Федор Абрамов – Знакомьтесь! Это я – современный русский писатель (страница 3)
Самым памятным событием в этот период была первая в моей жизни юношеская любовь. А объектом ее была моя одноклассница. Она не была внешне яркой красавицей, и привлекло меня к ней не это качество, а ее необыкновенная скромность, доброта и человечность. Сразу скажу, что за два с половиной года наших встреч мы ни разу не обнимались, не целовались и не ссорились. Нам достаточно было касания рук друг друга. Любовь была взаимной, искренней и очень чистой. Это именно ей я впервые в жизни сочинил стишок в четыре строки, в котором признавался в любви. Поэтому она и сохранилась в моей, да и в ее памяти, как самое светлое событие в жизни.
В Ленинградский институт инженеров водного транспорта я поступил, можно сказать, случайно. В нем в то время учился брат моей пассии. Я встречался с ним во время каникул и беседовал. Мне особенно понравилось то, что его студенты носили тогда форму, подобную форме офицеров военно-морского флота: синий китель с погонами и блестящими металлическими пуговицами, черные брюки клеш, фуражку с металлической кокардой и черные ботинки. Зимой носили черную шинель с теми же погонами и пуговицами и зимнюю шапку-ушанку с кокардой. Мне очень хотелось пофорсить в такой форме. Окончил институт я хорошо, но без красного диплома. Годы в Ленинграде были посвящены не только учебе, но и освоению великой и разнообразной ленинградской культуры. В то время ленинградцы были особыми, необыкновенно чуткими и добрыми людьми, пережившими ужасную блокаду. После пяти лет жизни и учебы в этом городе я стал совершенно другим человеком. Считал и считаю Ленинград, который, к сожалению, сейчас стал называться Санкт-Петербургом, лучшим городом России. Когда сейчас я приезжаю в него, невольно испытываю щемящее чувство тоски по этому замечательному городу. Недостатком его является только погода, которую не случайно называют «ленинградской», то есть сырой и прохладной даже в летнее время.
Во время учебы в Ленинграде произошло для меня два памятных события. Во-первых, я встретился с удивительной, музыкально одаренной, но глубоко несчастной женщиной. Эта встреча стала для меня памятной на всю оставшуюся жизнь, а для нее, как мне кажется сейчас, она стала еще и судьбоносной. Удивительная история! Случайная встреча четверокурсника с замужней женщиной, уже имевшей в то время дочь, была явно необычной. Кроме этого, она в то время уже окончила консерваторию и была ее преподавателем. К тому же она была на 13 лет старше меня. Все это делало наши отношения несколько странными и даже в какой-то степени противоестественными. Эта удивительная история с большой теплотой и любовью описана мною в новелле «Таинственная пианистка», вошедшей сначала в роман «Загадочные женщины в жизни любопытного мужчины», а потом изданной в виде повести отдельной книгой. Именно этой женщине я посвятил сердечное и очень искреннее стихотворение. Ниже я помещаю два четверостишия этого стихотворения:
Полностью это стихотворение вошло в вышеуказанные роман и изданную позже повесть «Таинственная пианистка». Про любовь в нем упоминается не случайно. Она действительно вспыхнула в наших душах, но мы, вернее я не дал ей разгореться и связать наши души в дальнейшей жизни. Возможно, это была моя роковая, непростительная ошибка в жизни. Как знать! В знак глубокого уважения и искренней благодарности за все хорошее, что было в нашей жизни, я сочинил на смерть этой неординарной женщины проникновенную эпитафию. Она была впервые помещена в указанном выше романе «Загадочные женщины в жизни любопытного мужчины». Позже я поместил эту эпитафию в изданную отдельной книгой повесть «Таинственная пианистка».
Вторым интересным событием явилась моя встреча с необычной девушкой, показавшейся мне в начальный период наших отношений весьма странным человеком. Будучи коренной ленинградкой, она имела богатый опыт жизни городской «золотой» молодежи, поэтому ее поведение казалось мне, жителю провинциального города Великие Луки, весьма странным. История отношений с нею описана мной в новелле «Странная девушка», вошедшей в указанный выше роман. За эту новеллу меня сильно ругали некоторые читательницы зрелого возраста, мол, зачем я написал историю о «девице легкого поведения». А раз я встречался с нею, то, значит, и сам был таким же развратным молодым человеком. Мои объяснения, что героем новеллы являюсь не я, а вымышленный человек, вызывали только хитрые улыбки. А ведь в действительности, как потом оказалось, судьба этой умной, образованной женщины была весьма драматичной.
Были у меня в Ленинграде встречи и с другими девушками, но о них я, возможно, напишу что-нибудь небольшое в будущем. В остальном годы моей жизни в Ленинграде принципиально отличались от жизни в других городах России тем, что они явились для меня кладезем добра, гуманизма и высочайшей человеческой культуры. Я этот город безумно любил и люблю до сих пор.
Город Херсон, куда я попал по распределению после окончания института, удивил меня сразу несколькими необычными для меня особенностями. Во-первых, в нем был совершенно другой климат. Солнечная погода стояла не днями и неделями, а целыми месяцами, начиная с первого мая и кончая концом сентября. В середине лета было не просто тепло, а жарко. Температура даже в тени доходила до 40 градусов по Цельсию. Все изнемогали от жары, а я после холодной ленинградской погоды особенно. Ночью было так душно, что мне приходилось спать в чем мать родила, приняв предварительно холодный душ. Во-вторых, в городе была такая традиция. Когда вечером спадала жара, большинство горожан выходило на улицы подышать свежим воздухом, а молодёжь отправлялась на специальную пешеходную, утопающую в тени широколистых платанов, прогулочную улицу, расположенную в центре города. Она носила имя выдающего русского полководца А. В. Суворова. Молодежь совершала по ней непрерывные движения по кругу: с одного конца в другой и назад. В народе такая прогулка называлась «гулянкой». На этой улице обычно и происходило знакомство парней с девушками. А девушек-невест в Херсоне было изобилие. В нем был расположен огромный текстильный комбинат (когда-то комсомольская стройка), на котором работало более восьми тысяч девушек. Правда, специально для этих невест властями города были открыты два морских училища – гражданское и военное. Обычно участники гулянки расходились по домам поздно вечером. Я любил наблюдать за такой гулянкой со стороны.
Во время проживания в Херсоне у меня было много интересных событий, но я остановлюсь только на трех из них. Во-первых, в нем я познакомился с юной девочкой, отношения с которой с большой теплотой и искренностью я описал в новелле «Девушка с лучистыми глазами», вошедшей в указанный выше роман. Когда я познакомился с нею, она была еще десятиклассницей. Мне очень понравились ее необычные глаза – они блестели. Так выглядят обычно глаза у плачущих людей. Мы с нею вместе посещали молодежный хоровой кружок при доме культуры нашего завода. И я стал часто наблюдать за нею, вернее, за ее глазами. Она мне явно нравилась, но уж очень была молода еще, чтобы завязать с нею дружбу. Она это вскоре заметила и стала сильно смущаться. Не выдержав моего назойливого наблюдения за нею, она однажды решилась выяснить у меня причину повышенного внимания к ней. Пришлось честно ей все объяснить. Но ее, похоже, такое объяснение не удовлетворило. Однажды я решил сочинить для нее шуточный стишок, посвященный ее глазам, и подарить его ей на Новый год. Но подумав, что она может не понять шуточный характер его, решил вручить ей только первое четверостишие. Ниже привожу это четверостишие, а стихотворение полностью вошло в указанную выше новеллу и один из отзывов, вошедших в эту повесть:
Получив это глупое мое послание и познакомившись с ним, она быстро подошла ко мне и, глядя прямо в глаза, с волнением спросила: «Это правда то, что Вы мне написали? Это правда?» И я понял, что глупо и жестоко поступил с этой девочкой. Даже это четверостишие сильно смутило юную, доверчивую девичью душу. В результате мне пришлось, сильно краснея, просить у нее прощение за это глупое четверостишие. Спустя много лет я все же познакомил эту уже взрослую девушку со всем стихотворением. Она спокойно прочитала его и сказала, что, если б я тогда подарил его ей, то она, наверное, сошла б с ума. Мои нечастые, можно сказать, случайные встречи с этой сначала юной, наивной девочкой, а потом со взрослой, очаровательной девушкой были необыкновенно добрыми, нежными, чистыми и искренними. Я до сих пор считаю, что расставание с этой замечательной девушкой было моей непростительной ошибкой в жизни. Но, как говорится, поезд ушел!
В херсонский период моей жизни было еще две интересные встречи с женщинами, вернее, с юными девочками. Прочитав эти слова, читатель может подумать: «И что этого великовозрастного, молодящегося человека так влекло к юным девочкам?» Честно признаюсь, хорошие намерения. Поэтому, читатели, будьте снисходительными, не судите меня строго!