Мери взяла Григория за руку и начала перевязывать ему ладонь.
– Ну что мы как неродные, давайте выпьем, – сказал Остап, пытаясь разрядить обстановку. – Ипполит Матвеевич, может водочки? Как в старые-добрые?
– Не откажусь, – кивнул Воробьянинов.
Каренина тем временем написала сообщение и показала его всем собравшимся.
«Давайте без фокусов, тут невинные люди. Разберёмся со всем вне этого замечательного места».
Собравшиеся единогласно кивнули.
Через какое-то время они все сидели, ели и пили. Григорий не помнил, как именно выглядела княжна Мери, но чувствовал всем сердцем, что перед ним сейчас именно она.
– Тебе идут такие волосы, – сказал Григорий, проверяя свою догадку, – Мери?
Княжна буркнула что-то и открыла следующую бутылку вина.
– Вас-то сюда как занесло? – спросил Остап.
– Мы здесь затем же, зачем и вы, – пояснил Ипполит Матвеевич. – И, кстати, камни на стол.
Остап неохотно, но достал и положил серьгу на столешницу. Анна взяла её и вдела в ухо.
– Значит, жемчужина, которую мы почувствовали, у вас, – догадался Бендер.
– Да, – небрежно кивнул Киса. – Достал её со дна Провала.
Печорин и Остап переглянулись. Без способностей Киса не смог бы это сделать, и именно это пугало вдвойне.
– А вы?.. – поинтересовался Ипполит.
– На одном из Лермонтовских мест, – сказал Григорий. – Странно, что Мери её не заметила…
Девушка проигнорировала эту фразу.
– Может быть, разойдёмся мирным путём? – попытался вступить в переговоры Остап.
– Эх, Ося, – хмыкнул Киса, – опять мы с тобой ищем сокровища… Навевает воспоминания, не правда ли? В конце истории кто-то должен умереть.
– Они переписали историю, хочу тебе напомнить, – холодно произнёс Остап.
– Да, но, видишь ли, не один я буду принимать решение о вашей участи.
Все посмотрели на Каренину, которая спокойно набирала сообщение, а затем показала его Григорию.
– Как мы выжили в Ботсаде? Понятия не имею. Повезло, – легкомысленно пожал плечами Печорин. – А ты прям ничего не ешь?
Каренина мотнула головой.
– Как-то паршиво вас призвали, – сказал Остап и принялся есть шашлык.
Каренина смотрела на огонь.
Интерлюдия Карениной
Элен Курагина, в алом шёлковом пеньюаре, с новой модной причёской, с уставшим, худым лицом и большими, выдававшимися от худобы лица злыми глазами, стояла среди разбросанных по комнате вещей. Услышав за дверью шаги, она постаралась придать своему лицу строгое выражение. Она только что пыталась сделать то, что пыталась сделать уже десятый раз за эту неделю: совершить призыв. Но с той стороны никто не отвечал.
Раздался звонок в дверь. Элен прошла по коридору и провернула ключ в замке. На пороге стояла Оксана в лёгком летнем платье и с огромным рюкзаком за спиной.
– Привезла? – нетерпеливо спросила Элен.
– Не хочу тебе рассказывать, каких трудов стоило это провезти, – сказала Панночка и аккуратно поставила рюкзак на пол.
Элен закрыла за ней дверь на все замки.
– Я не очень понимаю, кого ты так настойчиво пытаешься призвать? – полюбопытствовала Оксана.
Элен подошла к холодильнику, достала пакет с донорской кровью, буднично вылила его содержимое в кружку и принялась жадно пить. Залпом осушив посудину, она ответила:
– Кандидатуры три: Татьяна Ларина, Аксинья Астахова и Анна Каренина. Но никто пока не отозвался. Относительно Анны я думаю, не совершить ли призыв где-нибудь напрямую в Балашихе. Вдруг это поможет.
Оксана поморщилась.
– Не нравится? – вскинула на неё глаза Элен.
– Я терпеть не могу проводить ритуалы в местах скопления людей. Слишком много ненужного мяса, которое влияет на призыв. Особенно если накосячить, – пояснила Панночка.
– Ну, в нашем с тобой случае это проблемы мяса. Кстати о мясе. Кто там у тебя?
– Двое мужчин. Оба иностранцы. Одного в Севастополе, одного во Львове грохнула. Двое мальчиков. Оба из деревни под Харьковом.
Элен недовольно цокнула.
– Ну, давай попробуем. На рассвете поедем посмотрим…
Оказавшись на станции Железнодорожной, девушки стали готовиться к призыву. Панночка призвала своих демонических слуг, которые стояли на стрёме и готовы были сообщить о любом непрошенном госте. Сама Оксана переоделась в милицейскую форму и патрулировала округу, чтобы точно не было никаких лишних глаз.
А посмотреть было на что. Элен начертила свой круг призыва, разложив по сторонам света четыре сердца, что привезла Панночка, облила их бензином. Затем Курагина распечатала ещё два пакета медицинской крови и выпила их залпом, напитываясь силой. После чего зажгла спичку и бросила в круг. Очертания круга загорелись. Элен достала жемчужину и лист бумаги, бросила лист в костёр и начала говорить:
– Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему…
Костёр запылал ярче, но в этот момент раздался выстрел, а затем Оксана и Элен услышали звонкий женский голос:
– Восстань, Господи, во гневе Твоём; подвигнись против неистовства врагов моих, пробудись для меня на суд, который Ты заповедал, – сонм людей станет вокруг Тебя; над ним поднимись на высоту. Господь судит народы. Суди меня, Господи, по правде моей и по непорочности моей во мне. Да прекратится злоба нечестивых, а праведника подкрепи, ибо Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже!
– Оксана! – рявкнула Элен и продолжила бегло читать строки из произведения.
Панночка уже обернулась в свою альтернативную форму и мчалась в сторону незваной гостьи. На старом вагоне стояла светловолосая девушка, одетая в чёрную толстовку, джинсы и берцы. Часть её лица скрывала бандана с улыбкой черепа. Девушка перезарядила обрез.
Панночка выставила когти и одним прыжком оказалась на том же вагоне.
– Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых! – крикнула девушка, и пули, что летели в Панночку, засветились.
Перед Оксаной проявились двое её чертей, которые мгновенно рассыпались от попадания пуль. Светловолосая пошла на сближение. Рукой, свободной от обреза, она выхватила из-за пазухи фляжку и плеснула её содержимое в Оксану. Та завизжала и задымилась. Воспользовавшись этой заминкой, девушка спрыгнула с вагона и побежала в сторону Элен. На ходу перезарядила обрез и выстрелила ещё раз. Эти пули заставили Элен на мгновение выскочить из круга призыва, и с этого момента ритуал был нарушен. Пламя загорелось ярче, и в центре стали проявляться человеческие очертания.
Светловолосая отбежала в сторону.
– Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена… – торопливо говорила она.
Девушка сделала выстрел в проявляющееся существо. Освящённые пули попали в область шеи, на всю округу раздался вопль, который оглушил всех собравшихся.
Пока светловолосая девушка приходила в себя, её окружили демонические создания.
– Ну, что Иисусова шлюха, довыпендривалась? – крикнула Панночка, направляя на девушку своих слуг. – Пора отправляться вслед за Солохой, Сонечка!
Но тут произошло то, чего не ожидал никто из собравшихся. Из огня выскочил огромный чёрный конь, который помчался, сбивая на своём пути Панночку и её демонов. Мармеладова воспользовалась заминкой и бросилась бежать. Элен же кинулась к кругу призыва, в котором лежала молодая черноволосая женщина и истекала кровью. В ней кипела сила. Курагину обожгло. С неё слезала кожа, через боль она достала чёрную бархотку и застегнула её на шее появившейся женщины. В этот миг Элен опалило так, что вся правая часть лица слезла до кости, а волосы сгорели.
Обессиленная Троянская упала.
Анна пришла в себя в большой тёмной комнате, напоминающей карцер. В комнате была кровать, подобие туалета и свисавшая с потолка одинокая лампочка. Из одежды на Анне была только сорочка да чёрная бархотка на шее, которая делала больно, едва только женщина пыталась прикоснуться к ней.
Анна попыталась позвать кого-нибудь, но голоса не было. Ей стало страшно. Она подбежала к двери и начала бить в неё что есть сил, но ответа не последовало. Анна разозлилась. Всё, о чём она просила сейчас, это о том, чтобы её немедленно выпустили отсюда.
Первым проведать её пришел Анатоль. Буквально на входе он споткнулся на ровном месте, упал и сломал ребро. На интуитивном уровне Курагин осознал, что это магия новоприбывшей. И он сбежал в ужасе. На полу так и остались валяться несколько бутербродов и бутылка воды.
Анна подошла, взяла еду и попробовала поесть, но пища просто заполнила её рот, проглотить же ни еду, ни воду Анна так и не смогла. Она посчитала всё это наказанием за самоубийство, хотела расплакаться, но и слёз не было. Только чёрная слизь текла из её глаз.
На следующий день к Анне пришёл Ленский. Он попытался заговорить с ней, узнать, в каком она состоянии, но вместо ответов Шутце вспомнил все те моменты своей новой жизни, которые он не хотел вспоминать. Он покинул камеру, где сидела Анна, а затем вышел из убежища Непримиримых, взял машину и уехал прочь. Он гнал до тех пор, пока не съехал на трассу, а затем вылетел на встречную. В тот день он второй раз в этой, новой жизни хотел умереть, но не получилось: машина Ленского врезалась в маршрутку. Водитель маршрутки и Ленский отделались переломами, пассажиры – ушибами. Второй раз Ленский с Карениной общаться не захотел.
