В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли двое медбратьев.
– Ох, ты ж ёпт! – выругался один из них при виде Евгения. – Слышь, парень, так ты не жмурик?
– Что? – непонимающе переспросил Базаров.
– Ты давно тут шаришься? – уточнил вопрос другой медбрат.
– Полагаю, около получаса, – без особой уверенности в голосе предположил молодой человек. – Как я здесь оказался?
– Это мы тебя спросить хотим, как ты здесь оказался… – пробурчал тот из медбратьев, что был постарше. – Но, видно… Ай, ладно!.. Вов, надо пацану помочь. Давай лавочку прикроем.
– Угу. Найду одежду какую-нибудь ему.
– Благодарю, – вспомнил о вежливости Базаров.
– Имя-то у тебя есть? – поинтересовался тем временем тот из медбратьев, что остался с Базаровым.
– Евгений.
– А я Николай. Ладно, не хрен тут сидеть, всю жопу сейчас себе отморозишь, пошли в ординаторскую.
Евгений ещё плотнее укутался в простыню и побрёл за мужчиной.
– Простите, а что это за удивительные свечи под потолком? – некоторое время спустя решился спросить Базаров.
– А? – Не понял медбрат.
– Свечи? – Указал на потолок Евгений.
– Ты чо, парень, лампочек не видал? Может, тебе башку отбили?
Базаров только поморщился: ему не нравилась манера Николая выражаться, но делать было нечего. Он мог принять что угодно, если это хоть как-то можно было научно объяснить.
В ординаторской Евгений с Николаем подождали Вову несколько минут. Базаров старался больше молчать и просто осматривался. Он увидел много интересного и труднообъяснимого: коробочку с движущимися картинками, бесконечные свечи… На стене висел календарь: 2007 год.
«Значит, после смерти мы перемещаемся во времени», – улыбнулся Базаров.
Размышления Евгения прервал вошедший в комнату Вова. Подойдя к парню, он сунул ему в руки стопку одежды и кивнул в угол:
– Вон там за шкафом можешь переодеться.
Базаров поблагодарил и скрылся в указанном направлении. За шкафом он обнаружил, что выданные ему вещи представляли собой брюки и рубашку медицинской спецодежды, точно такие же, какие носили Вова и Николай. Одежда, к тому же, оказалась велика Евгению на пару размеров, но выбирать особо не приходилось, к тому же это было намного лучше, чем простыня. Базаров переоблачился.
Когда Евгений показался из-за шкафа, Вова с Николаем, в свою очередь, уже сменили рабочую одежду на клетчатые рубашки и брюки из грубой тёмно-синей ткани.
Николай окинул Базарова оценивающим взглядом и остался в целом доволен.
– Ну вот, уже другое дело, всё лучше, чем кентервильское привидение из себя изображать, – удовлетворённо сказал мужчина. – Вот только с обувью бы ему чего-нибудь придумать, а, Вов?
– Да пусть сланцы мои пока возьмёт, а там разберёмся, – мигом нашёл решение Вова.
– Николай, Владимир, я очень вам благодарен и прошу не удивляться моим вопросам, они, вероятнее всего, последствия контузии. Могу ли я попросить вас объяснять мне вещи, которые я забыл? – попросил Базаров, примеряя Вовины сланцы.
Мужики дружно фыркнули.
– Женя, ты водку пьёшь? – вместо ответа просто поинтересовался Вова.
– Пожалуй, – осторожно кивнул Евгений.
– Ну, дык, пойдём, возьмём водки, за твоё здоровье выпьем, – хлопнул его по плечу мужчина.
…Через двадцать минут Евгений и его спасители сидели в маленькой квартирке Николая неподалёку от морга, пили, закусывали и курили так, что можно было вешать топор.
– Значит, парень, родителей своих ты не помнишь? – задумчиво проговорил Николай, опрокидывая уже не первую стопку.
– Я полагаю, их нет в живых, – спокойно ответил Базаров.
– И никого не помнишь? – подключился Вова.
– Это сложно объяснить, но скорее да. Честно говоря, я чувствую, будто сознание моё находится в XIX веке. Я не знаю, как мне восстановить всё то, что я пропустил.
– Экий ты, – покачал головой Николай. – Не, ну, пацан, интернет там…
– Коль, а может, он пока у тебя поживёт? Зинка-то ушла. А парнишка тебе по хозяйству поможет… – вдруг предложил Вова.
– Ну, можно. Раз уж заново родился. Женя, ты в армии служил?
– Нет. Отец был полковым лекарем. А я отучился на врача.
– Ты давай ешь!
– Эта еда мне, право слово, непривычна…
– Жуй ты.
Евгений ел. Он понимал: что-то начинается.
Николай Степанович был врач со стажем. Отработал в городской больнице без малого двадцать пять лет, а сейчас трудился в морге. Жена его устала от его запоев и ушла. Таким образом, Николай Степанович остался совсем один. Будучи человеком старой советской закалки, он не мог просто так взять и бросить нуждавшегося в помощи. К тому же, у Жени был измождённый вид. Длинные волосы, бакенбарды… он был похож на какого-то питерского интеллигента, да и вёл себя так же, что даже забавляло старика.
– Жень, а фамилию свою ты не помнишь? – заинтересовался Николай.
– Базаров, – ответил Евгений, жадно уплетая пельмени.
Тут его спасители рассмеялись.
– Я не понимаю вас, – вскинул удивлённые глаза юноша.
– Ну чо, Базаров, это ж как в книжке, ну, как её, в школе проходят. «Отцы и дети!» Во! – потрясая солёным огурцом, сказал Вова.
– Я напоминаю вам героя книги?
– Ну да. Именем и фамилией.
– Понятно. Как-нибудь на досуге почитаю.
– Потом, а то, если у тебя проблемы с головой, то пока не нужно перенапрягаться, – вклинился в разговор Николай Степанович.
– И то верно.
– Лет-то тебе сколько, помнишь? – продолжал допрос Вова.
Базаров знал, что умер он в 27 лет, но сейчас чувствовал себя немного моложе. И тело тоже казалось юношеским. Сказал наугад:
– Двадцать.
– Ты же не обколотый ничем? Как ты в морг попал? – не унимался Вова.
– Знаете, некоторых людей живьём хоронили, слышали про такое? – ответил вопросом на вопрос Базаров.
– И, правда, клиническая смерть… – кивнул медбрат.
– А мы в каком городе? – вдруг заинтересовался Базаров.
– В Ленинграде. В Петербурге, то бишь. Тьфу, – сказал Николай и с какой-то непонятной Базарову досадой махнул рукой.
Дальше Евгений ел молча. Вокруг было так много вещей, о которых он не знал ничего. Ему безумно хотелось вновь оказаться на улицах города, побродить, узнать, чем жил этот мир. Но нужно было вести себя осторожно. А то так и за безумца можно сойти.
За первые несколько дней Базаров привёл квартиру Николая Степановича в абсолютный порядок и стерильность. В перерывах между уборкой он жадно читал материалы по истории, которые нашёл в интернете. И, конечно, очень много читал про медицину, которая немало изменилась за это столетие, про то, как работали врачи на войне. Евгений был в ужасе от того, насколько люди преуспели в уничтожении друг друга. Женя спал по четыре часа в сутки, остальное время поглощал информацию, и ему всё было мало.
