Федерико Моччиа – Прости за любовь (страница 16)
Марчелло берет один. Рассматривает со всех сторон. И с сомнением в голосе спрашивает Леонардо:
– Можно?
– Конечно, пробуйте! Ешьте их, впитывайте в себя, возьмите «Ла Луну» в свою жизнь, не думайте ни о чем, кроме этих леденцов.
Марчелло медленно кладет леденец себе в рот, глаза его полуприкрыты, и кажется, будто он пробует дорогущее вино:
– М-м-м… по-моему, вкусно.
– Согласен. – Алессандро тоже уже попробовал. – Мне попался апельсиновый. Что ж, это неплохая идея: пустые руки, и вдруг из них сыплются лунные леденцы… Достань себе Луну.
– Да, но, к сожалению, это уже было у американцев в прошлом году.
– Да, – вступает Марчелло, – это были руки Патрика Суэйзи. Красивые руки: именно их выбрали для фильма «Привидение», там они в любовной сцене лепили из глины вазу, эти руки говорили Деми Мур о страсти. Там только руки и были видны. Заплатить только за одни руки два миллиона долларов…
– Вот именно. – Леонардо отъезжает назад в своем кресле. – Нам предложили четырнадцать. И плюс к тому – эксклюзивное право на всю продукцию «Ла Луна», с английским «The Moon» на два года. Они выпускают шоколад, жвачку, чипсы, даже молоко. Продукты питания с этой одной-единственной маленькой надписью. И у нас есть возможность получить эти четырнадцать миллионов долларов и эксклюзивные права. У нас. Если нам удастся убедить агентство, которое обратилось к нам за рекламой. Butch & Butch… Да, потому что японцы, которые далеко не дураки, подумали…
Тут стучат в дверь.
– Войдите.
Входит Сандра с двумя кофе:
– Вот сахар, молоко. Немного воды.
– Угощайтесь. Спасибо, Сандра. Вы послали как обычно…
– Да.
– На этот раз с какой фразой?
– «Ты – солнце, скрывшееся в тучах в дождливую погоду. Жду тебя, моя радуга».
– Прекрасно, с каждым разом все лучше и лучше. Что бы я без вас делал…
Сандра улыбается Марчелло, потом – Алессандро.
– Я каждый раз получаю от вас одни комплименты, а повышения зарплаты мне не дождаться! – И она, улыбаясь, выходит.
– Дождешься, дождешься! Все, кто мне верен… – И Леонардо наливает себе стакан воды. «Кто верен, как я…» – заканчивает он про себя эту фразу. – Итак, мы говорили о том…
Марчелло понемногу отхлебывает кофе, Алессандро уже выпил свою чашку.
– Что японцы далеко не дураки.
– Вот-вот. Они даже, скорее, гениальны. Они предложили нам соревноваться с Butch & Butch, самым крупным агентством, это наш самый главный конкурент, нам надо у них выиграть. И поскольку я не гениален, как они, но, во всяком случае, я не глупее их, так вот – я их скопировал. Я всегда все копирую. В школе меня прозвали Копикопи. Так, значит, японцы столкнули нас с Butch & Butch? Прекрасно. А я столкну между собою Алессандро Белли и Марчелло Санти. Премия – четырнадцать миллионов долларов, два года эксклюзивных прав на «Ла Луну», а для вас – место креативного менеджера по внешним связям и, естественно, значительное повышение зарплаты. Реальное.
И в эту минуту Алессандро все понимает. Так вот почему было назначено это странное совещание с обоими одновременно. Он чувствует на себе взгляд соперника и оборачивается. Взгляды их встречаются. Марчелло прищуривается, он явно наслаждается брошенным им вызовом. Алессандро выдерживает его взгляд уверенно и спокойно. Улыбка у Марчелло безмятежная, коварная и хитрая.
– Все понятно. Заманчивое предложение. – И он протягивает Алессандро руку, подчеркивая тем самым, что вызов и вправду брошен.
Алессандро пожимает протянутую руку. В этот момент звонит его мобильник.
– Уупс, извините. – Он всматривается в номер, но не узнает его. – Извините! – И, слегка отвернувшись к окну, отвечает: – Слушаю.
– Эй, Белли, как дела? У меня – семь баллов, семь!
– Семь баллов?
– Да! Ты приносишь удачу, я один-единственный раз получила семь баллов: в первом классе по физкультуре! Ты слышишь меня? Или ты в обморок упал?
– Но кто это говорит?
– Как это – кто? Это я, Ники!
– Ники? Какая еще Ники?
– Как это – какая Ники?! Ты что, издеваешься? Это я, Ники, которую ты сегодня утром сбил, я ехала на скутере!
Алессандро вновь поворачивается к Леонардо и улыбается:
– Ах да, Ники! Извини, но я сейчас на совещании.
– Да, а я сейчас в школе, если точнее – в мужском туалете.
В этот момент кто-то стучит в дверь:
– Да сколько можно там сидеть!
Ники отвечает мужским голосом:
– Занято, – и тихо добавляет в трубку: – Слушай, я вешаю трубку, там кто-то стоит за дверью. Знаешь, что самое непонятное? Что в школе совершенно негде поговорить спокойно! Представляешь? Например, если мне надо срочно сказать что-нибудь маме…
– Ники…
– Да, что такое?
– Я на совещании.
– Да, ты уже сказал.
– Я вешаю трубку.
– Ладно. Только я хочу что-то срочное сказать – не маме, а тебе. Можешь заехать за мной в половине второго? У меня тут одна проблема, а никто не может меня отвезти.
– Не знаю, смогу ли. Не думаю. У меня совещание.
– Сможешь… сможешь… – И Ники кладет трубку.
Выйдя из туалета, видит перед собой того самого преподавателя, что только что поставил ей семерку. Ники быстро сует телефон в карман.
– Ники, но это, вообще-то, мужской туалет.
– Ой, простите!
– Не думаю, что ты так ошиблась. К тому же это туалет для преподавателей.
– Тогда простите меня дважды.
– Слушай, не заставляй меня пожалеть о семи баллах, что я тебе поставил…
– Обещаю вам сделать все, чтобы подтвердить их.
Преподаватель, улыбнувшись, входит в туалет.
– И, прежде чем начнется урок синьоры Мартини, выключи телефон. – Дверь за ним закрывается.
Ники вынимает мобильник и выключает.
– Готово, господин преподаватель, выключила! – кричит она в сторону двери.
– Молодец! Семь баллов твердые!
– Спасибо! – И Ники с улыбкой на губах идет к классу.
Синьора Мартини только что вошла. Ники останавливается в дверях, снова включает телефон на опции «без звука». И с довольной улыбкой заходит в класс.
– Ну, Ондэ, как отметим мои семь баллов?