?! Мы едем туда куда нас послал трест! Ещё вопросы?

— А куда едем… далеко хотя бы?

— Далеко… скоро всё узнаете.

Через двенадцать часов мы доехали до Москвы и подъехали к Казанскому вокзалу. Нам вручили билеты и мы пошли к поезду, который отходил через час в девять часов вечера, до Екатеринбурга. Название этот город получил не в честь императрицы Екатерины как у нас, а в честь жены одного из их императоров Чернокотова. Считалось что в то время страной правила на самом деле она, как потом выяснилось.

Я отошёл в туалет под пристальным надзором центуриона. Зайдя в туалет, я быстро сменил личину, переодел куртку, которая с другой стороны имел зелёный цвет против чёрного и двинулся отбить телеграмму на вокзале, где указал пункт назначения — Екатеринбург.

Вернувшись обратно в туалет, вышел уже под личиной Финеева и застал центуриона. Его звали Мифодий.

— Что-то ты долго… пятнадцать минут, — казал подозрительно Мифодий.

Я молча на него смотрел, ожидая чего он скажет ещё.

— В следующий раз можешь держать меня за ручку…, — прервав я молчание первым.

— Пошли на перрон, — сказал мне центурион.

— Рано ещё, пол часа, — сказал я двинувшись в сторону кафе. — Куплю себе чего поесть, пока что…

— Финеев! На перрон, быстро! Неподчинение карается…, — он недоговорил буравя меня злыми глазами.

— Понял я, понял, — сказал я примирительно. — Чего так нервничать. Я просто хотел съесть чего вкусного.

— В поезде съешь, там есть вагон ресторан. Навязали мне вас на мою голову…

Затем он отошёл в сторону и с кем-то поздоровался. На вокзале было людно, пассажиры сновали с чемоданами, с детьми. Но я сразу понял, что это другой центурион, а не просто человек, вокруг него вертелось с десяток боевиков, остальные были неизвестно где… Перекинувшись с ним парой слов, он пошёл со мной дальше.

— Много наших будет в поезде? — осмелился я задать вопрос.

— Половина, — вдруг выдал Мифодий. — Не забыл что вести себя надо так словно вы не знакомы? Пока не доедем до места…

— Вообще со своими не общаться? — возмутился я.

— Выбери одного двух и общайтесь. Связь через меня. В поезде не пить, не драться, не ругаться…

…прогудел гудок и поезд медленно тронулся. Хмурые тучи провожали нас в путь. А я считал количество боевиков в поезде. Значит половина. Всего двадцать один вагон. В каждом вагоне по пятьдесят человек в среднем. Были люкс вагоны, но были и сидячие… итого. Пятьсот боевиков только в одном поезде. Наверняка ещё один поезд отправился с Петрограда.

Через двое суток мы оказались в Екатеринбурге. Следующим оказался небольшой город Надеждинск, последнее место, где трест имел базу. Потом город ещё поменьше Карпинск. А затем поход в горы на семьдесят километров к западу.

В тех местах когда-то была деревня, но однажды она исчезла. Никто не знал почему она исчезла, и куда делись люди… но именно эта зацепка как я понял из разговоров и позволила найти Переход. У них было описание Перехода…

Снег там ещё не стаял, но стал не таким глубоким, образовав от потепления днём твёрдую корку и что самое главное нога в нём не сильно проваливалась. Вся трудность была ещё и в том, что на себе мы несли не только провиант, но и пулемёты с автоматам с гранатомётами, а так же много боеприпасов к ним...

Я часто нёс с кем-то вдвоём дополнительную нагрузку, мы делали это по очереди. Да, помимо тяжёлого рюкзака за спиной, ещё тащили ящики с боеприпасами. И хотя этот ящик крепился специальными верёвками-ремнями через плечо, тащить было всё это добро тяжеловато, даже для меня. Это только кажется что сто пятьдесят ящиков боеприпасов весом от сорока до шестидесяти килограмм, немного. На самом деле всё это было трудно, большая часть буквально обливались потом, продираясь сквозь практически ещё зимний лес, со всеми его торчащими ветками, поваленными деревьями под ногами и снегом.

Не нужно и говорить что полторы тысячи человек проторило там такую тропинку что не найти дорогу к Переходу было бы очень трудно. Но с другой стороны, я записывал путь на «инфо». За день мы делали примерно по двадцать — двадцать пять километров, несмотря на все трудности и отягощения…

И на третий день вечером дошли до цели…

Глава 76. Кадетский(7) — за Переходом

Даже факт гибели почти девятисот человек и неудачная операция по ликвидации волчьего клана не смогли испортить Кадетскому настроение. Впереди маячил Переход. Разовые компенсации за мёртвых бойцов он выплатил, а пособия будут платится до тех пор пока младшему из детей погибших не стукнет двадцать один год. Пособия это начиная с тридцати процентов до семидесяти от последней годовой зарплаты боевика. В зависимости от количества детей.

Трест легко бы потянул десять тысяч потерь, не то что тысячу! Хотя на тресте и так уже висело больше пяти сотен погибших в бою. Но сейчас он расширялся гораздо быстрей, чем шли потери.

С экспедиции вернулся Прохор и сказал что нашёл точное местоположение Перехода и лично побывал по ту сторону. Наконец Кадетский сел в личное авто и поехал до Екатеринбурга. Он ехал, а за окном его слепил не до конца растаявший снег и солнце… он ехал и не верил что едет к Переходу. Рядом сидел Прохор Замятин, его первый помощник. Он спал прислонившись головой к окну.

Пошёл дождь. Затем снег. Затем опять дождь. А Кадетский всё не верил. Машину гнали больше суток, что бы прибыть раньше основных сил, отоспаться в гостинице и наконец доехать до Карпинска — маленького до крайности провинциального городишки. По счастливому случаю, в городе неподалёку Надеждинске, у Второго Оружейного Треста было предприятие, база и кое какие транспортные средства. Там они тихонько собрались все вместе, и автобусы с грузовиками принялись их возить ночью на место — на дальнюю окарину Карпинска, пока не перетаскали всех…