Фаусто Грин – Книжные черви. Том 3 (страница 41)
Печорин в очередной раз отразил атаку и ударил Мери с ноги прямо в грудь так, что девушка с воплем и шипением отлетела в сторону, выронив оружие. В то же мгновение Григорий решил не медлить – резко выхватил из висящей под пиджаком кобуры заряженный пистолет и направил в сторону поверженной оппонентки. Элегантный блондин приближался к ней, как что-то неотвратимое.
– Ты что, думала, я с тобой честно драться буду?
Печорин направил на девушку пистолет. Мери выставила руку вперёд, чтобы отвести пулю. В сознании молодой особы возникла лишь одна мысль: «Сейчас он убьёт меня».
Как вдруг раздался странный звук, и Печорин пошатнулся, роняя огнестрельное оружие. Искуситель не успел сделать ничего, всё, что он увидел краем глаза, – это чёрную рогатую тень, которая появилась у него за спиной, и в следующий миг острый железный посох вышел у него живота и тут же исчез. Печорин схватился за рану. Мери воспользовалась секундной заминкой, подхватила свою шпагу и с силой воткнула её прямо под сердце обидчику.
Мужчина осел на землю, вцепившись в клинок, который прямо на его глазах рассыпался на множество тёмных светящихся частиц.
– Никогда не прощу тебя! – выпалила Княжна.
Это ощущение было ему знакомым: удивление. Удивление перед смертью. Смерть всегда приходит внезапно, когда её не ждёшь. И в разных образах. Но в облике девушки, которую он отверг? Что-то интересное…
– Ты что сделала! – прошептал Печорин. – Нельзя…
Сейчас Мери стояла напротив него, и он видел, как она расплывается в улыбке, но глаза её не улыбались. Так же, как у него самого.
Чёрная рогатая тень вочеловечилась. Рядом с Княжной стоял Иван Карамазов. Инквизитор.
– Идиоты! Он вас всех уничтожит!.. Ему только это и надо…
Но Княжна не хотела ничего слушать. Карамазов огляделся по сторонам: нужно было как можно быстрее покинуть это место.
– Поехали домой! – легкомысленно проговорил Иван, приобнимая девушку за плечи и совершенно не обращая внимания на умирающего Печорина. – Дело сделано. Вина?
– Да, пожалуй. Сегодня был тяжёлый день, – Княжна добродушно рассмеялась, взяла Ивана под руку и зашагала прочь от смертельно раненого Григория. – Может, купишь мне пудинг?
– Если ты этого хочешь, прелесть.
– Не называй меня так!
Их беззаботные голоса отдалялись. Печорин шептал им вслед: «Стойте». Но они не слышали. Он прислонился к дереву и, к удивлению, стал думать не о своей паскудной жизни, а о тех, кому удалось стать его друзьями. Друзьями, которых он подвёл. Первый раз в жизни по его щекам стекали искренние слёзы. Слёзы обиды на самого себя. Начинался дождь со снегом. Окровавленной рукой Гриша достал телефон и стал искать номер Тёркина. Нужно было рассказать всё, что он понял за последнее время.
Такси с Червями остановилось возле подъезда «сталинки», где уже стояла машина Тёркина.
– Ну что, зачаровываю консьержку или соседей, и вламываемся к нему? – будничным тоном предложил Чацкий.
Но в этот момент у Тёркина зазвонил мобильный.
– Да, – привычно отозвался Солдат.
– Чёрный Человек… Наши смерти нужны для какого-то риту… ала, – хрипел в трубке Печорин.
– Где ты? – бледнея, быстро спросил Тёркин.
– В парке, на Добролюбова… Не успеешь. Слушай…
– В парк! – скомандовал Тёркин и побежал, прикладывая мобильный к уху.
– Ожерелье – враньё. Наши смерти меняют не только книги… Наши смерти меняют… реальность… не будет чего-то хорошего… Не… будет историй… Первый ритуал…Политех… там…
Григорий сидел, прислонившись к стволу дерева, и смотрел на то, как замысловато стекала его кровь на землю, смешиваясь с дождевой водой.
Тёркин бежал впереди остальных. В парке все четверо разделились, разыскивая Печорина. Вскоре Васю окрикнул Онегин.
– Опять вы разводите излишнюю деятельность. – Искуситель слабо улыбнулся подбежавшим Червям.
– Нужно остановить кровотечение. Вася, помогите мне! – быстро сориентировался Стрелок.
Тёркин, ничего не ответив, посмотрел Грише в глаза. Всё было понятно.
– Не теряйте времени. Дальше… без меня. Не дайте никому умереть. Забудьте месть. Мы это породили – нам вместе и заканчивать… В центре ищите. – Печорин протянул записную книжку, которая лежала в кармане пиджака.
– Ключи от дома. На компе… тоже…
– Прекрати! – закричал Онегин. – Ты не умрёшь здесь!
– Никого не убивайте… Больше никого… никого… не убивайте!..
– Спасибо тебе. Тебе и Осе, – замогильным голосом сказал Солдат. – Прости нас, что сомневались в тебе.
– Это… было… весе…
Договорить Печорин не смог. Взгляд Григория стал неподвижным. Вася опустился перед ним на колено и закрыл его веки. К ним приближались какие-то люди, но Саша скомандовал, чтобы все проходили мимо и ничего не замечали. Мэл не плакала.
Онегин обыскал Гришу, взял его ключи и саблю. Тёркин достал из кармана маленький рубин, который тут же засветился, и тело Григория Печорина растворилось в холодном ноябрьском дожде.
Белая шкатулка, стоящая в подземельях Политехнического музея, задрожала и приоткрылась. Несколько теней, не имеющих формы, проскользнули в мир.
Лаборант Уханьского института вирусологии выругался.
Разгерметизация контейнера.
Пока никто из руководителей не видел, он поспешил устранить утечку. В конце концов, это обычная исследовательская лаборатория. Вирусы, которые они здесь изучают, неопасны. А это просто…
Случайность.
Глава 40
Владимир начал очередное утро с того, что принёс домой небольшой торт-сметанник, нарёк его завтраком и, налив чай в огромную кружку, принялся есть. Павел Петрович чувствовал себя максимально неуютно со своими тостами и зеленью. На работе Кирсанов взял больничный, а свою женщину попросил не беспокоиться. Говорить о том, что он, скорее всего, погибнет в ближайшее время, Павел ей, конечно же, не стал.
– Печорин не объявлялся? – поинтересовался Кирсанов, добавляя молоко в чай.
Ленский развёл руками.
– Я написал Ване. Может быть, он в курсе.
Словно его подслушивали, телефон завибрировал. Владимир воткнул ложку в десерт и повернул экран смартфона к своему соседу. Там высветилось лишь одно слово: «мы».
– То есть, Печорин пошёл выполнять приказ Барыни, но Мери оказалась проворнее… – пробормотал себе под нос Павел Петрович. – Ты решил не говорить Княжне, что на неё «заказ»?
– Ирландец, не начинай, – взмолился Ленский. – Мне нужно было время для размышления. Я пытался доверять Карамазову, но то, что он сделал…
– Да, но Мери…
– В любом случае, всё закончилось хорошо.
– Не совсем, – нахмурился Павел Петрович. – Вот, слили Печорина. Кого-то из Червей. Нас становится всё меньше. Происходит ровно то, о чём я говорил. Наш двухмерный «друг» всех «убирает». Ведь ты же звал его вчера вечером, но он не явился.
Владимир Ленский продолжил варварское поедание сладкого, но теперь уже с менее жизнерадостным выражением на лице.
– Выкладывай, что ты предлагаешь, – вздохнул Шутце.
– Либо уехать, либо… – Кирсанов многозначительно замолчал, глядя Ленскому прямо в глаза.
– О, нет! Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но я в этом не участвую. Я хочу жить, Паша.
– А за пятьдесят лет ты разве не понял, что это не жизнь? – уныло поинтересовался Кирсанов у своего собеседника. В интонации Павла слышалась обречённость.
– Если ты так настаиваешь, я потороплю Ивана и Мери, чтобы они уезжали. Ты же можешь делать всё, что пожелаешь, какими бы идиотскими твои затеи не были. А я… Я вообще в это вписываться не собираюсь.
– Он разменяет и тебя, – разочарованно произнёс Павел Петрович.
– Это мы ещё посмотрим. Битва бессмертных – очень поэтично звучит, знаешь ли. А ты, потерявший силу, лучше бы вообще в это не лез.
– Именно потому, что я потерял способности, меня и выслушают, – уверенно возразил Кирсанов.
Ленский убрал остатки торта в холодильник, а после нырнул в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Павел Петрович остался на кухне один. Какое-то время он угрюмо ел тосты и салат, а затем всё же написал своей даме сердца: «Лилия, вроде бы, именно вы курируете школьников, которые находятся на домашнем обучении…». А пока, в ожидании ответа, он быстро набрал на экране ещё одно сообщение.