Федерико Моччиа – Прости, но я хочу на тебе жениться (страница 127)
– Обещаю.
Они садятся в машину, дует кондиционер, тихо играет музыка. Гвидо меняет компакт-диски, пока они едут. Теплый воздух из кондиционера приятно обдувает лицо. Он, как горячий ветер в пустыне, быстро все сушит. Песня Виничио Капосселы заполняет салон. Случайно выпала, никто специально ее не ставил. «Идеальный день».
«
Да, это прекрасный вечер. Ники смотрит на Гвидо и улыбается. Потом закрывает глаза: «Я не хочу думать, не сегодня». Капоссела продолжает, и она соглашается с каждым словом: «
Глава сто тридцатая
Синий универсал быстро едет по проселочным дорогам.
Ники открывает окно, чтобы подышать воздухом.
– Слушай, я тебе кое-что покажу…
Гвидо выключает свет, и они продолжают ехать в темноте, с выключенными фарами, освещенные только луной, которая теперь кажется более яркой.
– Здорово, правда? Мы одни, спускаемся по склону… – Гвидо снимает ногу с педали газа и переводит рычаг скоростей на нейтралку.
Машина бесшумно катится в ночи, под темным небом, среди зелени деревьев, уже не слышно шума двигателя, ветер дует в окна и шумит, как прибой, а немного дальше, среди деревьев, видно нечто странное.
– Смотри, Гвидо…
Он улыбается, затем включает передачу и свет:
– Знаешь, что это за маленькие огоньки?
– Нет, что?
– Светлячки.
Машина немного разгоняется, спустившись с холма. Они едут спокойно, медленно входят в плавные повороты, прорезают фарами большие зеленые луга и пшеничные просторы, одни среди холмов Тосканы.
– Вот… Мы на месте.
Ники привстает на сиденье, любопытная, удивленная, снова обычная девушка. Это так круто. За поворотом на ухабистом склоне машина останавливается на небольшой поляне. Гвидо выключает мотор. Перед ними к небу поднимается чистый легкий дымок и исчезает без следа. Это курорт Сатурния. Словно в маленькой преисподней, мужчины и женщины в полумраке погружаются в лужи, наполненные серной водой, как в одном из кругов дантовского Ада, только весело и без всяких мучений, хотя, возможно и с легким чувством вины… В темном лесу виднеется большой водопад с теплой водой, он прыгает со скалы прямиком в центр огромного бассейна. Там тоже есть люди. Они медленно движутся внутри этого странного пузыря, появляясь и исчезая в серных парах.
Гвидо наблюдает за Ники. Она очарована, погрузившись в изучение этого адского пейзажа.
– Ну что? Хочешь нырнуть? Будет здорово.
Ники смотрит на него и улыбается:
– Звучит отлично.
И через мгновение она выходит из машины, делает несколько шагов босиком по холодной и пористой скале, окружающей бассейн, затем медленно входит в воду в своем легком гидрокостюме. И ныряет.
– Это замечательно… Залезай.
И мгновение спустя Гвидо быстро пробегает на цыпочках от машины и соскальзывает в воду рядом с ней:
– Ну? Я тебя не разочаровал, правда? Это фантастическое место… Ты когда-нибудь была тут?
– Нет. – Он молчит, затем Ники, погрузившись до подбородка в эту горячую воду, признается: – Но тут красиво, точно тебе говорю, невероятно расслабляет…
Гвидо улыбается ей:
– И очень полезно для кожи… – Потом исправляется: – Даже если твоя кожа и без того идеальна.
Ники отводит глаза и погружается еще немного, теперь вода доходит ей почти до губ. Она чувствует себя как дома, когда в детстве принимала ванну. С ней давно такого не случалось. Это так расслабляет.
– Странность этих бассейнов заключается в том, что, если отойти от центра, вода станет немного холоднее… – Гвидо кивает, ему приходит в голову одна мысль. – Идем!
Он берет Ники за руку и вытаскивает из воды.
– Но мне же холодно!
– Давай, увидишь, будет еще лучше.
Они карабкаются, как умелые серферы, по краю водопада, пока не добираются до верхнего бассейна. Здесь есть еще один водопад, он повыше, и тут нет людей.
– Идем!
Гвидо входит в воду первым, Ники следует за ним.
– Здесь очень жарко, так здорово…
– Да, забирайся под него.
– Как?
– Так. – Гвидо плывет к центру и попадает под струю теплой воды, которая падает с двухметровой высоты и разбивается о его плечи, голову, спину, почти как гидромассаж. – Давай, Ники! Это прекрасно! Чего ты боишься?
– Я ничего не боюсь!
И мгновение спустя она оказывается рядом с ним, под водой, которая почти топит ее своим напором. Ники сопротивляется и двигает плечами под мощной струей, чувствует, как мышцы расслабляются все больше и больше. Так безмятежно она себя несколько месяцев не чувствовала. Ники закрывает глаза под этим горячим потоком, глубоко вздыхает и отбрасывает все мысли. Ах… Как здорово, это и впрямь подействовало. Вдруг она чувствует, как что-то касается ее руки. Открывает глаза и уворачивается от падающей воды. Это Гвидо. Он тянет ее к себе, между водопадом и скалами, подальше от чужих глаз, в небольшую пещеру, которую падающая вода скрывает словно завеса. Сквозь струи видно луну, а на краю водопада – только темный лес.
– Итак, Ники… Тебе нравится?
– Чертовски… Это место возвращает к жизни, серьезно. Здесь можно полностью зарядиться, теперь я могу заниматься серфингом часами.
Гвидо все еще держит ее за руку, а затем смотрит ей в глаза:
– Куда уплывут мои слова, куда убегут… Хватит ли их, чтобы сказать, как я люблю тебя?
Ники открывает рот от изумления, она не может в это поверить.
– Это моя записка… из бутылки!
Гвидо улыбается ей:
– Я отвез тебя домой и всю ночь бегал вдоль реки. Я бы никогда не позволил никому другому найти эту записку…
Еще одна улыбка, а затем он медленно приближается к ней. Их губы сближаются под водопадом. Его улыбка такая близкая, такая красивая. И эти слова. «Всю ночь бегал вдоль реки…» Еще ближе… «Я бы никогда не позволил… – еще ближе. – Никому другому найти эту записку». А потом Ники закрывает глаза и больше ничего не видит, ни разумом, ни сердцем, не видит ни того далекого маяка – он остался в другом времени, – ни Голубого острова, ни моря, ни воспоминаний. Больше ничего. И наконец она бросается, как в омут, прыгает и падает в его объятия, теряет себя в этом нежном поцелуе, в теплых губах, в чувстве вины, смущения и одно-временно прощения, она – просто девушка, охваченная глупым желанием быть свободной. Снова. И сразу после этого они оказываются под водопадом, отстраняясь и сближаясь, ищут друг друга и смущенно смеются, забавляясь этой странной игрой, такой легкой, красивой, чистой… И не только из-за воды. Ники плавает. Откидывает голову. Сквозь воду проникают далекие звуки, странное эхо в сернистом бассейне. Ее волосы опускаются ко дну, руки касаются под водой небольшого камня с налетом серы. Она вдруг теряется в потоке всего произошедшего сегодня: «Кто я? Куда иду? Что со мной будет? А моя любовь? Моя любовь – сильная, непоколебимая, решительная, вопреки всему миру, вопреки нашей разнице в возрасте? Алекс… Почему ты бросил меня? На самом деле – нет. Почему я бросаю тебя? Но разве в этом виноваты не мы оба?» Она лежит на воде, мучаясь от тысячи вопросов, на которые невозможно найти ответы. «Тишина. Мне нужна тишина. Сердце, не спрашивай меня ни о чем, разум, отпусти меня…» Из уголка глаза скатывается слеза, по щеке и в воду, прочь от всех и от всего; незаметно, как маленький воришка, который украл что-то на рынке и теперь крадется в толпе, слеза заканчивает свой короткий путь в воде, унося с собой и все мысли, что ее породили. Ники еще какое-то время остается в воде. Затем встает и улыбается.
Гвидо смотрит на нее с любопытством, почти встревоженно, возможно, слегка раскаиваясь:
– Я ошибся?
Ники начинает смеяться:
– Если кто и совершил ошибку, так это я… Но я знала, на что шла… А потом…
Гвидо смотрит на нее, ожидая конца предложения:
– А потом?
– Неважно…
– Нет, нет, пожалуйста, скажи… – И он снова берет ее за руку, даже за обе руки, внезапно испуганный, не знающий, переступил ли он черту. – А потом?
Ники улыбается ему:
– А потом… Я хотела принять ванну.
И выходит из бассейна. Гвидо смотрит на нее. Впервые он видит в ней женщину, в этом гидрокостюме, фигура очерчена луной, в обрамлении темной зелени деревьев. Он видит ее красивое тело, женственное, мягкое, округлое. И это уже не просто игра. Теперь это настоящее желание. Гвидо чувствует сильную дрожь, пробегающую по спине, сжимающую живот, не дающую передышки и длящуюся, кажется, бесконечно. Ники поворачивается и видит его в бассейне, в обрамлении легких испарений, поднимающихся к небу. Он видит в темноте ее глаза, полные губы, ясно читающееся желание в этом ночном свете.
– Ну, так чего ты ждешь? Идешь?