Faster – Шустряк (страница 64)
В отличии от матери отец ожил, она тогда не знала, что дробью в спину убить пустыша не так–то просто, а именно ей было заряжено ружьё. Восставший родственник просто заурчал и вцепился ей в ногу, дополнительные патроны имелись, коробка с ними осталась в машине, но доползти до нее шансов не было, и она начала бить ожившего мертвеца прикладом по голове. Ей удалось вырваться и даже убежать, сломя голову, после чего спрятаться в непонятном помещении, которое она толком не запомнила. Там она и осталась лежать, истекая кровью, пока через день её там не нашли два рейдера, так она и попала в стаб, который они Рамштайном называли.
Полгода она там была вынуждена отрабатывать своё спасение и проживание единственным доступным для девушки способом, пока не решилась на побег. Дороги к нормальным стабам она не знала, лишь примерное направление, решив, что лучше уж быть сожранной тварями, чем так жить, под предлогом прогулки возле стаба, сбежала. По пути её подобрали стронги, которые вели за мурами наблюдение, сперва решив, что она одна из них, отправили на допрос, но поняв, что изловили беглянку, переправили в Бастион. Приютил её какой–то местный рейдер, дал кров, ничего не прося взамен, говорил, что она похожа на его внучку, хотя самому и тридцати на вид не было. Правда, жить полностью на готовом ей совесть не позволила, и она взяла на себя всю работу по дому и быту, неоднократно, отказываясь от помощи наемной силы, ну и сама начала тренироваться для того, чтобы иметь возможность отомстить мурам.
Через год он ушел в рейд с дальниками и не вернулся, факт его смерти был подтвержден членами его группы, а по оставленному завещанию все его имущество переходило к ней. Он жил тут давно и собирал жемчуг, чтобы купить белую, очень хотел спасти свою внучку, с которой он попал в этот мир, но так и не смог этого сделать. Оставшегося жемчуга ей хватает для спокойной жизни в стабе, тем более, что капитал у него был даже в Клине. Когда мы подошли к моему дому, возле двери переминался с ноги на ногу посыльный, с двумя внушительными авоськами, отказавшись от чаевых, он нас быстро покинул. До глубокой ночи мы сидели на маленькой террасе, потягивая виски и поглощая принесенную нам снедь.
Утром Гала покинула меня, опять отказавшись от того, чтобы я её проводил, такая особенность в ней меня немного раздражает, но это не самая худшая черта в девушке. Перекусив остатками вчерашнего банкета, убранными в холодильник, я окинул взглядом дом и решил, что, наверное, нужно озадачится домработницей, мне даже показалось, что я опять почуял спертый воздух как вчера, хотя и открыл окно. Одевшись, я направился в Оазис, чтобы рассчитаться по вчерашним долгам, заодно и позавтракать в Тихой Гавани, расположенной в двух шагах от него.
— Доброе утро, — поприветствовал я официанта, натиравшего бокалы за барной стойкой.
— И вам доброго, — развернулся он ко мне, — я так понимаю Шустряк?
— Да, тут за мной должок образовался, хотелось бы закрыть.
— Секунду, — он стал перелистывать страницы блокнота, — семь тысяч триста пять кредитов.
— Это что же за бухо тут назаказывали? — я аж присвистнул, протягивая ему карту.
— Очень дорогое и редкое, — ответил он, — проводя операцию.
Поблагодарив официанта, я зашел в Тихую гавань, заказав завтрак и сразу поинтересовавшись у бармена как мне увидеть Шатуна. Дородный мужик, сидевший на высоком трехногом стуле, сказал мне, что сейчас они с группой на полигоне и раньше обеда вернуться не должны. Ну что же, решил я, есть у меня и другие планы. Дел намеченных на сегодня было много и ближайшим местом для меня была оружейке, где работал парень, которому так приглянулся мой слонобой.
Я неспешно прогулялся, миновав несколько перекрестков, вдыхая еще не пыльный воздух раннего утра, с асфальтом в стабе была беда, имелись конечно улицы, выложенные камнем, но их было немного, из–за чего под ногами, почти везде, была неприкрытая земля или в лучшем случае каменное крошево. До оружейного магазинчика я добрался быстро, за прилавком все тот же парень чистил ствол неизвестного мне вида, хотя я и не стремился особенно разбираться в оружии, но делать это в местных реалиях мне все же нужно.
— Приветствую тебя, Шустряк, — как всегда добродушно отреагировал парень, когда я зашел внутрь.
— И тебе здравствовать, я погляжу, клиентура твоя еще спит?
— Спит конечно, — подтвердил он.
— А сам зачем тогда в такую рань магазин открываешь?
— Кто рано встает, тому элитник во сне хрен не откусит, — пошутил он, вглядываясь в отверстие ствола, и опять принялся его начищать.
— Чей–то? — спросил я, указав на разобранное оружие.
— Угу, — подтвердил он, — на днях муров, севернее у черноты, постреляли, много оружия сдали, в том числе и пару таких.
— Что за ствол?
— Не помню, я тебе показывал, что местные предпочитают или нет?
— Не припомню, но ты много чего предлагал…
— Стволы эти местные кличут шакалами, вообще маркируются они ШАК‑12, в другой реальности АШ‑12, и уж очень редко, такие обычно из берегового таскают, кличутся просто КАШ, в общем, у военных во всех реальностях с воображением одинаково плохо. Но те, что Шатун со своей командой тащит, именно ШАК‑12, так к ним и прилипло. Калибр тоже от реальности к реальности прыгает, но не сильно, местные все под двенадцать и семь на пятьдесят пять миллиметров, а вот из берегового притаскивали и более странные варианты. Там вообще где–то нашли кластер с оружием, но как будто кто–то поигрался с калибрами, все через зад, вот и КАШ их с калибром двенадцать и два на шестьдесят пять только у них и ходит. В наших местах под него и цинка патронов нет, только через ксера заказывать, а за такой эксклюзив, сам понимаешь, и цена соответствующая.
— Интересно, я слышал, что за Колизеем наши калибры вообще не входу, больше американское?
— Есть такое, — подтвердил он, — но уних там и нашего достаточно, правда все под АК‑74, и вообще, под калибр пятерки, не то, что у нас тут разброд и шатание.
— Так, чем ствол то хорош? — спросил я, когда парень уже приступил к сборке.
— Короткий, удобный, убойный, — перечислил он мне достоинства и лязгнул, устанавливая последнюю деталь на место, после чего придвинул по ветрине оружие ко мне, а сам принялся оттирать руки тряпкой, смоченной в жидкости, по вони даже хуже, чем бензин. — Вот твой чего может, кусача снять гарантированно и все?
— Кусача точно снимает без вопросов, да рубера не сильно зачешуившегося может покромсать, но уже по тяжёлой, те кто по матерее уже все, но я и не стремлюсь к открытому бою с такими тварями. Если уж тебя в открытую рубер или элитник спалил, тут на шум пофиг, я подствольник использую, любую тварь пробивает.
— Так уж и пробивает элитника? — он мне явно не поверил.
— У меня в него ВКО‑25 вставляются, слышал?
— Слышал, правда только гранатомет для них видел, как в подствольник их втыкать не представляю себе.
— Нормально, один рубер оценил, я к ним описание читал, он гарантированно десять сантиметров брони шьют, до двадцати металла и бетона полметра. Но самое главное, что помимо кумулятивного удара там еще и осколочная часть имеется, в общем, тогда лапу тваре напрочь отстегнуло. Наставник мне сказал, что на элитника и двух хватит, с очень матерым конечно вопрос, там вдруг дары хитрые есть, но все же.
— А грохоту то будет!
— Да если тебя элитка жует, тебе уже как–то не до шума, — парировал я его аргумент. — А автоматик то потяжелее моего будет, причем это он еще даже без обвеса и магазина?
— Ну да, сам понимаешь, под такой калибр и металл посерьезней быть должен, твой он с обвесами и магазином чуть больше пяти потянет, а этот голый с глушаком шесть уже весит, а без него с этой штукой лучше по кластерам не ходить, грохоту будет так, что с пекла придут.
— О, кстати о грохоте, — я положил на витрину шакала и полез в спортивную сумку, с которой я ходил по стабу. Достав деревянную коробку с одним из револьверов, что я забрал на базе, выложил её и с верху положил две кобуры.
— Добыл еще одного на продажу, — поинтересовался продавец, у которого явно засветились глаза.
— Нет, — ответил я коротко, — этот тебе.
— Как и обещал, две черных за него дать могу, а лучше патронами на твой калаш, даже счет могу тебе открыть, будешь приходить и брать, — быстро выговорил он.
— Неужели есть выгодный клиент для перепродажи, — поинтересовался я.
— Что ты, я сам о таком мечтаю, пушка способная любого уложить вплоть до рубера, это же просто мечта, — протянул он. А вид брутальный до эксклюзива.
— Ну тогда вот этот на продажу, выложил я бесшумный пистолет и полторы сотни патронов, бери под реализацию, деньги переведёшь на счёт.
— Хорошо, ответил он, осматривая выложенное добро.
— А револьвер дарю тебе, патроны, думаю, проблемой для тебя не станут, — еще немного порывшись, я выложил глушитель для него.
— Подарок? — протянул он свой вопрос.
— Да, забирай, нужно будет еще достану, проблема только донести, уж больно он тяжёлый.
С одной стороны, продать его было бы выгодно, но в жемчуге я потребности не испытываю, от слова совсем, я вообще при желании могу теперь напотрошить любое количество, если прижмёт. А с другой стороны, лишний хороший знакомый в стабе всегда нужен, до друзей мы с ним не дойдем, но расположить к себе его стоит. Человек за прилавком оружейного магазина в Улье не плохой знакомец и может выручить в момент нужды.