Faster – Шустряк (страница 4)

Пока ужинал, солнце медленно подползало к краям деревьев на противоположенном берегу. Я ел разогретую консерву, запивая водой из бутылки, как вдруг замер от происходящего перед моими глазами. Едва ли треть светила успела скрыться за макушками деревьев, как оно вдруг стремительно почернело, а продвинувшись еще немного взорвалось черными осколками, что разлетелись вдоль горизонта. Я замер, и даже не понял, что сразу настала ночь, никаких тебе сумерек или заката. Оторопев от наставшей тьмы вокруг, в которой только отблески пламени костра освещали окружавшее меня пространство.

— Это что за херня, — выматерился я тихо себе под нос. Отойдя от ступора, поднял голову, и выматерился еще раз, уже в полный голос. В небе, вместо привычного глазу млечного пути, развернулась абсолютно незнакомая и футуристическая картина, на которой было небольшое количество больших очень ярких точек, и несколько звездных туманностей, которые были так близко, что никаких аналогий с родным небом даже не возникло. Рассматривая сей пейзаж, я все больше и больше осознавал, что происходящий во круг меня феномен явно не рядовое событие.

Глава 4

Проснулся на рассвете, с головной болью и сильной жаждой, нарубил мелких сухих веток, развел костер. Утром большой костер мне не был нужен. Позавтракал разогретой консервой, стал собирать палатку и вещи. Заваленная на бок яхта по–прежнему была на своём месте, как и обломок киля, который перестал стучаться об борт из–за уменьшившегося течения. Солнце уже озарило небосвод первыми лучами, стерев странную картину на небе, что я наблюдал ночью.

Залив костер, выдвинулся вниз по течению. Вдоль реки продолжал пробираться в течении всего дня, не замечая никаких изменений в обстановке. Наш дальневосточный лес — это еще то препятствие, состоящее из переплетённой травы и низкорослых кустарников, мешающих движению, а поваленные стволы все время заставляют менять маршрут. Я старался не отходить далеко от русла, в надежде заметить проплывающее мимо судно. В очередной раз, обходя массивный заваленный ствол, я вышел почти на берег, где не смог обнаружить следы разлива воды. Теория о мощной волне, которая и так трещала по швам, сейчас оказалась разорванной в клочья.

Вечер ознаменовался излишней усталостью и усилившимся шумом в ушах с общим ухудшением самочувствия. Допив вторую бутылку воды, решил остаться на ночёвку тут, разложив палатку и подогрев на сухом горючем очередную консерву, приступил к нехитрому ужину. Необычный закат повторился, так же как и чужое небо после него, усталость валила с ног.

Утро настало не сразу, желания шевелиться совершенно не наблюдалось, еда не лезла в рот, и недоеденные пол банки я просто закопал в землю. Непонятная жажда сушила все больше и больше, вода или чай утоляли её, но она быстро возвращалась. Текущее состояние никак не соответствовало легкому сотрясению, что я предположил изначально, вспомнился химический запах и странный вкус во рту. Есть вероятность, что во время болтанки, когда я был без сознания, успел наглотаться химии, вот только не припомню чтобы на яхте было что–то такое. Собрав все вещи, я двинулся вперед. Пробираясь через очередные заросли, я практически выпал на покрытую лишайником землю. Такой переход меня нешуточно озадачил.

У меня за спиной находился обычный, родной для меня лес, с высоким подлеском и травой, сплетавшей все в едва проходимую чащобу, в то время как к нему прилегал кусок почти классического европейского леса. Невысокая трава, почва в основном, покрытая мхами и лишайниками, меня сильно озадачила. Редко растущие деревья совершенно непохожие на те, что я привык видеть в лесу, разбавлялись редкими кустами давая хорошую видимость. Замерев, я еще раз осмотрел почти осязаемую линию, разделявшую два столь разных растительных мира. В голове возникло несколько вариантов таких как гольф–клуб или дендрарий, но в любом случае это рукотворное явление, а следовательно, где–то дальше от реки должны быть люди, возможно база отдыха или другое загородное заведение.

Уходить от воды я не планировал, но текущая ситуация указывает на правильность решения, разве что необходимо позаботиться о запасе воды, особенно с учетом постоянной жажды. Из рюкзака я достал фильтр трубочку для воды, клейкую ленту и опустошенную во время похода бутылку. С помощью нехитрых манипуляций создал походный фильтр, пополнив запасы воды. Поскольку тары больше нет, в последней бутылке оставил грязную воду, закрутив крышку, как освободится ёмкость можно, будет до фильтровать.

Закончив с непредвиденной остановкой, направился вглубь нового леса постепенно удаляясь от реки. Самочувствие постоянно ухудшалась, помимо усиливавшегося шума, появилась еще и тошнота, что подтверждало моё предположение об отравлении. Новый лес тянулся бесконечно, я брёл до тех пор, пока не настала ночь, совершенно обессилив, я не стал ужинать и собирать палатку, вместо этого просто положил рюкзак на вспененную подкладку и уснул.

Проснулся далеко не утром, еле собрался, без попыток что–то положить себе в живот, одна мысль о еде выворачивала мой желудок на изнанку. Если с постоянным шумом и недомоганием я мог бороться, то с дикой жаждой все было хуже. Сколько бы я не пил напиться не получается, в чем я убедился раньше, буду растягивать воду, пить, только чтобы смочить горло. Одев на себя потяжелевший рюкзак, я взглянул в перед в непроглядный лес и продолжил свой путь

Ну наконец то хоть что–то, промелькнула радостная мысль, когда ландшафт изменился и я стал подыматься на пологую опушку. Забраться на нее удалось уже на закате, увиденное меня обрадовало. Где–то в дали, за границей леса виднеются высотные здания, а где они, там и люди. Совершенно обессилив, я просто лег на землю и заснул.

Утро началось с рези в глазах от яркого солнца, невыносимой сухости на растрескавшихся губах и ужаснейшей головной боли. Я смочил губы водой, на что те отреагировали колкой болью, которая отдалась еще большим шумом в голове. Счет времени потерялся, я не смотрел на солнце, и только шел вперед, периодически падая и снова вставая. Неожиданно лес кончился, как будто и не было его вовсе. Ровная линия поля, засеянного не понятными мне кустиками, явно сельскохозяйственного назначения, отсекла его как ножом. Остановившись на мгновенье, огляделся и продолжил идти дальше.

Поле сменилось ровными грядками с обычной капустой, причем грядки одного и другого шли на перекос друг к другу, но меня это сейчас беспокоило меньше, чем жажда и голод. Упав на колени в очередной раз, принялся грызть сорванный кочан. После третьего укуса сочных листьев я пожалел об этом решении, меня вырвало, и очень болезненно, с учетом того, что последнее время ничего не ел. Вот черт и воды больше нет, сел, достал бутылку с грязной водой и приладил к ней фильтр. Смочив горло с тяжким усилием, собрал все обратно и пошел к домам, по бесконечно тянувшемуся полю. Я шел, а местами полз даже несмотря на то, что уже настала ночь, упав в очередной раз я осознал, что встать уже не смогу, нужен отдых.

Проснулся от нестерпимой жажды, руки и ноги практически не шевелятся, перевернувшись на живот, последними усилиями сделал несколько глотков оставшейся на дне бутылки влаги и пополз, даже не пытаясь забрать вещи. Шум в ушах давно заглушал все звуки, кроме отчаянного стука сердца, иногда пропускавшего удары. Пелена, опустившаяся на глаза, мешала определить направление, я даже не осознал, когда меня поглотила тьма.

Глава 5

Краем сознания ощущается как кто–то поворачивает мне голову и заливает жидкость в рот, попытка проглотить, и тут же ощущение тепла, расходящегося по телу, мир снова провалился в тьму.

Следующее пробуждение было более осмысленное, но глаза отказывались показывать мир и вещали только мутные разноцветные пятна, которые время от времени изменяли своё положение, обоняние, как и слух отсутствовали, а из ощущений только собственный пульс, который хоть и был учащенным, но при этом достаточно ровным.

Отчетливо почувствовал, что мне приподнимают голову и дают выпить несколько глотков алкогольного напитка со странным привкусом то ли кислой капусты, то ли квашеных помидоров, после чего тепло вновь разливается по телу. Сразу стало клонить в сон, не имея сил сопротивляться я поддался этому непреодолимому желанию.

Придя в себя, открыл глаза и обнаружил, что лежу под открытым небом. Ночь встретила все теми же загадочными и совершенно незнакомыми звездами, обнажив чужую луну, не виденную мною ранее. Луна была в принципе схожа с той, что я знал, но как бы больше, создавалась ощущение, что она значительно ближе, поскольку отчётливо просматривался орнамент трещин с огромными кратерами.

Немного придя в себя, повернулся на бок и сел, чтобы подняться сил было недостаточно. Находился я в странной земляной впадине, приблизительно двадцать метров в диаметре, по краю которой виднелся лес, похожий на тот европейский, где я брел. Дно было нереально ровным, даже похоже, что искусственно выровненным и покрыто лишайником. Мой рюкзак лежал немного правее, полностью выпотрошенный, вещи сложены рядом двумя кучками. Перевалившись на другую сторону и заново обретя опору в виде руки, стал осматривать другую сторону впадины.