Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 34)
Марко смеется:
– Да, храбрый дрочила.
Барбаре совсем не весело.
– Ясно, но о ком ты думаешь, когда это делаешь?
– Извини, учить литературу и мастурбировать?! – вмешивается Гвидо. – Нужно как минимум думать о Николь Кидман…
Барбара не понимает:
– Это тут при чем?
– Ну, она играла Вирджинию Вульф… и к тому же красивая цыпочка.
Барбара спускается с парапета и качает головой:
– Вы оба больные… Сара, ты поняла, с кем мы общаемся?
– А мы-то представляли их себе последними из поэтов… Ну уж нет! Последние из свиней!
– Ну, любимая, не делай этого. – Марко пытается поймать Сару, которая тоже спрыгивает на землю. – Ники, принеси торт, так будет лучше…
– Хорошо, да… По крайней мере, будет слаще! – Ники наслаждается борьбой между полами. – Да… Я испеку тебе хороший тирамису… Если ты вдруг перезанимаешься… Это тебе пригодится!
Ники смеется и уходит. Идет по университетской аллее. Смотрит на небо – чистое, красивое, ярко-голубое. Дует все еще теплый ветер, мимо проносятся запоздавшие птицы, тщетно пытаясь угнаться за своей уже давно улетевшей стаей. Простой и прекрасный момент из тех, что внезапно наступают и заставляют нас чувствовать себя в ладу со всем миром. Без какой-то особой причины. Это просто жизнь.
Ники улыбается, думает о приятном. О том, насколько круты ее новые друзья. Веселые, искренние, они часто шутят и беззаботно смеются, без всяких задних мыслей. Лука и Бар-бара, Марко и Сара, а еще Джулия, которая всегда была одна. Кто знает, как долго продержатся две пары, но они кажутся такими сплоченными, отлично видно, что их ссоры – это просто подзарядка для любви, новый толчок, дарящий силу продолжать отношения. Перемены, мечты, планы… Не ограничивайся, всегда думай позитивно, все возможно. Нет никаких препятствий… Ники молча обдумывает это, как вдруг… Бум! Словно выстрел охотника. И все ее мысли разлетаются, будто стая испуганных птиц с дерева. Крылья трепещут в небе, и все растворяется в свете бледного солнца на горизонте. Там, на скутере, сидит он. Замечает ее и улыбается. В отличие от Ники.
– Что ты здесь делаешь?
– Я хотел извиниться.
Гвидо слезает со скутера, и только теперь Ники понимает, что у него в руке цветок.
– Это календула. Знаешь, что означат календула? Боль, дискомфорт, раскаяние. Открывается утром и закрывается вечером. Словно каждый день видит и оплакивает уход солнца…
– Так ты решил извиниться? А почему? Может быть, потому что рассказал мне неправду?
– Что?
– Вся эта история о тебе и той девушке… Лючилле.
– Это правда.
– Тогда за что ты извиняешься?
Гвидо улыбается:
– Тебе не нравится цветок?
Ники берет его в руки:
– Спасибо.
Гвидо смотрит на нее:
– Была одна девушка… на море, куда я в детстве ездил, на Искье. Мы все лето смотрели друг на друга и молчали, у нее была красивая улыбка, как у тебя…
– Есть только одна маленькая проблема.
– Да, я знаю, у тебя есть парень…
– Нет. Я никогда не была на Искье.
Гвидо смеется:
– Жаль. Ты не видела это прекрасное место. Я знаю, что ты не та девушка! Но я не совершу ту же ошибку. Я больше не встречал ее и так и не смог сказать все, что хотел…
Ники кладет сумку на сиденье скутера:
– Тогда возникает другая проблема. Как ты правильно говоришь, у меня есть парень.
Она наклоняется и начинает снимать блок с колеса.
– Оставь, я сделаю. – Гвидо берет ключи из ее рук, на мгновение их пальцы соприкасаются, они смотрят друг другу в глаза, затем он улыбается: – Можно? Нет ничего плохого в том, чтобы помочь тебе снять блокировку, верно?
Ники подтягивается и опирается на скутер.
Гвидо закрывает блок и кладет его в багажник:
– Вот и все. Теперь ты свободна… Я знаю, что у тебя есть парень. Но я хотел поговорить о другом. Мы можем знать человека, но на самом деле не знать о нем ничего, можем смотреть на него, слушать, что говорят о нем другие, может быть, даже заставлять себя думать, что правильно, а что нет, если сердце нас обманывает…
– Что ты имеешь в виду?
– Ты решила, что профессор – чувствительный человек, даже гей, а вместо этого он каждый год встречается с новой девушкой, со своего курса или нет, но все эти девушки моложе его.
– Да, правда, я ошиблась на его счет…
– Вот, но не всегда рядом может оказаться человек, который подскажет тебе что-то, чего ты не знаешь, заставит посмотреть на вещи с другой стороны, не дать ошибиться, не позволит попасть впросак.
– Да, это правда.
– Ты, может, точно так же думаешь, что я бабник, и потому не доверять мне, думаешь, что я говорю все это только для того, чтобы впечатлить тебя, а не потому, что правда так думаю… И я хотел бы убедить тебя в обратном…
Ники улыбается:
– Ты подарил мне красивый цветок.
– В девятнадцатом веке так было принято при дворе.
– Неужели?
– Еще говорят, что такой цветок был символом чистой и бесконечной любви. На гербе Маргариты Орлеанской были изображены цветок бархатца, который вращался вокруг солнца, и девиз: «Я не хочу следовать за этим солнцем». Но это еще и просто красивый цветок, и…
– И… – Ники уверенно улыбается. – И этого было достаточно, чтобы все исправить… без лишних слов.
– Но это не так! Я был неправ, я ушел, а потом так разнервничался, вспоминая историю профессора и Лючиллы, а тот факт, что ты увидела в нем чувствительного и невинного человека, раздражал меня еще больше… Я был неправ, я потерял над собой контроль, бросил твою сумку, бросил тебя там одну, не пошел с тобой записываться на экзамен. Я хотел этого больше всего на свете, но все пошло не так, это я все испортил…
Ники не знает, что делать, она немного смущена.
– Я думаю, что ты слишком серьезно к этому относишься… Теперь я чувствую себя виноватой…
Гвидо улыбается:
– Да, но ты не дала мне цветок в утешение…
– Не настолько виноватой.
– Хорошо. У меня тут мотоцикл поблизости. Можно проводить тебя домой?
Ники молчит несколько секунд. Слишком долго.
Гвидо понимает, что не нужно настаивать:
– Давай хотя бы проедем вместе часть дороги к пьяцца Унгерия, нам же по пути, верно?
– Хорошо. – Ники открывает багажник, берет шлем и надевает его.