Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 51)
Пьетро становится любопытно.
– В смысле? Что значит «каждый день идти на жертвы»?
– Мне делали много предложений, ухаживали за мной, шутили, восхищались мной как женщиной… Но на этом все и закончилось, понимаешь? Как ты думаешь, ты единственный, кому нравится такое внимание? Но я всегда уважала тебя. Я уважала наш брак.
– О ком ты говоришь? Кто эти люди?
Сюзанна невесело усмехается:
– Такие же, как ты… Неудачники! Тебя интересует только то, кто за мной ухаживал, а не то, что я отвергла все их предложения…
– Ну конечно, интересует… Многое зависит от того, кто именно за тобой ухаживал.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, если это был электрик или строитель, который работал у нас этим летом, то твое заявление звучит по меньшей мере нелепо.
– Да неужели? Это ты нелепый! Все эти мужчины были лучше тебя, и я уже начинаю жалеть, что отказала им. Это мог быть кто-то из теннисного клуба, кто-нибудь из юристов, которых мы приглашали на ужин… Или даже кто-то из твоих друзей… Но я скажу тебе одно: теперь, когда мне не нужно прятаться и хранить все в тайне, как и тебе, я могу передумать и снова буду с ними встречаться… Понятно?
– Ах да… А как же дети?
– А что, ты думал о них, когда трахал своих девок?
– Какое это имеет отношение?.. Я – отец.
– А… так у тебя иммунитет, значит. В отличие от тебя, у меня есть родительская совесть. Я уже поговорила с ними. Как со взрослыми, зрелыми людьми. То, что не понял ты, они очень хорошо поняли.
Пьетро оглядывается по сторонам, он вне себя и не знает, что делать, что говорить.
– Пожалуйста, Сюзанна, дай мне еще один шанс…
– Да, я дам тебе шанс. Мы с Лоренцо и Каролиной поедем домой, примем душ, а потом пойдем гулять. Мы будем гулять весь день, поедим в «Макдоналдсе», а потом пойдем в кино… – У Пьетро появляется надежда, он улыбается. Смотрит на нее. Сюзанна продолжает: – Да, это будет прекрасный выходной, только для нас троих. Мы вернемся домой в одиннадцать вечера… Или в полночь!
– Да, дорогая… Ты можешь делать все, что захочешь…
– Мне не нужно твое разрешение. Вот твой последний шанс. Если к тому времени ты не заберешь свои вещи, я их сожгу.
И все, что Пьетро может ответить на это:
– Но…
Подходят Лоренцо и Каролина:
– Привет, папа…
– Привет…
– Мы не целуем тебя, потому что мы потные.
Каролина добавляет:
– И потому, что ты расстроил маму.
Сюзанна берет детей за руки, и они уходят, не обернувшись.
Пьетро остается один и говорит:
– Но… Это неправильно.
Говорит тихо, почти про себя. Они же и мои дети тоже. Потом внезапно ему приходит на ум песня: «
И он вспоминает, как пел ее Сюзанне в баре, под аккомпанемент фортепиано: «Тысяча дней, твоих и моих…»[36]
Сюзанна. Он видит, как она уходит, он и подумать не мог, что такое возможно… И вспоминает еще одну фразу из этой песни: «
И на мгновение Пьетро становится стыдно. Ему не хочется лгать себе. Пьетро знает, что Сюзанна прекрасно справится без него. И он стоит, ощущая страшную пустоту внутри. Чувство, что он потерял что-то навсегда, не просто близкого человека, а уверенность, безопасность, все то, что заставляло его чувствовать себя особенным и почти бессмертным. «
Глава пятьдесят первая
Олли бегает по дому, пытаясь побыстрее прибрать ужасный беспорядок. Собирает большую часть одежды, валяющуюся на полу, в большую плетеную корзину за дверью ванной комнаты. Обувь забрасывает в шкаф. Сдергивает с кресла большой шарф, под ним обнаруживается гора дисков. Она складывает оставшуюся одежду во вторую корзину, а когда понимает, что больше ничего не помещается, приминает вещи ногой. Здорово, что все получилось, стоило приложить немного усилий.
Олли вытаскивает несколько бутылок воды из пластиковой упаковки и ставит их в холодильник, четыре бутылки содовой на первой полке, большая кола на дверце, и, наконец, красивая бутылка «Dom Perignon» спрятана под куском мяса в морозилке.
«Вот так… Не думаю, что пригодится… Но никогда не знаешь… Все готово для праздника! Если я не открою бутылку сегодня вечером, то ее все равно придется вытащить из морозилки, иначе она взорвется». Олли достает из бумажного пакета пластиковые стаканчики, тарелки, салфетки. Немного вкусных соленых крендельков, мини-пиццы, плитка швейцарского шоколада. Она достает из шкафа три миски и заполняет их закусками. В одну высыпает чипсы, в другую – фисташки. Пытается открыть пакет попкорна, тянет обеими руками, упаковка поддается, и попкорн взлетает к потолку. Олли пытается поймать зерна, но большая часть оказывается на полу. «Черт! Это нехорошо…»
Она складывает то, что не рассыпалось, в миску, остальное собирает с пола прямо руками. В этот момент звонит домофон. Олли подходит к мусорному ведру, выбрасывает собранный с пола попкорн, затем открывает дверь, не спрашивая, кто там. Берет веник и совок, сметает остатки попкорна, быстро стряхивает в ведро. Подходит к двери. На этот раз, прежде чем открыть, смотрит в глазок.
– Ну? Что случилось?
Входит запыхавшаяся Эрика:
– Не знаю, надеялась у тебя узнать. – Она снимает пальто, шапку и шарф и бросает вещи на диван.
– Прости… – Олли смотрит, как она стоит с туфлями в руке. – Не могла бы ты положить все в шкаф?
Эрика изумленно поднимает бровь:
– Что происходит? Ты вдруг решила потрудиться? Дамы и господа, вместо «Дьявол носит „Прада“» мы представляем вашему вниманию новый фильм, «Олли убирается в доме».
– Как мило! И это после того, как вы попросили меня об одолжении…
– Ты – единственный человек, достаточно богатый, чтобы позволить собственное жилье…
– С моей-то работой… Я плачу всего половину аренды… – Олли улыбается Эрике. – Ну, в смысле, буду платить со следующего мая…
– Чувствуется, что ты неплохо обработала свою дорогую мамочку!
– Это она настояла…
– А ты знаешь почему? Может, она просто хотела освободить твою комнату!
Олли странно на нее смотрит:
– Ты не права, зря остришь. Моя мать не такая чокнутая, как ты. Она много раз бывала за границей и говорит, что в Европе дети живут самостоятельно с того момента, как поступают в университет.
– Конечно, но сколько мама платит за эту квартиру? Скажите ей, что арендная плата в Европе гораздо ниже, чем в Италии!
Олли решает не ввязываться в спор. Она не может сказать Эрике, что на самом деле ее мама купила эту квартиру. Арендная плата – всего лишь предлог, чтобы чувствовать какую-то связь с ней.
– Слушай, вместо того чтобы спорить, лучше помоги мне…
– Что надо делать?
– Открой пакет со стаканами и маленькими тарелочками…
– Хорошо. Где он?
– В шкафу над раковиной.
– Ах да, вот они. – Эрика достает все нужное и ставит на стол, потом открывает пачку салфеток, умелым движением кладет на них руку, прижимает к столу и поворачивает, распуская пачку веером.
Снова звонит домофон.
– Я открою. – Эрика бежит открывать. – Это Дилетта! – Она открывает дверь: – Ну и? Ты что-то знаешь?
Дилетта качает головой:
– Все, что я знаю, это то, что я должна была принести это.