Федерико Моччиа – Прости за любовь (страница 94)

– Да, Алессандро чудный парень. Матери такой должен понравиться: он внушает доверие.

Пока что он внушил ей, чтобы они оформили вклад, думает Ники.

Они решают вернуться. И ужин продолжается: вторые блюда, гарниры и фрукты на десерт. И в конце традиционный подарок от ресторана:

– Желаете лимончелло, граппу, диджестив?

Чуть позже – расставание на улице. Поцелуи в щеку, рукопожатия, все садятся в свои машины, обещая друг другу непременно скоро встретиться. И у всех есть новая тема для обсуждения.

Глава семьдесят девятая

Комната цвета индиго. Снова она.

Поздний вечер. Послезавтра – великий день. Как страшно. Может быть, лучше уже лечь. Но, как обычно, ее гипнотизирует компьютер. Она еще не открыла ту папку, с интригующим названием. «Последний закат». Что бы там могло быть? Девушка кликает на нее и открывает. Внутри другие папки. Написанные в Word. И другие слова.

«Этот свет между закрытыми ставнями и морем. Море и земля. Холодная земля покрыта желтым покрывалом. Морем упавшей желтой листвы, подражающей солнцу. Море и земля, зыбкие и далекие, им хотелось бы сказать что-то друг другу, но у них нет дара речи».

…Но у них нет дара речи. Блин. Красиво сказано. Настоящая поэзия. Совсем не похоже на все то, что она читала до сих пор на этом компьютере, похожем на сказочный пиратский сундук с сокровищами. Или на лампу Аладдина, не перестающую удивлять ее каждый вечер перед сном. Она читает дальше.

«Если ты еще здесь и решил остаться, запомни то, чего не знаешь, и держи это в голове, не упусти, потому что настанет день, когда можно будет узнать это.

Если ты здесь и знаешь, как любить, запомни то, что ты даешь, отложи это куда-нибудь и не позволяй это забрать, потому что настанет день, когда можно будет получить это обратно.

Если ты здесь и думаешь уйти, запомни то, чего ты хочешь, не дай этому рассеяться, не дай умолкнуть, потому что настанет день, когда можно будет это заслужить».

Она останавливается. Веки неожиданно тяжелеют. Что случилось? Почему эти слова причиняют ей боль? Разве я не знаю? – думает она, пристально глядя на этот компьютер, похожий на древнего оракула, что дал ей ответ, который она так долго искала. В этих нескольких строчках – любовь, та любовь, которую она хотела бы иметь, но которой больше нет. Или, может быть, ее у нее и не было. Любовь – это безумие, это когда сердцебиение две тысячи ударов в минуту, когда в час заката откуда-то сверху льется свет, когда вам хочется проснуться утром, только чтобы посмотреть друг другу в глаза. Слеза сползает по ее щеке и падает на колено. Может быть, эта девушка, сидящая перед случайно найденным ноутбуком, едва освещенная светом лампы, еще и не знает, что такое любовь. Но уже точно знает, что такое, когда любви нет.

«И падает листва, она кажется солнцем, и пеной падает снег на море. Он и она пока вместе, но, похоже, это финал».

Этого финала ей и не хватает. Этого финала, то есть ответа, который она не имела мужества дать даже самой себе. И теперь, возможно, этот финал наступил. И он проскакивает перед ее глазами, как последние титры в фильме о любви. Да, надо ему все сказать. Настало время сказать ему, что все было прекрасно, что, даже если актеры уходят со сцены, подмостки жизни остаются свободными и готовы к другим спектаклям, что я желаю ему всего самого лучшего и очень сожалею. Но настал финал. Она закрывает ноутбук. Берет сумку и выбегает из комнаты. Когда сердце приняло решение, у нее хватит мужества пойти другим путем, и нечего больше ждать. Глава восьмидесятая

Дверца машины быстро открывается. Она прыгает на сиденье.

– Я не верил, что ты придешь.

– Ты же знаешь, какая я любопытная.

– Да, но утром в школе ты мне не сказала ни да, ни нет.

– Просто за углом стояли подруги, и я не хотела, чтобы они услышали.

– Молодец. Давай, поехали.

Она начинает говорить. Но говорит слишком много, как это бывает, когда чувствуешь себя не в своей тарелке. Может быть, она совершает ошибку? Но ей очень любопытно. Уже несколько месяцев подряд. И потом, он классный, красивый. И главное – теперь он свободен. Блин, я же ничего плохого не делаю. Он свободен. И к тому же мы просто проедемся. Проедемся, и все тут.

– Приехали.

– Сразу пойдем?

– Конечно. Что нам тут делать. Я там дам тебе послушать.

Они выходят из машины и входят в здание. Лифт спускается на цокольный этаж. Они проходят по темному коридору, мимо стальных дверей гаражей. Он останавливается у предпоследней.

– Это здесь.

Он вставляет ключ и тянет на себя дверь. Свет включается автоматически. Гараж очень большой – в нем поместились бы две машины, – но он пуст. Он полностью переделан в зал для репетиций. Там есть все: инструменты, усилитель, три микрофона.

– Полная звукоизоляция. Я сам сделал. Снаружи ничего не слышно. Даже вибрации нет. Вот здесь я кайфую: сочиняю, исполняю, и никто меня не достает.

– Какой ты молодец, здорово все сделал! А можно микрофон попробовать?

– Нет, сначала ты должна попробовать меня… – Он хватает ее сзади и поворачивает к себе. И целует ее в губы.

А она думает, что, может быть, это неправильно, что ей не стоило сюда приходить, что зря она села в эту машину. Но его руки сбивают ее с толку, по телу пробегает дрожь, и вот их губы слились, вздохи стали нетерпеливыми, ритм учащается… В ее душе звучит какая-то фальшивая нота, чувство вины, которое не может поглотить ни одна звукоизоляция, но Олли думает об этом лишь минуту, а потом отдается течению, которое уносит ее куда-то… Она закрывает глаза. И предпочитает ни о чем не думать.

«…И мне хотелось бы, чтобы по мановению волшебной палочки загоралось утро и не угасало вечером. И чтобы рядом был кто-нибудь, на кого я могла бы смотреть и которому я могла бы говорить все, о чем сейчас пишу». Стоп. Дилетта снова перечитывает текст, который она хочет вставить в свой блог. Она обновляет его каждый вечер. Еще одна мысль. Еще одна фотография Ондэ, слова из песни, цитата из фильма. Отрывок из книги, который надо обязательно запомнить. Дилетта выключает компьютер и ложится в кровать. Этот Филиппо забавный. Вечно торчит у автомата с закусками. Но вообще-то он ничего. Вдруг на телефон приходит сообщение. «Встретимся в 12 ч. в „Аляске“? Собрание Ондэ. Быстрее! И не валяйся в кровати, по крайней мере, пока не начнешь использовать ее по назначению! Олли». Послание в ее духе. Дилетта встает, одевается, ищет кроссовки и так и выходит, как обычно, без всякой косметики, не причесавшись. Это будет длинная ночь, полная неожиданностей.

Дилетта проезжает пьяцца дель Пополо, и вот она на пьяццале Фламинио. Прямо у входа в парк виллы Боргезе. Он освещен и ночью. Странно: даже в такое время суток любители пробежек все так же мелькают по дорожкам. Две девушки, смеясь, несутся на роликах, а мальчишка выделывает пируэты на скейте. Дилетта уже собирается ехать дальше, как вдруг замечает его. И неожиданно ее охватывает радость.

– Привет, мальчик с мюсли! – кричит она ему.

– Дилетта!

– Собственной персоной! А ты что тут делаешь? Глупый вопрос: бегаешь.

– Да, здесь ночью открыто, и я сюда хожу: я играю в баскетбол, надо тренироваться.

– Да ты что? А я в волейбол играю! В общем, мы оба умеем держать мяч в руках! – Она пытается пригладить волосы.

– Тогда, раз ты тоже занимаешься спортом, не хочешь прийти сюда в воскресенье – побегаем вместе? Утром хорошо – прохладно…

Дилетта морщится:

– Ну, не знаю, не думаю…

– Ты предпочитаешь днем? Мне-то все равно, я просто так сказал…

– Нет, я хотела сказать – не думаю, что утром так уж прохладно. Такая жара стоит… надо бы лучше приходить в такое время, как сейчас, или еще позже – в пять утра… но родители не поверят! – Она краснеет. – Да, лучше уж в семь вечера.

Дилетта заводит мотор.

– Тогда до воскресенья? Встретимся здесь?

Дилетта жмет на газ, оборачивается и смотрит на него.

– Договорились! И принеси упаковку мюслей! – И она уезжает.

Филиппо смотрит ей вслед. Как в школе. В воскресенье. Я и она. Здесь в парке. Но он еще не знает, что в воскресенье у входа он никого не встретит.

Глава восемьдесят первая

Ночь. Движение на дорогах небольшое. Флавио неторопливо ведет машину. Кристина внимательно на него смотрит.

– А ты уже был знаком с новой девушкой Алекса?

– Нет, я только знал, что у него кто-то есть.

– И ты знал, что она такая… молоденькая?

– Нет, не знал.

– Даже не представляю, что мог найти такой, как он, в этой девочке? Разве что двадцать лет разницы…

– Я ее не знаю и не могу судить. Но, по-моему, она симпатичная.

– Ты тоже был таким в двадцать лет. Ты был веселый, беззаботный, забавный.

– В двадцать лет нетрудно найти причину для веселья. Тебе кажется, что вся жизнь впереди и ты тысячу раз сможешь ее поменять. Потом ты вырастаешь и понимаешь: это и есть твоя жизнь…

Кристина поворачивается к нему:

– Что ты хочешь сказать? Ты не счастлив в этой своей жизни?

– Я – да. Но если несчастлива ты, то и я не могу быть счастливым.

– Но если ты знал, какая я, непонятно, чего ты от меня ждал. Может, ты думал, я изменюсь?

– Нет, я думал, ты будешь счастлива. Ты хотела выйти замуж, родить ребенка… теперь у тебя это есть. Чего тебе не хватает?