Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 48)
«Мама, мама! – маленький мальчик тянет ее за подол. – Мама? Мама».
«Но… Только посмотрите, это мой сын…»
А потом с другой стороны: «Мама, я есть хочу!»
Это девочка! И вдруг она чувствует себя опухшей и тяжелой, неуклюжей, смотрит в зеркало, лицо немного отекшее. Она смотрит вниз: «О нет! – у нее огромный живот. – Я беременна, это невозможно, я жду еще одного ребенка. То есть… У меня трое детей! Три – идеальное число!» И тут в воображаемую кухню заходит Алекс, он улыбается. У него несколько белых прядей в волосах, но только на бакенбардах, и это его не старит… И он совсем не поправился, ни на килограмм. Черт, это невозможно. «Пока, любимая… Пока, дети! Ники, я ухожу…»
И она остается одна на кухне, потная, с огромным животом, рядом кричат дети. Грязная посуда в мойке – чудовищная куча, она возвышается в раковине и, кажется, вот-вот упадет, но опирается на другую гору с противоположной стороны. Две стопки сталкиваются, а потом все тарелки падают в раковину и разбиваются, брызгают соусом, пастой и кусочками пищи, как какой-то безумный пулемет. Ники вытирает лицо мокрым фартуком. Теперь она не только потная, но и испачкана подливкой, ей хочется плакать.
Из тени появляется Сюзанна, жена Пьетро:
«Привет! Ники, ты понимаешь? Я ухожу».
Сюзанна помогает ей убраться.
«Это они с нами такое делают… Маленькие…» – она указывает на детей, бегающих по кухне, те кричат как сумасшедшие, дергают друг друга за волосы, дерутся и в конце концов превращаются в крошечных демонят и исчезают в темноте комнаты.
«…Пока им это нравится, ты понимаешь? Они притворяются, что работают, задерживаются в офисе до половины десятого вечера… Но разве они правда в офисе? Единственный раз, когда я решила это выяснить, то обнаружила своего мужа с другой…»
И тут появляется Камилла. «Ага, еще и не с одной… Идиоты… С секретаршей… Или со стажеркой, молодой помощницей… Так что запомни… – Камилла стучит пальцем по плечу Ники: – В этом мире всегда будет кто-то моложе тебя!»
Ники поднимает бровь. Я не могу в это поверить, это не просто кошмар. Это гораздо больше. Это новый фильм Уэса Крэй-вен, «Крик», но только о любви, какого черта…
Камилла улыбается: «Вот почему я сбежала! На Мальдивы, с адвокатом моложе меня… А что, так можно делать только мужчинам? Уж лучше я сделаю это сама, прежде чем он меня обманет… Правильно?»
Сюзанна улыбается: «Ладно, она еще такая молодая! Ты с Алексом, у тебя нет наших проблем…»
Камилла поднимает бровь: «Ты так считаешь? Слушай, все мужчины одинаковые, через несколько лет любая разница в возрасте исчезает, даже молодая девушка станет такой же, как все другие… Привычка – могила брака. Дорогая Ники, подожди и увидишь – он будет расхаживать по дому в пижаме по воскресеньям, перестанет тебя слушать, пока не увидит, как ты уходишь… Перестанет дарить тебе цветы… Говорят же: сладко захватил, да горько слизнул!»
Сюзанна поддерживает: «А если и подарит тебе цветы, то лишь потому, что что-то скрывает… Или еще ничего не сделал, но задумал, поэтому дарит их заранее, чтобы сбить тебя с толку…»
И они тоже исчезают в полумраке комнаты. Ники тяжело дышит, она в панике. Но вот появляется Кристина: «Ники, не слушай их. Они преувеличивают… Это трудно, но у тебя получится! Конечно, через несколько лет вам будет не хватать азарта первых дней, радости возвращаться домой, когда вас кто-то ждет, поездок, организованных в последнюю минуту, страсти в постели… Но ты должна двигаться вперед… Как маленький солдатик, шаг за шагом, даже когда тебе не хочется, я знаю, плохо так говорить, но даже тогда тебе надо идти вперед… К сожалению, мужчины чаще всего не следуют этому правилу, они не так откровенны, как мы… Мм… Как некоторые из нас…» И она уходит, качая головой, и сразу же на месте Кристины появляется Флавио, он ничего не говорит, просто смотрит на Ники, пожимает плечами и уходит. Ники наклоняется над раковиной: «Нет. Это невозможно. Я не могу. Мне всего двадцать. Всего двадцать лет… Мои славные двадцать, и что, я закончу вот так? Эти женщины выглядели такими грустными… И по-том… Мне никто никогда не говорил, что все так заканчивается, исчезают улыбки, радость, счастье… А значит… Брак – это ловушка!» И как только у Ники появляется эта мысль, перед ней возникают ее родители, Роберто и Симона. Мама смотрит на нее с любовью: «А как же мы, Ники? Мы не в счет? А наше счастье? Совместные путешествия, взлеты и падения, любовь и прощение, самосовершенствование, мы всегда идем рука об руку, и даже если оказывается далеко, наши сердца рядом».
Роберто вздыхает: «Ты знаешь, сколько футбольных матчей я пропустил ради нее, сколько игр на выезде…»
Симона бьет его: «Роберто!»
Он улыбается ей: «Подожди, дай мне закончить… Но в конце концов, пришлось сдаться, потому что однажды я увидел твою первую улыбку… Это безмерное счастье».
Симона тоже улыбается: «А потом появился твой брат… И начались другие дни – тяжелые, трудные, те, которые иногда так изматывают… Но были и легкие, ясные, радостные дни, полные мыслей о том, сколько всего ты хочешь создать…»
Роберто берет Симону за руку, она опирается на его плечо.
«И мы все еще здесь… И это здорово, и никогда не закончится, нет никакого конца, есть только красота, если вы умеете ценить ее, несмотря на страх неудачи… Если ты хочешь, Ники, ты со всем справишься, это зависит только от тебя… – Симона указывает на дверь ванной. – И от него…»
И Ники медленно улыбается, пот на ее лице высыхает, седина исчезает. Она подносит руку ко лбу, улыбается родителям на прощание. Симона и Роберто смотрят на нее с любовью, а затем медленно исчезают в глубине комнаты, которая словно ссохлась, перестроилась, снова превратилась в обычную ванную.
Ники медленно открывает дверь, проходит по комнате, поднимает простыню и проскальзывает под нее, поближе к Алексу, осторожно прижимается к нему, чувствует мягкое тепло его тела. Закидывает на него ногу, чтобы лучше ощутить его близость и успокоиться. И вдруг ей становится лучше. «Да, я могу это сделать, – шепчет она, в это время Алекс шевелится, заталкивает вторую руку под подушку, но не просыпается. Ники закрывает глаза. – Вот, теперь я могу заснуть. Да, у меня в голове просто было слишком много глупых мыслей». Но она не знает, что иногда страх не исчезает, а просто затаивается где-то внутри, навсегда остается с тобой, прячется, как пантера в высокой траве, каждый день готовая совершить головокружительный прыжок и безжалостно впиться в тебя когтями… Не оставляя ни единого шанса на спасение.
Глава сорок восьмая
Италия. Рим. Виа Панисперна.
Ингрид сидит на большом голубом диване, обитом тканью, и смотрит DVD «Монстры против пришельцев», ее завораживают красочные кадры. С одной стороны от нее сидит Анна, с другой – Энрико. Девочка бросается к Анне и крепко обнимает ее. Та отвечает взаимностью, и какое-то время они сидят обнявшись. Энрико смотрит на них. Да, они действительно подходят друг другу. Затем он замечает, что уже семь часов.
– Эй, Анна, что скажешь, если мы что-то приготовим, заодно покормим малышку? Ты можешь немного задержаться?
Девушка смотрит на часы. Небольшая пауза.
– Ну, если не можешь, то ничего страшного… – говорит Энрико.
– Нет, не в этом дело… Я просто заметил, что время здесь просто летит… Я сижу тут целый день, а кажется, что пять минут! Хорошо, да, давай сделаем макароны с цукини? Так даже лучше. Я задержусь, потому что этим утром мы с Ингрид ходили по магазинам, верно, принцесса? – Она легонько пожимает мягкую пухленькую ручку девочки, та смеется.
– Отлично! Я люблю макароны с цукини.
И они начинают готовить. Анна моет и нарезает цукини небольшими полосками. Энрико берет сковороду с антипригарным покрытием, наливает туда масло, бросает немного лука шалот и ставит сковородку на плиту. Через несколько секунд Анна высыпает в нее цукини и помешивает их деревянной ложкой. Оба шутят, смеются, дразнят друг друга, пока Ингрид сидит на своем высоком стульчике, смотрит на них и по-своему участвует в раз-говоре, передвигая предметы на уже накрытом к ужину столе.
– С тобой так весело готовить! – И Анна говорит, что сначала надо поставить закипать воду.
– Ага! Какую пасту возьмем?
– Яичную, в шкафу есть одна пачка.
– Ага…
Энрико улыбается: «Она знает больше меня о моем доме. Определенно». И от этой мысли ему внезапно становится очень хорошо.
Через некоторое время они садятся за стол. Все вместе. И с аппетитом пробуют восхитительную пасту, слегка аль денте, посыпанную рубленой петрушкой и пармезаном. Ингрид доедает ложкой свое детское питание. Она так же безмятежна, как и остальные. А потом десерт из вкусных свежих фруктов. И наконец, кофе. Ингрид засыпает, Анна относит ее в детскую и укладывает в кроватку. Возвращается на кухню.
Энрико уже надел фартук и резиновые перчатки:
– Вот, ты готовила, так что теперь я мою посуду, а ты вытираешь!
– Да, посуды немного, не стоит включать посудомойку. Лучше руками. Или оставь и подожди, пока можно будет загрузить посудомойку. Нужно экономить воду и электричество. Я очень внимательно отношусь к таким вещам.
Энрико улыбается:
– Хорошо, хорошо, босс! Я тоже за экологию!
– И это правильно! Планета будет нам благодарна! И говорю сразу – завтра я куплю новые лампочки, энергосберегающие, и поменяю тут все. Они стоят немного дороже, но служат долго, это большая экономия.