– Старая сука, что ты себе позволяешь! – вырвалось у бедняжки.
А в следующий момент она схватилась за голову и рухнула на пол. Чёрный Человек с интересом наблюдал за испытуемой, которая корчилась от боли.
– Много гонору, – мрачно сказала Варвара Петровна. – Ломай.
Чёрный Человек щёлкнул пальцами, и все в комнате поняли, что в голове новенькой происходило что-то поистине жуткое. Эта мука была показательна. Напоминание всем. И одновременно наблюдение за реакцией присутствующих. Идеальная реакция предполагала садистское удовольствие от зрелища. Допустимая – равнодушное наблюдение. Неприемлемая – сопереживание.
Марина умоляла, пыталась бороться, то раздвигала, то пробовала свести свои стройные девичьи ноги. То кусала себя за руку, то неожиданно начинала ласкать себя.
– Что она видит? – спросил Ленский.
– Кажется, её прилюдно насилует Печорин. Возможно, не один. И, возможно, ей даже нравится, – присвистнул тёмный силуэт.
– Может быть, хватит? – спросила Оксана. – Зачем это?
– Оксаночка, родители этой кобылы мешали моему бизнесу. Я хочу насладиться тем, как их отпрыск мучается. Вы что-то имеете против? – елейным голоском отозвалась Варвара Петровна.
– Нет, – спокойно произнесла Оксана. – Но разве в теле сейчас мучается не одна из нас?
– Ах, да, точно! – засмеялась Варвара Петровна, делая вид, будто это для неё новость.
Чёрный Человек остановил пытку.
Девушка закричала. Придя в себя, она попыталась наброситься на первого, кто стоял рядом, – а это оказался Павел Петрович Кирсанов. Но Тень схватил девушку за волосы и подтащил к Барыне. Та сидела в кресле, скрестив ноги. Перед ней, всё ещё рыдая от злости и стыда, на коленях стояла Мери.
– Целуй туфли госпожи, – засмеялся Чёрный Человек и подтолкнул Мери в сторону сидящей Варвары Петровны. Но бедняжка сопротивлялась.
– Послушание – это очень важное качество для молодых девиц, – назидательно подняла указательный палец к потолку Барыня. – Не менее важное, чем воспитание. Кстати, о воспитании. Как ты смотришь на то, чтобы драгоценных родителей «сосуда», в котором ты возродилась, например, посадили? Они и так потратили все свои деньги, чтобы спасти дочь, но может же выясниться, что деньги были вовсе не их. Или вот друзья «сосуда». С ними тоже может что-то нехорошее произойти…
– О, как я вас ненавижу, – выдохнула Княжна. – Кто бы вы ни были…
– Это мы уже проходили, и не раз, – равнодушно отозвалась женщина и посмотрела на Чёрного Человека.
– Да отдадим её родителям и друзьям прекрасные записи с наших камер, как она тут на ковре корчилась. Полагаю, все будут в восторге, – проговорил Тень.
– Зачем вы унижаете меня? – спросила Мери. – Вас Гриша послал?
– Потому что ты заслуживаешь унижения. Ты всегда унижалась, княжна Мери, и мы воздаём тебе по заслугам, – улыбнулся Безликий.
– Я лучше умру, – сквозь зубы выплюнула Мери.
– О-о-о-о, нет – так мы не договаривались, – протянула Барыня.
Мери нашла взглядом Ипполита Матвеевича и обратилась к нему:
– Это ваши ответы? Что вы сделали со мной?
– Княжна Мери, мы призвали тебя в тело школьницы, которая умирала, потому что родители девицы заплатили за это хорошие деньги. Теперь ты служишь нам. Ты будешь помогать нам собирать волшебное ожерелье и устранять творцов. Полагаю, тебе очень не нравится, что с тобой сделал Печорин? Так вот, в твоём лице тот, кто тебя придумал, высмеял всех женщин, которые его игнорировали. Ты – лишь вымещение злобы сомнительного божка, – сказала хозяйка поместья.
– Да ты бредишь, старая мразь, – оскалилась Княжна.
– Уведи её куда-нибудь и проведи урок послушания, – брезгливо сказала Барыня. – Похоже, она не очень понимает.
Герасим подошёл к несчастной гостье и, схватив за волосы, поволок прочь. Мери отбивалась, но всё было бесполезно.
– Дамы и господа, кто желающий? – спросила Варвара Петровна.
– Я, – глухо отозвался Кирсанов.
Чёрный Человек присвистнул.
– Ты не староват? Я думал отдать её Володе, – вымолвил Тень.
– Справлюсь, – выдохнул Павел, расстегивая рубашку.
*
Павел Петрович часто спускался в этот подвал. Он знал, что здесь делали. Кто-то ради того, чтобы выслужиться. Кто-то из садистского удовольствия. Сам же Ирландец спускался сюда, чтобы не допустить чудовищных мучений и так изнурённых героев.
Когда он вошёл в подвал, обнажённая девушка лежала на полу и слёзы текли из её глаз. Мужчина снял с себя рубашку и протянул ей.
– Мери, держите. Только тихо. Не ругайтесь и постарайтесь меня послушать. Вы попали в серьёзную передрягу. Вам тяжело. Но нужно терпеть. Иначе дальше будет только хуже. Я расскажу вам, кто вы и зачем. Но это позже. Сейчас же, я верю, что вы хорошая актриса. Устроим для них спектакль.
Павел Петрович протянул девушке руку. И её дрожащие пальцы схватили его в ответ.
Мери напоминала ему другого человека. Девочку, которую он не видел почти сто лет, дитя, которое пропало и глупо погибло. Малютку, которая для него была как дочь. Но которая даже не знала, кто всё это время старался облегчить её страдания. Её звали Катерина…
*
Громкие всхлипывания, стоны и мольбы никому не оставили сомнений в том, что Павел Петрович делал с Мери. После того, как она, шатаясь, вышла из подвала, подошла к Барыне и поцеловала носок её туфли, женщина осталась довольна.
Мери отмыли, одели, посадили за общий стол. Познакомили с каждым из Непримиримых. Всем она покорно кивала и улыбалась. Так, как сказал ей делать Кирсанов. Она совершала это ради того, чтобы спасти семью, которая не была ей родной. Ради того, чтобы спасти друзей, что не были ей близкими людьми, и чтобы выжить самой и всё изменить. Злоба питала эту девушку. Ярость и ненависть – то, что давало ей силы. Это были чувства и Марины, и княжны Мери.
*
Новость о том, что Марина вышла из комы, облетела всех её знакомых. Год спустя не остался в стороне и Егор, написав коронное: «С возвращением, спящая красавица».
После этого сообщения всё встало на свои места. Она велась на каждую его уловку, бегала за ним, мучила себя, а он, зная о её проблемах со здоровьем, просто продолжал с ней играть. И, безусловно, сейчас желал продолжить вновь.
А дальше были родители, что продали всё, лишь бы вернуть её к жизни, был год, целый год потерянной жизни. Без концертов о «Sky» забыли так же быстро, как и узнали. Нужно было начинать всё с самого начала.
Всё из-за её идиотской влюблённости.
Гнев. Вот всё, что она испытывала. И, как решила Мери, наступило время, когда нужно было дать отпор.
*
Егор курил возле клуба. В свете неоновых ламп он был всё так же привлекателен и слащаво-омерзителен, как показалось Мери. Она не видела его почти двенадцать месяцев, но не чувствовала ни радости от приближающейся встречи, ни любви, ни адреналина, накатывающего вместе с эмоциями. Перед ней стоял человек, по вине которого Марина потеряла почти всё.
– Ты украл у меня мою жизнь, – вместо приветствия процедила девушка.
– Я не заставлял тебя бегать за мной весь прошлый год, Мария. Ой, прости, Марина, – делано извинился Егор.
– Мери, – произнесла сквозь зубы юная леди, словно сама того не замечая.
Егор пожал плечами.
Девушке хотелось убить его прямо на месте, при свидетелях. Было словно что-то ещё, что усиливало её ненависть. Будто парень воплощал собой кого-то ещё, другого человека, также причинившего ей сильную боль. Такую же сильную, как и Егор? Разве такое возможно? Девушке казалось, что двоих таких за одну жизнь она бы точно не вынесла.
– Это всё, что ты мне хотела сказать? У меня выступление. Не всех же забывают, как… – Егор пощёлкал пальцами, будто припоминая, – «Sky».
Он глумился. Только теперь не за её спиной, а прямо в лицо.
– Забывают, – прошептала девушка.
Она понимала, что Марину забыли. Всё, о чём мечтала эта девушка, рухнуло. Знакомое чувство. Которое сменилось гневом. Тысячи воспоминаний в её голове разбивались и складывались в новый витраж.
Она не была Мариной. Точнее, сейчас она занимала тело этой девушки. Ей была известна история бедняжки, которая любила и довела себя этой любовью. Кома. Никаких шансов. Только странная организация, предложившая попробовать новое лекарство, которое могло спасти… Призыв. Тело умирающей было использовано для заточения души книжного героя. Марина действительно умерла, но Мери получила её память и переживания. Вдобавок к своим собственным.
– Марине больно, – сказала девушка и заплакала. Но Егор и остальные просто не обращали на неё никакого внимания.
До тех пор, пока бутылки, валяющиеся рядом, не начали лопаться.
Юноша попытался что-то сказать, обратить внимание других на это необычное явление… но вдруг схватился за уши. Казалось, ещё миг, – и его голова разобьётся, как те самые стекляшки…
Мери наслаждалась, наблюдая за тем, как этот парень катался по земле среди осколков, схватившись за уши. Княжна взвешивала все «за» и «против», думая, стоит ли переходить черту. Но тут… до неё донёсся шум толпы. Такой неожиданный и притягательный. Гнев сменился эйфорией.
Мери перешагнула через корчившегося от боли юношу. Она шла по коридору клуба вперёд – к сцене. Марина хотела петь. Это была её мечта. Мечта, которая никогда не сбудется. Зачем нужно было рушить чистые надежды девушки?
