Фаусто Грин – Книжные черви. Том 2 (страница 34)

И, конечно, лучшая идея, что пришла ей в голову, – это выместить злость на Онегина и Виолетту. Мэл была бессильна, всё, чего ей хотелось, – это просто чтобы эти двое больше не появлялись в её жизни. А вот Олег был подходящей жертвой. Девочка решила, что если взять гитару и пойти петь песни туда же, где обычно выступает Олег, можно отбить у него всю аудиторию и деньги.

Первый раз, когда Мэл пришла на Арбат, она очень долго не находила места, где можно встать и начать петь. Затем, уже расположившись и положив на землю открытый кофр, она долго не могла совладать с собой и своей паникой. Открыть рот было очень страшно. Когда же девочка заиграла первые аккорды, она стала понимать, что март – не лучший месяц для музицирования на улице, потому что рукам было очень холодно. Следующей проблемой оказалось то, что когда она начала петь песни, идущие мимо люди просто не проявила к ней никакого интереса, потому что композиции были совершенно незнакомые.

Тогда Мэл попыталась вспомнить что-нибудь из «народного» репертуара. И затянула сначала «Скоро рассвет», затем «Искала», «Группу крови» и «Метель». Прохожие, услышав знакомые мотивы, одарили девочку вниманием и кое-какими купюрами. Поняв, что вот они – слава и успех, Мэл решила, что будет чаще захаживать на Арбат. Не учла девочка только то, что в мире имелись и неравнодушные граждане и тем более неравнодушные стражи правопорядка.

В один из дней к Мэл подошли двое сотрудников полиции, отобрали инструмент, который «нарушал режим тишины и мешал покою граждан», и начали оформлять задержание. Маша никогда не попадала в такие передряги, но полицейский участок представлялся ей тем местом, где над людьми ставят опыты и откуда уже невозможно выйти, если туда попал. Поэтому, безропотно отдав гитару, девочка сорвалась с места и побежала что есть сил, пытаясь затеряться в толпе. Полицейские за ней не погнались.

Мэл дошла до Смоленской, периодически оглядываясь и обдумывая планы мести. Ну как, обдумывая. Это в своей голове она ловко уворачивается от полицейских, хватает мужиков в захват, бьёт со всей силы, забирает свою гитару и, инфернально хохоча, убегает в закат. На деле же инструмент отняли, а она просто перепугалась и убежала. И за потерю гитары было очень обидно.

Мэл принялась обдумывать различные варианты проникновения в полицейский участок. Больше всего для этого дела подходил Онегин. Взять его, его револьверы, ворваться, всех перестрелять, спасти гитару и убежать. Однако здравый смысл подсказывал ей, что тогда у Червей возникнут проблемы. Да и Онегину сейчас было явно не до неё…

Можно было попросить Сашу. Прийти с ним, зачаровать всех в отделении, подчинить их волю, они бы сами всё отдали. Но вряд ли Чацкий согласится приехать из Санкт-Петербурга из-за таких глупостей.

Конечно, все проблемы могла бы решить и Марго с её связями и возможностями. Кстати, можно было бы ей позвонить и попросить через её знакомых вернуть гитару, но, скорее всего, женщина бы просто послала Мэл куда подальше.

Пока девочка с горечью отметала один план за другим, мимо неё проскочил знакомый мерседес и затормозил чуть поодаль. А сразу после этого раздался звонок.

– Так и знала, что это ты, – не здороваясь, буркнула в трубку Мэл.

– Я заметил тебя, – отозвался Печорин.

– Только не говори, что ты следишь за мной, – ощетинилась девочка.

– Будешь должна деньги – буду следить, – просто ответил Григорий.

– У меня только что забрали и деньги, и источник денег, – не удержавшись, пожаловалась Маша.

– Я тебя понял. Подожди, сейчас припаркуюсь где-нибудь по-нормальному. Встретимся на Смоленской.

Через двадцать минут Мэл и Гриша сидели в Макдональдсе, и девочка жаловалась на отобранную гитару, деньги и злых полицейских, с которыми нужно разобраться. Мужчине было забавно всё это слушать. С полицией он старался не связываться, но раз такое дело…

– Пошли, – решительно сказал Григорий, вставая.

– Куда? – насторожилась Мэл.

– В местное отделение, конечно же!

– Ты дурак? Я не пойду, я от них сбежала!

– Ну сбежала и сбежала. Посидишь в машине.

Девочка согласилась.

Гриша знал, что дело о спасении гитары, скорее всего, закончится тем, что придётся просто заплатить штраф. Он пропал в отделении на час. Всё это время Мэл думала, кому придётся звонить и куда бежать, если он их там всех поубивал, потому что, в отличие от остальной компании Червей, Искуситель внушал страх, да и прошлое его было довольно однозначным.

– Выходи, – вывел Мэл из задумчивости голос Печорина.

Он постучал в окно, а когда Маша открыла дверь машины, показал девочке кофр с гитарой.

– Как?! Ты им денег дал? – не веря своим глазам, воскликнула Мэл.

– Нет, конечно. Сейчас сюда приедут ОМОН, ФСБ и ГРУ. Слышишь, как тихо? Я перестрелял их там всех и, как видишь, даже плащ не забрызгал. А сейчас я сваливаю отсюда. Люблю погони, – и Печорин задорно подмигнул ей.

Мэл побледнела.

– Ты идиот!

Григорий рассмеялся.

– Хорошая благодарность!

– И сколько был штраф?

– Нисколько. Я всегда был уверен, что моя сила безотказно работает только на девушек. Но, вероятно, я чего-то не знаю о нравах современной полиции.

Они оба рассмеялись, после чего мужчина передал Маше гитару, послал ей воздушный поцелуй и умчался прочь.

Мэл всё ещё опасливо покосилась на полицейский участок. Там действительно было подозрительно тихо.

Сам же Григорий получил максимально неприятное сообщение и ехал уже по направлению к Рублевскому шоссе. Он понимал, что сейчас Барыня вновь будет что-то от него требовать, и ему ужасно не хотелось встречаться с этой женщиной. Однако ему также полезно было бы знать, где именно находится штаб-квартира Непримиримых, хотя Искуситель и опасался, что этот визит может стать для него последним.

Григорий подъехал к железным воротам, и охрана мгновенно пропустила его. Перед ним был каменный особняк без изысков. У дверей Григория уже ждал огромный мужчина – Герасим. Печорин помнил его по той злосчастной, но единственной встрече. Григорий всё ждал, когда же появится Чёрный Человек, но этот субъект почему-то отсутствовал.

Из одной комнаты Григорий уловил часть перепалки.

– То, что мы с твоей бабушкой хорошие друзья, не даёт тебе, молодой человек, право прогуливать мои занятия! – строго отчитывал кого-то Кирсанов.

– Павел Петрович, по литературе вы всё равно не найдёте в школе никого, кто был бы лучше меня. ЕГЭ я сдам. До него три месяца ещё! – отвечал капризный мальчишеский голос.

– Твоя музыка тебя доведёт, – не сдаваясь, продолжал ворчать Павел Петрович.

– Конечно. Да, да, да, все талантливые музыканты умирают молодыми… Я знаю, – даже не видя мальчишку, по его интонациям Печорин легко мог почувствовать, что тот закатывает глаза.

– Лутовинов, не огрызайся. И марш наверх. Достал уже, – устало проговорил Кирсанов.

– Я вас тоже люблю, Павел Петрович! – жизнерадостно отозвался оболтус.

Герасим проводил Печорина на второй этаж, в дальний кабинет, где сидела Варвара Петровна. Не успел Григорий войти, как откуда-то сверху прямо перед его носом опустилась чёрная тень и выпучила на него единственный глаз.

– Бу! – насмешливо воскликнул Чёрный Человек.

– Как же ты достал, – сквозь зубы процедил Печорин, обходя того, будто неодушевлённый предмет.

Варвара Петровна демонстративно положила руку на стол, будто призывая Григория склониться и поцеловать её. В этот раз Искуситель решил не усложнять себе жизнь и отделаться побыстрее.

После всех формальностей Печорин сел в кресло напротив Барыни.

– И чем обязан такой честью? – с деланой небрежностью спросил он.

– Удалось что-нибудь выяснить? А то как на своих нападать, так это ты в первых рядах, – с видимым недовольством заметила Варвара Петровна.

– О, мне было бы очень интересно посмотреть на этих самых своих, – в тон ей ответствовал Печорин. – Не представите?

– Вот ещё, – усмехнулась Барыня. – Так что там с Базаровым?

– Судя по тому, что я видел, он оборачивает время вспять. Даже не так. Создает некую новую реальность в какой-то мере. Его сила – это, своего рода, игнорирование магии, которой вы тут все пользуетесь. Он такой живёт в мире без магии. И вы не докажете ему обратное.

– А слабости?

– Да лишаешь его возможности сконцентрироваться, вот тебе и все слабости, – пожал плечами Григорий.

Чёрный Человек удовлетворённо кивнул:

– Пригодился ты, Печорин. В этот раз не буду тебе ничего показывать.

– Какой ты великодушный, – Печорин изобразил на своём лице оскал, который с большим трудом можно было принять за улыбку. Затем обернулся к Барыне: – Что-нибудь ещё?

– Нет, – улыбнулась краем губ Варвара Петровна. – Иди.

Григорий поспешил как можно быстрее встать и покинуть это место, но подходя к двери услышал:

– Ах, да. Я запамятовала. Думала, что же я хотела спросить, – издевательски протянула женщина. – Точно. Как так вышло, что вместо того, чтобы помочь Вию уничтожить Червей, ты им помог?

Григорий открыл было рот, чтобы оправдаться… но мир уже погрузился во тьму.

Иван открыл дверь своей квартиры и поставил на пол прихожей огромный рюкзак. Женские сапоги и разбросанная по полу одежда заставили его гневно кашлянуть.

Онегин и Виолетта проснулись в соседней комнате. Евгений шикнул девочке, она поцеловала его и уткнулась в подушку. Женя накинул на себя халат и вышел в прихожую.