Федерико Аксат – Последний шанс (страница 35)
17
Лора не обманула: в гостиной у нее и вправду царил хаос. Маркус ошарашенно переводил взгляд с разбросанных по ковру бумаг на стоявшую тут же недопитую чашку кофе. Его изумление ее позабавило.
– Я же тебе говорила… Уолтер сегодня с отцом. А когда Уолтера забирает отец… – Она обвела рукой гостиную.
– Но почему на полу?
Она рассмеялась:
– Детская привычка. У нас с сестрой была одна комната на двоих и общий письменный стол. Сестра его полностью оккупировала, и мне приходилось делать уроки на полу. Но мне это даже нравилось. В университете – то же самое.
Лора собрала бумаги в стопку и переложила их на стол.
– Этот случай тебя не отпускает.
– Хочешь кофе?
– Хочу.
Через несколько минут они пили кофе за столом в гостиной. Лора о чем-то задумалась.
– Лора, объясни мне, как пациент сконструировал у себя в голове убийство Блейна. Для меня это самый непонятный момент во всей истории.
– До того как я увидела в доме Блейна ту наклейку, я была уверена, что за рассказом об этом убийстве нет никаких реальных оснований, – начала Лора. Она раскрыла одну из папок, лежащих на столе. – Смотри, это вырезки из газет с публикациями об этом деле. Все статьи были напечатаны незадолго до госпитализации Теда. Логично предположить, что его психика откликнулась на столь громкое дело.
– Но как он включил его в свой бред?
– Он думал, что состоит в организации самоубийц, озабоченных тем, чтобы смягчить близким боль утраты, заменив самоубийство на убийство. Каждый из членов организации убивал следующего в цепочке… Чтобы тебя в нее включили, ты должен был совершить еще одно убийство – ликвидировать оставшегося безнаказанным преступника. Свершить, так сказать, справедливую месть.
Маркус сморщился.
– Сложно. Но завораживает.
– Безусловно. Первый цикл связывают с реальностью три характерных элемента. Во-первых, самоубийство. Я уверена, что Тед задумывался о самоубийстве, возможно, даже предпринимал попытки. Во-вторых, тревога и боль за семью. Он делал на этом такой упор, что у меня нет никаких сомнений: ему была непереносима мысль о том, что его самоубийство ударит по родным. И в-третьих, самое загадочное – посещение дома Блейна. Оно не укладывается в общую картину.
– Вот и я так думаю. Если бы тот человек из организации… как его?..
– Линч.
– Если бы Линч предложил ему только замаскировать самоубийство, в этом был бы смысл. Но зачем он требовал убивать кого-то еще?
– Непонятно. Теперь, когда мы знаем, что Тед действительно побывал в доме Блейна, причем, возможно, прятался там, о чем вспоминал во время первого цикла… не знаю, что и думать. Зачем-то ему понадобилось там побывать.
– Ты считаешь, что эти циклы – деформация реальных событий, произошедших перед госпитализацией?
– Вот именно. Каждое из событий цикла имеет реальную основу. Теперь мы знаем, что и посещение дома Блейна тоже ее имеет.
– А если Тед и в самом деле собирался убить Блейна в отместку за его преступление? Если он и правда ждал его, но убить не смог?
Лора задумалась, допивая последний глоток кофе.
– Не вижу смысла. Это обстоятельство все переворачивает с ног на голову. – Лора потерла переносицу. – До сих пор история казалась мне более или менее понятной.
– Может, мы преувеличиваем значение наклейки? Тед когда-то видел такую же, возможно, очень давно, и она отпечаталась у него в мозгу. Что нам известно о прежних владельцах дома?
– Ну вот почему я не спросила о них риелтора, – посетовала Лора. – Или позвонить, да и спросить сейчас? Хотя сомневаюсь, что он вообще захочет с нами разговаривать. Но несмотря ни на что, у меня такое ощущение, что ответ у нас буквально перед носом.
Маркус замолчал. Лора смотрела на потолок, будто надеялась найти на нем подсказку.
– Я включила в свой отчет все подробности, о которых сообщил мне Тед во время сеансов. Вопросы я старалась задавать каждый раз по-разному, так что это настоящая головоломка. Первый цикл уже описан. Хочешь прочесть?
– Конечно. Возможно, как раз свежий взгляд тебе и нужен.
В глазах Лоры появился особый блеск.
– Что такое? – спросил он.
Лора продолжала смотреть на него все так же загадочно.
– Что? – повторил он. – У меня крошки от булочки на губах?
Он провел пальцами по губам.
– Да нет, глупыш. – Лора мягко отвела его руку. – Мне просто очень помогает, когда я говорю с тобой, вот и все.
– Я рад.
Он чуть наклонился к ней. Сейчас это не казалось ему неудобным.
– Отложим все до завтра, – понизив голос, сказал он. – Утро вечера мудренее. Может, все окажется гораздо проще. Тед узнал, что у жены роман с этим типом, и потерял контроль над собой. Как тот, кстати?
– Линч? Все еще в коме. И прогноз не слишком обнадеживающий.
– Тед знает?
– Нет. Он все еще думает, что это сделал Уэнделл.
– Уэнделл… – Маркус улыбнулся. – Это даже забавно.
– Не смейся, – оборвала его Лора. – Меня тревожит, как он отреагирует, когда узнает. Это последняя дверь, которую осталось открыть. И самая опасная.
– Думаешь опять перевести его в свое отделение?
– Нет. Пока есть улучшение, не хочу возвращаться назад. К тому же, кажется, он подружился с некоторыми больными, например с Доусоном.
Маркус вздохнул и скривился:
– Ничего себе приятель.
– Маркус.
– Да?
– Я рада, что ты пришел, честное слово.
Ладонь Лоры легла на его руку. Маркус смотрел на нее, не зная, как поступить.
Если в какой-то миг можно было придвинуться к ней еще ближе и поцеловать, то миг этот умчался безвозвратно: задребезжал телефон. Лора пошла в прихожую и вернулась расстроенная. Разговоры с бывшим мужем всегда приводили ее в дурное настроение, Маркус это знал. Не стоило даже объяснять, что она говорила именно с ним.
– Уолтера сейчас привезут… – с досадой выдавила она, тряхнув головой.
Маркус встал. Он понял, что ему пора уходить. Лора говорила больше с собой, чем с ним:
– Отец называется! Не может один несчастный день побыть с сыном. Сегодня собирался отвести его на игру, а потом до вечера гулять в парке с двоюродными братьями. А сейчас звонит и заявляет, что у него что-то срочное по работе. В воскресенье!
– Успокойся, Лора.
– Но я не понимаю. Я действительно не понимаю. Всего один день. Что может быть важнее, чем общение с собственным ребенком?
Маркус готов был остаться и предложить план вечерних развлечений для маленького Уолтера, но решил, что не стоит форсировать события. Он попытался отвлечь Лору какими-то банальностями, снова заговорил о Теде, но она его не слышала.
– Иногда мне кажется, что он нарочно. Знает, что, демонстрируя равнодушие к Уолтеру, выводит меня из себя. Очень хорошо знает. Похоже, даже испытывает наслаждение… Сукин сын.
18
Уолтер был умный и чуткий мальчик, немного замкнутый. По выходным Лора готовила ему ванну с пышной пеной, приносила какую-нибудь из его любимых игрушек и садилась рядом поговорить. Пластмассовые уточки уже довольно давно сменились боевыми морскими и космическими кораблями, трансформерами, а пару месяцев назад Уолтер серьезно заявил, что будет принимать при ней ванну в плавках. Лора не возражала.
Пока она намыливала сыну голову шампунем, стараясь, чтобы пена не попала в глаза, Уолтер с восторгом рассказывал о том, чем занимался сегодня с папой. В его глазах все поступки Скотта представлялись деяниями всемогущего божества. Жалко, говорил мальчик, что у папы неожиданно возникают срочные дела и ему приходится идти работать. Лора сжала губы. Восхищение, с которым Уолтер говорил об отце, и трогало ее, и огорчало. Для ребенка не имело значения, сколько раз он его подводил, забыв прийти на школьный праздник, сколько нарушил обещаний. Уолтер все ему прощал. Лора часто ругалась из-за этого со Скоттом, но тот в ответ неизменно козырял снисходительностью сына: «Слушай, я поговорил с Уолтом, и он все прекрасно понял». Если девятилетний мальчик боготворит отца и принимает все его дурацкие отговорки, настаивала Лора, это еще не значит, что можно позволять себе подобную безответственность. Скотт разводил руками и бормотал: «Отстань от меня со своей чертовой психологией… Парень умный, он не обижается». Лора после таких разговоров каждый раз вздыхала про себя: