Удача улыбнулась Родиону тогда, когда он совсем не ждал. Почти возле своей квартирки на Васильевском острове, во дворе, он встретил пьющих неформалов, которые попросили у него сигарет. Родион завёл разговор, оценил косуху, рассказал про одного своего знакомого. И девица с яркими кислотно-салатовыми волосами и огромными тоннелями в ушах, скорчив недовольную мину, вдруг выпалила:
– Косичка… Был у меня перепихон с таким как-то раз. Он мало того, что меня всё время называл именем другой бабы, так ещё и полное бревно. Ну, я датая была… Мне, знаешь, надо было напряг сбросить. На лице посидела, и так сгодился.
– Помнишь, где ты его подцепила?
– Тебе он не понравится, – ухмыльнулась девица. – Давай со мной лучше.
Понимая, к чему клонит юная искательница приключений, Родион достал тысячную купюру и вручил ей.
– Лучше бухла и сигарет себе купи. А мне ещё разобраться с ним нужно.
Девушка одобрительно кивнула.
– Есть клубешник один на Некрасова, где с Маяковкой пересекается. Он там, в подвале для своих. Спросят от кого – скажи «от Долли». Спроси Анархиста, пацана опиши, он расскажет. Он там многим задолжал.
*
Добраться до злачного места не составило труда, как и проникнуть внутрь. Анархистом оказался мужик-карлик, который был барменом. Он в красках описывал, какой погром устроил мелкий звездюк, когда пришёл в этот бар в поисках тех, кто одолжил бы ему денег на дозу. После чего в клуб мальчишку больше не пускали. А самое главное, что жил малец где-то в районе дома Бака, что сужало круг поисков. Родион положился на удачу и снял себе комнату в этой округе, чтобы было проще прочёсывать местность. Словно наградой за долгие поиски ему приснилась Соня, но мельком. И она отчаянно звала Раскольникова.
*
После одиннадцати вечера Родион вышел из дома, чтобы пройтись до магазина, как вдруг ему стало неспокойно. Руки затряслись. Участился пульс. И он бросился во дворы.
Кровь в голове пульсировала. Он услышал всхлипывание.
В тёмном переулке, освещённом лишь тусклой жёлтой лампочкой одинокого фонаря, на снегу лежали два мужских тела, истекающих кровью. Рядом, прислонившись к стене, сидел мальчишка. На его плече подрёмывала девушка, одетая в розовую шубку, чулки и сапоги на шпильке. Волосы её волнами спадали на плечи.
– Соня! – крикнул Родион и бросился к спящей.
– Не подходи! – огрызнулся пацан, который был весь в слезах и крови. В нём можно было узнать того самого мальчишку из сна.
Родион попытался пошевелиться, но встал как вкопанный.
– Соня! – отчаянно закричал Раскольников.
Девушка открыла глаза. Она уже не могла различить своего дорогого друга, но точно слышала его голос.
– Родион… – прошептала она, – Родя… Саша, пусти его…
– Подойди, – рыдая, сказал малец, и тогда Раскольников сдвинулся с места. Он упал на колени перед Соней и увидел, что она вся в крови. Ни секунды не думая, он выхватил мобильный, чтобы позвонить в скорую, но девушка вцепилась в его руку.
– Не… надо. Не… успеют, – прошептала Мармеладова.
Родион ощупывал тело девушки, но не находил ран.
– Я силу потратила… Его… вытащила…
Мир Родиона разбился вдребезги. Долгожданный момент встречи. Девушка, что он любил. Девушка, которую он искал. Умирала. И он ничего не мог сделать. Раскольников буквально силой вырвал тело своей возлюбленной из объятий мальчишки.
– Поклянись… Поклянись мне, что защитишь Сашу, – проговорила Соня, и голос её на миг стал твёрдым и уверенным: – Спаси его!
– Я клянусь, – без промедления ответил молодой человек, и слова эти были полны решимости.
– Братик, – обратилась Соня к Чацкому, – слушай Родиона. Он всё тебе расскажет… Я всегда буду с тобой, – вцепившись в руку Раскольникова, сказала Мармеладова и в последний раз взглянула на старого друга.
Из уст Раскольникова так и не вырвалось: «Я тебя люблю» – он на миг онемел. А затем тело девушки рассыпалось в пыль. Увидев это, Чацкий закричал и бросился прочь из переулка.
Действуя только на инстинктах, Родион вскочил и устремился за мальчишкой. Он не помнил погони. Казалось, только что его возлюбленная умерла на его глазах, а вот он уже стоял на Литейном мосту. Редкие машины проезжали мимо. Холодный ветер буквально сбивал с ног. А через перила уже перелезал мальчишка. Всё произошло стремительно. Мальчик сделал шаг с моста. Родион бросился следом, успев ухватиться за перила.
– Она не хотела бы твоей смерти! – кричал Раскольников и пытался затащить подростка обратно на мост.
– Пусти меня, я больше не хочу жить! Какой смысл в этом всём! Я хочу вернуться домой! Я хочу вернуться домой!
Нева в тот ещё год не встала. Родион понимал, что если сейчас разожмёт руку – этот безумный юнец погибнет. Вокруг в эту морозную ночь, как на зло, не было никого.
– Не отпускай мою руку! – кричал Раскольников.
В этот самый момент Саша дрогнул, словно испугался дуновения ветра, и вдруг осознал, что боится неизвестности. Он ухватил крепче спасительную руку и попытался подтянуться, как вдруг сам Родион соскользнул. Рука ещё долю секунды держалась за ограду, он понимал всё бедственное их положение. Катастрофа была неминуема. Теперь они вдвоём висели над холодной разверзшейся бездной. Пальцы разжались сами собой, и они оба полетели в воду.
*
Чацкий открыл глаза. Он лежал на причале. Рядом неподвижно распластался Раскольников. Было холодно.
– Эй… ты живой? – осматриваясь, спросил паренёк.
Раскольников открыл глаза.
– Мы точно упали в воду. Но моя одежда сухая. Это было видение? – никак не унимался мальчишка.
Родион тоже не помнил, что произошло в последние несколько минут. Он заметил, что на берегу рядом с ними сидела собака. Пушистая, с умной мордой и короткими лапками. Она внимательно их слушала.
– Если вы будете лежать на холодных камнях, то точно себе что-нибудь отморозите, – донёсся мужской голос.
С набережной к ним спускался ещё один человек в чёрном пальто с капюшоном. Родион попробовал встать.
– Ты их знаешь? – спросил он у Саши.
Тот отрицательно помотал головой. Силуэт в пальто хмыкнул.
– Муму, ты объяснишь, или мне?
– А сам? – произнесла собака.
Раскольников перекрестился. Чацкий в упор уставился на животное, не произнося ни слова. Родион вскочил. В голове всё складывалось. Уж не те ли это существа, от которых Соня хотела защитить Чацкого, стояли перед ними?
– Вы убили Соню? – спросил Раскольников.
Мужчина в пальто посмотрел на свою четвероногую спутницу.
– Сони нет, значит, больше. Как давно? – неожиданно спросил пушистый зверёк у Родиона, потому что у Чацкого было спрашивать бесполезно: он сидел как пришибленный и переводил взгляд с реки на собаку, с собаки на Родиона и обратно.
– Недавно, – неопределённо ответил Родион.
Мужчина в капюшоне выругался.
– Тебя как звать? – обратился он к Раскольникову.
– Родион.
– Ищущий справедливости убийца старушек, значит. Кто второй?
Чацкий встал рядом с Раскольниковым. Ему казалось, что они попали в западню. Говорящая собака и этот человек не внушали доверия, Родион тоже, но его знала Соня.
– Забудь, что ты нас видел, и убирайся отсюда, – скомандовал Саша.
Животное попыталось лапками закрыть уши. Базаров стоял, не шелохнувшись. Воспользовавшись заминкой, Чацкий и Раскольников бросились бежать вверх по лестнице.
– Не верю, – донеслось ледяным тоном из уст незнакомца.
И беглецы оказались на том же месте, где и несколько секунд назад.
– Прости, мальчик, но я не тот противник, который тебе по зубам, – сказал человек в капюшоне.
– Что это было сейчас? – опешил Чацкий.
– Нигилизм, – ответила Муму. – Ни во что не верит он, в смерть даже вашу. А отпускать и подавно не желает он вас.
Родион вздохнул.
