Федор Акимцев – Инквизитор (страница 13)

Ползти по мокрой траве неприятно, но мне пришлось это делать. Бегать сейчас было нельзя, можно получить шальную пулю. Да и не шальную тоже можно. Так что я полз по мокрой траве, и про себя ругался. Говорят, помогает в таких ситуациях. Но через полсотни метров я все-таки встал на три точки, и осмотрелся. Потом выбрал направление, и побежал дальше.

Я отвлекал преследователей уже довольно долго. За это время они понесли потери в пять «двухсотых» и примерно столько же раненых. И еще много будет, пока у меня есть патроны. А когда они закончатся, придется перейти на подручные средства. Но об этом я пока не думал. Пока что патроны у меня еще были, так что еще побарахтаемся. С моей позиции донеслись звуки взрыва, заставившие меня упасть на землю. Видимо, вояки кинули гранату за деревья. Полежав немного, я поднялся, и побежал дальше.

Но долго бежать мне не дали. Откуда-то справа прилетели, и я снова упал на землю. И сразу же после этого перекатился за пень. В него тут же по касательной ударила пуля. Я поднял над пнем автомат, и дал короткую очередь, попытавшись достать стрелков. Но мне это не удалось, только выдал место, где я скрывался. На пень сразу же обрушили свинцовый дождь, слава Богу, на меня не попавший. Когда огонь прекратился, я аккуратно выглянул. И сразу же увидел людей, которые двигались ко мне, немного пригнувшись. Я сразу же дал по ним очередь. Один из них упал, а второй начал стрелять, и одна из его пуль ударила совсем рядом. Я нажал на спусковой крючок, но вместо выстрела боек сухо щелкнул.

— Черт! — выругался я, резко подымаясь.

Видимо, солдат не ожидал, что мне хватит дурости напасть на него врукопашную, так что он не успел защититься. Ствол моего автомата ударил его в лицо, и он закричал. Я добавил ему прикладом, перехватив автомат за ствол. Парень рухнул на землю, как подкошенный. Но в этот момент раздался выстрел. Я почувствовал, как меня в голову ударила пуля, потом понял, что падаю на землю. В лицо резко ударила вонь болотной травы.

Еще несколько минут я лежал, слыша все вокруг, но будучи не в состоянии двигаться. Потом сознание покинуло меня.

Часть 3

Возмездие

Палата, в которой лежала Марина, была на втором этаже. Я поднимался по лестнице, чувствуя, как болят мои ребра. Не дай Бог, они сломаны.

Это будет самым плохим вариантом из возможных. Пришлось ненадолго остановиться, чтобы переждать боль. На лестнице никого не было, так что я закатал футболку, и посмотрел на свой торс. И сразу же скривился, увидев, что на боку справа была гематома. Это было плохо, значит, ребро действительно могло быть сломано. Я направил футболку, и пошел дальше.

Поднявшись на второй этаж, я пошел вдоль линии дверей. Путь для меня знакомый, так как приходить сюда стало уже традицией. Правда, обычно мне удавалось задержаться здесь подольше, но сегодня придется побыть совсем немного. Я специально шел долгим путем по городу, чтобы прийти именно в это время.

Нужная мне дверь находилось в самом конце коридора. Дойти до нее было недолго. Но сегодня я шел дольше, чем обычно, но не из-за боли, а из-за того, что я понимал, что снова увижу Марину нескоро. Может быть, я больше никогда ее не увижу. Подойдя к нужной двери, я постучался. Дождавшись ответа, заглянул в палату. Марина была там, и я попросил ее выйти в коридор.

— Почему ты так поздно сегодня? — спросила Марина, выходя в коридор.

— Извини, пораньше не смог прийти. Дела были, — ответил я, идя рядом с ней по коридору.

— Не извиняйся, Федь. Ты пришел, и это хорошо.

— Угу, — произнес я, и тяжело вздохнул.

Потом я посмотрел на Марину. Мне хотелось рассказать ей, что я сделал, но я не мог этого сделать. Марина стояла напротив меня, одетая в одежду, привезенную ей родителями. И она смотрела на меня с тревогой во взгляде. Она уже поняла, что что-то не так. Ей не нужно было ничего говорить, она и так все поняла.

— Федя, что случилось? — спросила она, и в ее голосе я услышал тревогу.

— Ничего страшного, Марии. Не волнуйся, — попытался успокоить ее я, но по ее глазам понял, что мне удалось. Пришлось врать, хотя мне абсолютно не хотелось врать этой девушке. — Я ухожу в армию.

— В смысле? Тебе же еще три года осталось до окончания училища. И отсрочка у тебя в это время кончится, — спросила Марина, смотря на меня с недоверием.

— Я сам ухожу. Понял я, что медицина — не мое, Марин. Так что я решил идти служить.

— Ты врешь! — громко сказала Марина, смотря на меня. — Федь, ты же знаешь, я всегда знаю, когда ты врешь мне. Так что я точно знаю, что ты врешь мне сейчас. Ты один из лучших студентов нашей группы, если верить словам преподавателей. У тебя отличные результаты по всем предметам. И ты мне говоришь, что медицина это не твое?

— Марин, я уже все решил, — только и смог сказать я, когда она закончила.

Я смотрел в лицо Марине, и видел, что она злится. Как она чувствовала мою ложь, так и мне всегда удавалось видеть все ее эмоции на ее лице. И мне было горько от того, что эта прекрасная девушка сейчас злится именно из-за меня. Я смотрел на Марину, и молчал.

Неожиданно, произошло то, чего я не ожидал. Марина подошла ближе ко мне, и прижалась ко мне. Я положил руки на ее плечи, ничего не понимая.

Потом почувствовал, что мое плечо стало мокрым. Марина плакала, и это меня очень напугало. Я прижал ее к себе сильнее, и попытался успокоить.

— Я не смогу без тебя, Федь, — произнесла Марина, отрываясь от моего плеча, и смотря мне в лицо. Ты в последнее время всегда был рядом, и я так привыкла к этому, что мне тяжело, когда тебя нет рядом. Я знаю, что у тебя есть Лена, и не претендую на место твоей девушки, но прошу, подумай. Мне будет слишком тяжело без тебя.

— Прости, Марин. Но все уже решено, — смотря в лицо девушке, сказал я.

Марина смотрела на меня грустным взглядом. Она знала, что я вру ей, но все равно больше не ругала меня за это. Она приняла все как есть, и мне от этого еще хуже. С другого конца коридора донесся гудок. Я посмотрел в ту сторону, и увидел, что над дверью мигает лампа, возвещающая о прекращении приема гостей. Люди начали потихоньку выходить из палат. Некоторые из них выходили с больными, потом они прощались, и расходились в разные стороны.

— Извини, мне пора. Но я постараюсь прийти еще раз, — пообещал я, смотря в лицо Марине.

Марина кивнула. Потом убрала руки с моей шеи, и пошла в сторону своей палаты. А я остался стоять на своем месте, смотря ей в след. Совершенно не таким я представлял наше прощание. Хотя, с другой стороны, каким оно еще могло быть? У меня же все на лице написано. Мне стало больно, боль в сердце пересилила боль в ребрах. Идти не было сил, но мне все же удалось заставить себя пойти к лестнице.

Я не умер. Хотя когда пуля только ударила в мою голову, мне показалось, что все, конец. Но нет, я остался жив. Кто-то утащил меня с поляны, на которой произошел тот бой с дезертирами. Видеть это я не мог, но чувствовал, что это так. Зато, лежа в бреду, я видел эпизоды из своего прошлого. Первое убийство, совершенное в далеком 238-ом, потом некоторые эпизоды из заключения. Мозг вытаскивал из моей памяти самое темное, что было запрятано там. Я не хотел все это вспоминать, но не мог остановиться. Единственным, что было светлым, были мои воспоминания, связанные с девушками, которых я знал. Веселая, всегда приветливая Лена, немного более замкнутая, но все равно при этом очень добрая и умная Марина. И Женя, девушка, которую я знал меньше всех, она тоже была здесь. Одна из тех, кого я потерял. А потерял я много кого.

Очнулся я из-за того, что внезапно в мое бредовое состояние ворвалась боль. Она была жуткой, будто всю боль, когда-либо причиняемую моему телу, сложили вместе, и направили на одну точку на моем теле. Я попытался закричать, но у меня не получилось, из моего горла вырвался только стон.

— Тихо, тихо. Сейчас все пройдет, — донесся голос откуда-то справа. В голосе явно читалась тревога. Обычно так говорят врачи, смотрящие за пациентами.

Я почувствовал, как к моей голове прикоснулась теплая рука. И по этому, короткому прикосновению я понял, она женская. Прикосновение было коротким, но от него почему-то притупилась боль. После руки, моей головы коснулась мокрая тряпка. Потом я почувствовал, как кто-то снимает бинты с моей головы.

— Ну вот, твоя рана заживает. Скоро можно будет их совсем снимать, — на этот раз голос донесся слева. Он по-прежнему был таким же добрым и ласковым.

Я попытался открыть глаза, чтобы рассмотреть ту, которая так старается меня вылечить, и у меня почти это получилось, но мне в глаза ударил свет, и мне пришлось закрыть их. Но мутный силуэт я смог рассмотреть. Почему-то мне показалось, что девушка одета в сарафан. Или в костюм сестры милосердия времен Первой Мировой.

— Лежи, тебе надо поспать.

Я почувствовал, как к моим губам прикоснулся край граненого стакана.

Потом мягкая, но при этом удивительно сильная рука приподняла голову. Я смог чуть-чуть открыть рот, и в него влилось немного содержимого стакана. Оно было горьким, и пить его не хотелось. Но почему-то я знал, что это надо выпить. Наконец весь стакан влился в меня, и моя голова снова легла на твердую подушку.

— Спи, тебе нужно выспаться.

Мне действительно резко захотелось спать. Значит, в стакане было снотворное. Ну ладно, врач сказал спать, значит спать. Сон наступил очень быстро. Перед тем, как окончательно уснуть, я почувствовал, как руки девушки Скрывают меня одеялом.