Фаусто Грин – Книжные черви 3 (страница 77)
– Давай тогда лучше кофе допьём и поближе поглядим.
Женя, который видел, что люди входят в музей и выходят из него, решил, что, действительно, наблюдать с расстояния – не лучшая идея.
…Мэл и Онегин шли вокруг Политеха, пока не дошли до того места, где продолжались раскопки. Внизу копошились рабочие и гудела техника.
– Чёрт! – Маша вдруг схватилась за глаз. – Прострелило прям через висок.
– Я тоже почувствовал, – подтвердил Евгений.
– Женя, – Мэл подёргала молодого человека за рукав, – а ты уверен, что так должно быть?
Девушка указала на группу людей, которые раскапывали постройку ниже уровня улицы. Сначала Онегин не понял, что спутница имеет в виду, но затем тоже это увидел: ни у кого из рабочих не было теней.
– А это как-то с точки зрения физики объясняется?
– Думаю, нет. – Затем Евгений помахал рукой одному из рабочих: – Простите, обернитесь, пожалуйста! У вас тень…
Человек, который на секунду отвлёкся на Онегина, не понял, что кричит ему фриковатый молодой мужчина в ковбойской шляпе. В следующую секунду раздался грохот: часть строительных лесов, окружавших здание музея, обвалилась. Сквозь поднявшуюся пыль донеслись маты и проклятия рабочих. Никого не задело, но Стрелок понял, что нужно срочно уходить отсюда.
***
Владимир сидел в своей квартире в полном одиночестве. Его разум погружался во тьму. Все вокруг него снова были счастливы. А он? Он опять был совсем один.
Он не мог сбежать, как Иван. Никакого счастливого будущего у него не могло быть. Он не хотел искать правду, как Кирсанов. Усталость от многих лет противостояния накрывала его. Он не мог, как Барыня, фанатично желать ожерелья, хотя понимал, что попади артефакт в его руки, он обязательно бы воспользовался его возможностями. Он не мог быть с Чёрным Человеком. Тот был недоволен Шутце. Потому Владимир сидел на кухне в темноте. А ещё он не мог справиться с собой и теми несколькими листами бумаги, которые в последнее время он клал под подушку.
– О, глупый ребёнок, зачем ты вообще любила меня, зачем ты писала обо мне!.. Всё, чего я заслужил, – это забвение. За что ты растерзала моё сердце?.. За что я сам его растерзал? Или это ты, Чёрный Человек, погрузил меня во всё это?..
Ленский то истерически смеялся, то плакал. Он пил виски до тех пор, пока его сознание не поплыло, тогда ему захотелось упасть на кровать, чтобы получить долгожданное забытье.
Он не знал, что делать дальше. Несколько дней он просто напивался до беспамятства и тонул в своей ненависти. Только в этот раз он ненавидел себя самого. И это было новое чувство. Со злости Владимир разбил зеркало, за которым находился тайник, где Ленский хранил патроны к своей любимой винтовке. Он открыл коробочку и внимательно посмотрел на них…
***
– На Китай-городе и впрямь творится что-то очень странное, – заявил Онегин прямо с порога.
Тёркин, Кирсанов и Чацкий сидели в гостиной. Повсюду валялись документы, бумаги и рукописи. Казалось, мужчины и сами накрывались этими листами вместо клетчатых пледов.
– А у нас получилось найти немного информации, – ободряюще сказал Кирсанов и закурил трубку.
Курил и Тёркин. Базарова, чтобы бороться за здоровый образ жизни Червей, больше не было, а любителей подымить в доме имелось достаточно.
– «Ah shit, here we go again», – процитировал Чацкий мем из GTA.
Мэл фыркнула, хотя наличие Кирсанова, который сидел в гостиной квартиры Марго так, словно всегда был частью команды Червей, её, безусловно, смущало. Павел Петрович действительно был странным типом: то пробовал её убить, то спас во время драки с Ольгой… А ещё он не уволился из школы тогда, когда его работа там перестала быть нужна Непримиримым. При этом он находился среди тех, кто был замешан в её похищении. Мэл не доверяла ему, но Павел Петрович и не нуждался в доверии какого-то подростка.
***
– Итак. Эта тварь с Барыней была с самого начала или, точнее, с юношества. В юном возрасте мы выделили несколько моментов, которые могли быть связаны с его появлением. Это смерть отца Варвары, появление в их доме отчима и её побег, – начал Чичиков.
– А почему вы исключаете первый секс? Я читал, что для девушек это очень важно, – вклинился Онегин, словно знаток женских сердец. И почесал лоб.
– Потому что… – Чичиков замялся. – Если честно, мы как-то об этом не подумали…
– Видимо, потому что вы не девушки, – невесело усмехнулась Мэл.
– Ну, Чёрный Человек воплощает много всего неприятного… Он способен погрузить человека в худшие воспоминания его жизни и не выпускать оттуда долгое время. Вот мы и думаем: что за воспоминание было у старухи? Чем он её пугал? Вряд ли она добровольно сотрудничала с ним, – проговорил Чацкий и вдруг посмотрел на Машу: – Слушай, а девушкам правда важен первый секс?
За этот вопрос Саша тут же получил от Мэл подзатыльник. Она занервничала, залилась краской, вспоминая свой единственный и максимально трагический опыт.
–Ну, вообще-то да, это неприятно. И я вот запомнила. И с удовольствием оторвала бы голову тому, кто подарил мне такие впечатления, – всё-таки призналась она.
– Малолетний дебил Олег уже её потерял, – отметил Павел Петрович. – Скажи спасибо Вию.
– Что? – Мэл была удивлена и разочарована.
– Посмотри записи с наружных камер. Чудесное видео. Выглядит как индийское кино. Спецэффекты на уровне, – порекомендовал Тёркин. – Паша, который не наш, точнее, который был не наш, а теперь наш, узнал в одной из жертв Вия внучка Варвары Петровны. И вряд ли это бабушка его скормила чудовищу. Это, собственно, ещё один камень на чашу весов того, что Чёрный Человек ведёт какую-то свою игру.
Мэл выругалась.
– Я хотела избавиться от него сама! – девушка стукнула кулаком по подлокотнику дивана и затрясла рукой: удар оказался неудачным.
– Мэл, сейчас не время, – сказал Чацкий серьёзным голосом. – Так ты говоришь, что секс тоже может быть знаковым?
Маша мрачно кивнула.
Муму вдруг взвизгнула, словно её ужалила оса. На долю секунды в сознании её чётко отпечатались три слова: «первый нерождённый ребёнок».
– Что? – Герасим услышал, что сказала Муму, однако, когда попытался повторить её слова, понял, что не может ничего произнести. – Не могу повторить, что сказала Муму, но чувствую, что это важно.
– Чёрт! Муму, ты же умная собака, скажи сама, – попросил Тёркин и открыл на ноутбуке алфавит. Муму лапой стала тыкать в буквы, а Вася – собирать слово.
– Первый нерождённый ребёнок… Муму, откуда ты?..
Но собака только тронула лапой свою голову и затем показала на люстру.
– А, озарение, – догадался Солдат. – Так, похоже я тоже начинаю её понимать.
– Если озарение Муму – наша версия, получается, это её ребенок? Чёрный Человек – её дитя? – предположил Онегин.
– Скорее всего, её неродившийся ребёнок, – поправил Чичиков.
– Ну, – задумчиво протянула Мэл, – определённый смысл в этом есть. У многих женщин съезжает башка после родов, или абортов, или выкидышей. Это всё мерзко и очень на женском, но, судя по тому, какая эта старуха неадекватная, вполне возможно, что до Тургенева у неё мог быть ребёнок…
– Я не понимаю: если она породила Чёрного Человека, то кто она? Ведьма? Человек? Тоже герой? – озадачился Онегин.
– Ну, что она ведьма, я бы не стал списывать со счетов. Когда ей принесли фото её внуков – детей старшего брата Ивана – она порезала их ножницами, и мальцы, все трое, не пережили зиму, – мрачно сообщил Герасим.
– Этот эпизод тоже мог быть связан с Чёрным Человеком… – заметил Чичиков.
– Чёрный Человек – это скопление безумия, я не могу описать его иначе. Что, если он с самого своего появления ей управлял? И она сходила с ума, – предположил Павел Петрович.
– Но почему он так прицепился именно к семье Тургенева? – обвёл взглядом присутствующих Чацкий.
– Не знаю, – пожал плечами Кирсанов. – Этого я не знаю. Но если он её неродившийся ребёнок, то куда ему от своей семьи деться?
– А то, что он потусторонняя сущность, вы исключаете? – вбросил новую тему для обсуждения Малыш. – Я тут, пока вы копались в бумагах и воспоминаниях, чутка погуглил, кто вообще про него писал. Есенин, Лавкрафт, Кинг и ещё куча других авторов.
– Если бы он был персонажем, ожерелье бы стёрло его. Он что-то другое. Но мысль, что он потусторонняя сущность, неплоха, – согласился Онегин.
– А может, он как Самара из «Звонка»? Типа злой дух, который обиделся на своих родителей, утопивших его в колодце, и теперь всех кошмарит? – предположил Чацкий. – Ну, в том смысле, что авторы – это как бы наши родители…
– Хорошая версия, но нет, – покачал головой Кирсанов, который тоже любил хорроры. – Он ненавидит всех творцов без разбору, не только писателей. Что наводит меня на мысли о том, что у него нет какого-то одного конкретного автора…
– Он убивал творческих людей, – пробормотал Тёркин, – ему нужны были их смерти. Непримиримые убивали молодых авторов – потенциальных творцов, которые могли породить кого-то вроде нас. Быть может, всё это требовалось Чёрному Человеку в первую очередь для того, чтобы не иссякал поток кандидатов на роль будущих Непримиримых? Ну, вроде как, остаются обиженные герои недописанных произведений, которых потом очень удобно вербовать…
– Но чем ему не угодили остальные творцы? Те, которые не писатели? – задумчиво проговорил Чичиков.
– Да, что-то не складывается, – вынужден был признать Солдат.