Фаусто Грин – Книжные черви. Том 2 (страница 45)

Собрав скромные пожитки, компания вышла на улицу. Чем дальше друзья уходили от квартиры, тем легче им становилось. Дорога привела их к мосту через железную дорогу, а затем они упёрлись в реку и живописный вид порта.

Базаров кивнул, указывая на небольшой крытый причал, который был отгорожен строительным мусором, и вскоре компания уже сидела на старом причале.

– То есть, Калиостро был здесь. Это место для него что-то значило. Иначе камень бы не остался тут, – принялась размышлять вслух Маргарита.

– Не место, – поправил Док. – Человек. Теодор Гофман.

– Почему ты так уверен? – спросила Марго.

– Вася помнит жизнь своего автора, и он не пересекался с создателем ожерелья. А больше некому. Да и по времени сходится. Что мы знаем об этом человеке? Сен-Жермен, Калиостро – у него было множество имён и ни одного подлинного. Он мог быть в любом времени, раз уж он был настоящим волшебником.

– Думаете, что он тоже воплотился здесь из мира книг? – задумчиво проговорил Тёркин.

– Кто знает? Но я сомневаюсь, – покачала головой Марго.

– Вы хоть понимаете, что это Сердце ожерелья? – вдруг спросил Василий, отпивая из горла. – Возможно, мы впервые за столько десятков лет близки к тому, чтобы собрать всё украшение целиком. Кто знает, вдруг с этим камнем его уже можно будет использовать?

– Скоро всё закончится. И бессмертные дети наконец-то вернутся домой, – улыбнулась Марго, сделала глоток настойки и положила голову на плечо Базарову. Тень улыбки на его лице сменилась грустью. Он хотел было что-то спросить у Марго, но решил не портить момент.

Мелкие волны бились о причал, а яркие огни портовых судов переливались пёстрыми бликами на воде.

Глава 26

Чёрный Человек прогуливался по коридорам одного из самых известных заброшенных долгостроев Москвы – бизнес-центра «Зенит». Он спокойно шумел, бил стёкла, совершенно не страшась никакой охраны. Напротив, сейчас ему не помешал бы гость.

На шум вскоре примчался охранник – крупный мужчина лет сорока. Он обыскал помещение, откуда доносился шум, но никого так и не увидел.

Чёрный Человек поднял с пола кусок арматуры и несколько раз ударил ей о стену возле шахты лифта. Охранник подошёл проверить, и в этот самый момент Чёрный Человек без особых церемоний материализовался позади мужчины и ударил того арматурой по спине. Мужчина не удержался на ногах и с криком рухнул в шахту лифта.

– Несчастный случай, – резюмировал Чёрный Человек. И сиганул следом.

В подвале стояла абсолютная темнота. И вонь, от которой у любого живого существа заслезились бы глаза. Но у Чёрного Человека не было ни обоняния, ни глаз. Он достал из кармана небольшую веточку и воткнул её в мёртвое тело. Веточка пустила десяток крошечных корешков, они стали обвивать останки и постепенно всасывать в себя плоть и кровь несчастного.

– Кушай-кушай, – улыбнулся Чёрный Человек. – Я понимаю, что другим твоим частям досталась куда более питательная еда, но как только ты хорошенько отъешься, обещаю, вы все пойдёте и как следует повеселитесь.

С этими словами Чёрный Человек раздавил остатки головы охранника и исчез.

Два дня Онегин не выходил на связь. Он сидел дома у Ивана и читал в интернете форумы, где мужики спорили о том, как лучше расстаться с девушкой. Но ни один из советов Онегину не нравился. Однако для себя он понял, что, в любом случае, раз он мужчина – он прав. И женщина не должна это оспаривать.

Собравшись с силами, Онегин купил букет цветов, заказал ужин и вновь позвал Виолетту в гости.

Буквально с порога девушка набросилась на своего возлюбленного, не желая ничего слушать, а желая познавать все прелести взрослой запретной жизни. Евгений не отказал. Он где-то читал про прощальный секс, который может сгладить расставание, поэтому решил отложить неприятный разговор.

…Виолетта в этой квартире уже чувствовала себя как дома. Она вышла из ванной в рубашке Онегина на голое тело, размышляя, чего хочет больше: пойти на второй заход или наконец-то поужинать. В результате всё же склонилась ко второму варианту.

– Женя, надо набрать калории. А то мы все потеряли, – хихикнула девушка.

Онегин сел за стол. Долгое время он не мог справится с салатом, пытаясь подобрать слова, над которыми размышлял уже два дня, и наконец без предупреждения выпалил:

– Мы расстаёмся.

Виолетта посмотрела на Евгения как на идиота.

– Ага, смешная шутка. Ты ешь давай, – не придав особого значения его реплике, сказала девушка, придвигая к себе коробку с роллами и свой смартфон: как и подавляющее большинство представителей своего поколения, она считала приём пищи без просмотра смешных видео бессмысленной тратой времени.

– Я серьёзно. Я поступаю неправильно, и так будет лучше для тебя, – отчеканил Онегин.

– А можно узнать причину? – уже напрягаясь, спросила Ви. Она отложила телефон и смотрела теперь на Стрелка в упор.

К этому вопросу Евгений был не готов. Ему очень хотелось сказать правду, но он одёргивал себя. И вместо правды произнёс:

– Мы плохо поступаем с Мэл. Я так больше не могу. Ей не нравится, что мы вместе. И я не хочу с ней ссориться.

Виолетта молниеносно вскочила из-за стола, специально сбрасывая на пол упаковки с едой.

– Мудак! – закричала девушка. – Вы это специально?! Вы оба это специально?!

Онегин молчал.

Виолетта металась по комнате, торопливо одеваясь, и крыла Онегина последними ругательствами. Его непробиваемое равнодушие бесило её.

– Ты поплатишься! Вы оба поплатитесь! – гневно кричала девушка: – Я тебя в ментовку сдам! За изнасилование! И её сдам! За сокрытие!

Девушка была в ярости. Она хотела ударить Евгения, но опасалась: а вдруг он ударит её в ответ? Но насолить парню здесь и сейчас ей очень хотелось. Онегин продолжал молчать и надеяться, что сейчас девушка побесится, выдохнет и он попробует донести до неё информацию ещё раз. Он скорее ожидал, что Виолетта будет плакать, как Татьяна, и он просто успокоит её, но такой реакции не ожидал. Не ожидал и того, что произошло следом. Виолетта схватила стоящую на тумбочке вазу и швырнула её об пол. Онегин вышел взять веник и совок, и это было ошибкой: Виолетта вошла во вкус. Она направилась было за Онегиным, но тут увидела за приоткрытой дверью соседней комнаты стеллажи с кучей барахла, ворвалась туда и стала сбрасывать всё с полок. Раздался звон бьющегося стекла, грохот и треск. Онегин вбежал в комнату, но было уже поздно: весь пол был усыпан осколками и обломками вещей, которые Карамазов столь тщательно собирал по всему миру в течение многих лет.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил Евгений.

– А мне плевать! Твоя квартира, разбирайся, мразь! – крикнула озверевшая девушка и выскочила в коридор. Она до последнего надеялась, что Женя побежит за ней, но Евгений молча взирал на масштаб разрушений в кабинете Ивана и пытался понять, как теперь быть.

– Чтоб ты сдох! И Мэл твоя! – крикнула Виолетта и выбежала, хлопнув дверью.

Родион проводил Чацкого и Муму на поезд в Москву и решил прогуляться от Московского вокзала до дома пешком. Спокойные прогулки стали для него большой редкостью, а свежий воздух был ему необходим. Он бродил по улицам города и представлял, как же здесь жила раньше Сонечка: какие маршруты для прогулок выбирала, в каких забегаловках останавливалась перекусить. Он очень скучал по девушке, но каждая найденная жемчужина приближала его к встрече с ней.

Вдруг Родион закашлялся. Боль сдавила грудь так сильно, что на глазах выступили слёзы. Его способности изнашивали его тело, и металлически-кровавый привкус во рту в очередной раз напомнил ему об этом. Раскольников провёл рукой по шее, на которой висело две вещи: ключ от чемодана с топором и нательный крест.

Крест напоминал Родиону об одной странной встрече, которая случилась с ним четыре года назад. Тогда, повинуясь какому-то неясному внутреннему порыву, Родион свернул во двор церкви Святого Михаила. На земле под деревом сидел молодой священник, а рядом с ним лежал небольшой туристический рюкзак. На вид пареньку было чуть за двадцать. Светлые короткие волосы, лёгкая небритость и удивительно добрый взгляд серо-голубых глаз. Казалось, он наслаждается каждым мгновением. Парень взглянул на Родиона.

– Ищете что-нибудь? – улыбнулся юноша.

Эта улыбка, полная внутренней теплоты и света, напомнила ему Сонечку.

– Всё никак не могу попасть в этот собор, – Родион оглядывался, всё ещё не понимая, что он здесь забыл.

– Да, он всё ещё на реконструкции. Надеюсь, когда я вернусь, его отреставрируют.

– А вы куда-то собираетесь? – с удивлением для самого себя спросил Родион.

– Да, – блондин вздохнул. – Есть важное дело. – А потом горько, но с той же грустной улыбкой добавил: – На моих руках кровь, и я не могу жить с этим грехом.

Сердце Родиона пропустило удар. Так легко говорить о чьей-то смерти? Или об убийстве? Незнакомому человеку… но, чем дольше Родион смотрел на священника, тем больше чувствовал в нём родственную душу.

– Я понимаю вас, отец…

– Алексей.

– А я Родион.

– Могу ли я попросить вас об одолжении, Родион?

Раскольников вопросительно посмотрел на священника.

– Посидите со мной на дорожку. Замените мне в этот час брата моего. Потому что мне очень-очень страшно.

Эта просьба настолько поразила Родиона, что он подошёл к дереву и сел рядом с юношей, не задавая лишних вопросов.