Фанни М. – Без понтов (страница 1)

Фанни М.

Без понтов

Глава 1: Дерево vs Камень: Или как я с курами в "ласточке" до Белокаменной доперся

Ну что, пацаны, привет вам всем от Олежки, того самого, что из деревни Подзалупино (да-да, смешно, я знаю, смеяться не надо, там у нас не так чтоб прям залупа, а речка просто кривая). Вот сижу я сейчас на своем крылечке, кузнечика слушаю, мамке своей банку огурцов открываю, а на карте – штука баксов тихо так булькает, как самовар перед закипанием. Аж самому не верится. А ведь начиналось-то все… скажем так, не с шампанского и не с красной икры. Начиналось с трех куриц в пакете «Ашан» и билета на электричку, которая в народе зовется «ласточкой», хотя летала она как стервятник подбитый.

Эх, вспомнить страшно. Деревня наша – это вам не шутки. Тут если не спишь, значит, корову доишь или картошку копаешь. А я, понимаешь, вырос. Мозги чесаться начали. Ну не доить же мне всю жизнь Буренку? Хочется чего-то… эдакого. Городского. Блеску. Денег, наконец. Чтобы мамка не в латанных-перелатанных ходила, а в нормальном пальто. И чтобы я… ну, в общем, чтобы девки смотрели не как на деревенщину-обормота, а как на мужика с перспективой. А в Подзалупино перспектива – это либо тракторист (уважаемо, но пыльно), либо местный алкаш (не уважаемо, но весело). Мне ни то, ни другое не зашло.

И вот, сидим мы с мамкой на кухне, чай пьем с блинками ееними, фирменными. Говорю:

– Мам, я в Москву. Покорять.

Она аж поперхнулась:

– Олеженька, да ты чего? Там же… там же столица! Там все в пиджаках, в галстуках, на «мерседесах»! Ты же там пропадешь! Как слепой щенок!

– Не пропаду, – бурчу. – Я не лох. Силы есть, руки из жопы растут не как у некоторых городских сопляков. Найду работу. Буду деньги гнать. Тебе на пальто, мне на… ну, на жизнь.

– Да что ж там найдешь-то? – мамка аж всплакнула.

– Да хер его знает! – честно признался я. – Говорят, там работы – как говна за баней. Подметать буду, грузчиком, в охранники… Да хоть унитазы мыть! Лишь бы платили нормально!

Мать, вижу, переживает жутко. Потом встала, пошла к себе. Вернулась с тремя курицами в мешке из-под картошки. Живыми. Клушами.

– Бери, Олежка. Вези. Это тебе на первое время. Чтобы не голодал. В Москве, говорят, все дорого, как у Христа за пазухой. Яички будут – сам сваришь. А там… глядишь, и на мясо пустишь, если совсем припрет.

Я смотрю на куриц. Курицы смотрят на меня. Глаза тупые, круглые. Типа: «Ну чо, мудила, повезешь нас в столицу?». Я аж засмеялся.

– Мам, ну ты даешь! Я в Москву, как цыган на заработки, с курятиной в мешке? Меня там на вокзале менты сразу прижмут, как контрабандиста!

– Бери, говорю! – мамка уперлась. – Не пропадать же добру! Или ты стесняешься? Ты ж не вор, ты с маминой любовью едешь!

Ну чо, отказать мамке? Не мужик тогда. Засунул я этих пернатых идиоток в здоровенный пакет «Ашан», который валялся в сарае (надежный, не порвется), продырявил дырки для воздуха ножом (чтоб не задохнулись, а то мамка расстроится), и потащил это сокровище на станцию.

До райцентра на автобусе – это еще полбеды. Мужики посмеивались, бабки крестились, водила сказал: «Ты, пацан, или куриный магнат, или совсем еб…й». Но доехали. А вот на вокзале, где садиться на эту самую «ласточку»… Вот тут начался пиздец в квадрате.

Народу – как сельдей в бочке. Все куда-то бегут, толкаются, орут в телефоны. А у меня в руках пакет, а из пакета – БУ-БУ-БУХ! И квохтанье дикое. Люди оглядываются. Бабулька одна спросила: «Сынок, а у тебя там не котик?». Я, бля, покраснел как рак: «Да нет, бабуль, куры… мамка дала…». Она так понимающе кивнула: «А-а, понятно. Добро везешь. Удачи тебе, сынок». Ну хоть кто-то адекватный.

Залез в вагон. Народу – тьма. Стоять. Я пакет с курами поставил меж ног. Тут они, суки, почувствовали, что трясет, и начали концерт. Не просто квохтать, а орать, как резаные! Бу-Бу-БУХ! КУ-КА-РЕ-КУ! (Одна, блядь, петухом оказалась, мамка не разобрала!). Весь вагон на меня уставился. Мужик в костюме брезгливо сморщился: «Молодой человек, вы бы свое… хозяйство… в тамбур вынесли. Запах и шум». Я ему: «Дяденька, тамбур битком. И там тоже люди. Терпите, мы недолго». Он фыркнул, отвернулся.

А куры не унимались. Особенно петух. Орет, как пожарная сирена. Ко мне подвалил проводник, типа серьезный дядька с бляхой.

– Гражданин, что это у вас? Живность? Перевозка живности в пригородных поездах запрещена!

Я опешил: «Как запрещена? А как же люди с кошками, собачками?».

– Собачки и кошечки – это домашние любимцы! А куры – это сельхозпродукция! Или вы их любимцами считаете? – он ехидно так.

Я пакет приоткрыл. Петух высунул голову, злобно так на проводника посмотрел и громко: КУ-КА-РЕ-КУ! Проводник аж отпрянул.

– Видите, – говорю, – любимец! Зовут Васька. Очень привязан. Скучает без меня. Вот и поет.

Народ вокруг начал ржать. Проводник покраснел: «Гражданин, не умничайте! Или штраф, или высаживаю на следующей!».

Блин, палево. Денег на штраф – ноль. Высадить – вообще писец, в чистом поле. Я нагнулся к пакету, шепчу: «Васька, ты че, бля, орешь? Заткнись, а то сейчас будешь не любимцем, а шурпой!». Петух как даст еще громче! КУ-КА-РЕ-КУУУУ! Аж стекла задребезжали.

И тут, откуда ни возьмись, бабулька, та самая с вокзала. Подходит, качает головой: «Ох, бедные пташечки, испугались, наверное». И сует мне в руку… булку. Белую, пышную. «Держи, сынок, покорми их. Успокоятся».

Я, бля, чуть не прослезился. Разломил булку, сунул кусками в пакет. О чудо! Зашуршало, заклевало, и… ТИШИНА. Только довольное похрустывание. Проводник постоял, постоял, плюнул и ушел. Весь вазон вздохнул с облегчением. Мужик в костюме даже кивнул мне: «Эффективно». А бабулька улыбнулась: «Видишь, доброта всегда побеждает».

Доехали до Москвы. Белокаменная, мать ее. Выхожу на Казанский вокзал. Глаза разбегаются. Высота! Шум! Людей – как муравьев в растревоженном муравейнике! Машины – как саранча! Запахи – бензин, жареные семечки, какая-то химоза и… что-то еще, непонятное. Городской дух, наверное. Я стоял, пакет с курами в руке (они опять начали бухтеть от страха), и чувствовал себя полнейшим лохом. Как этот муравей, которого ветром отнесло в соседний мега-муравейник. Куда идти? Что делать? В кармане – пятьсот рублей мамкиных, адрес какого-то второго дядькиного кума, который лет десять назад уехал, и телефон его старый, который не отвечает. И три курицы.

Первая мысль: «Бля, и нахера я сюда приперся?». Вторая: «Мамка пальто ждет. Надо впахивать». Третья: «Куда этих куриц девать?».

Пошел я по этим подземным переходам, как крот слепой. Народ несется, толкается. Я пакетом всех задеваю. Кто-то ругается: «Че везешь, мудила?». Я извиняюсь, краснею. Вылез на какую-то площадь. Огромная! Машины гудят. Здания – до неба! Я аж голову задрал – шапка чуть не слетела. И тут… ОБА-НА! Прямо передо мной, на тротуаре, мужик в кожанке снимает колесо с какой-то иномарки! Другой стоит, смотрит по сторонам. Я, деревенский, сразу понял – гоп-стоп! У нас в райцентре так же тачки раздевают.

Инстинкт справедливости проснулся мгновенно. Я ж не могу мимо пройти! Бросил пакет с курами (Бу-Бух! Испугались), подскочил к мужику с ключом:

– Эй, ты чо делаешь, гад? Это не твоя тачка!

Мужик оглянулся, глаза злые: «Пошел нахуй, деревенщина! Не твое дело!». Его подельник ко мне шагнул: «Че, пацан, ищешь приключений?».

Я не растерялся. В деревне драки – дело обычное. Схватил ближайший мусорный бачок (пластиковый, не тяжелый) и как дам им по капоту рядом стоящей машины (не той, которую грабили)! БА-БАХ! Сигнализация завыла на всю площадь!

– Менты! Менты! Грабят! – заорал я что есть мочи.

Грабители опешили на секунду. Сигнализация орет, люди оглядываются. Подельник плюнул: «Отъехали! Щелок поцапался!». Они рванули в переулок. Я стою, бачок в руке, дышу тяжело. Ко мне подбегает хозяин машины, по сигналке которой я дал. Лицо красное, злое:

– Ты чо, долбоеб?! Это моя тачка! Ты ее хуячишь?!

– Да я… я… вон тех ловил! – показываю в сторону переулка. – Они колесо снимали!

– А мне похуй! Ты мне капот помял! Щас менты приедут, разберемся!

Тут подъезжает, как по заказу, патрульная машина. Два мента вылезают. Подходят. Смотрят на меня (бачок еще в руке), на помятый капот, на орущего мужика.

– Че тут у вас? – спрашивает старший, типа капитан.

– Этот дебил мой капот хуячил! – орет хозяин.

– Да я… я воров гонял! – пытаюсь объяснить я.

– Каких воров? Где воры? – мент смотрит на меня как на говно.

– Да вот… они… убежали! Туда! – показываю.

– Документы, – сухо говорит капитан мне. Я полез в задний карман за паспортом. И тут… БУ-БУ-БУХ! КУ-КА-РЕ-КУ! Мои курицы, забытые в пакете на асфальте, решили напомнить о себе. Громко.

Менты переглянулись. Хозяин машины аж рот открыл. Капитан подошел к пакету, заглянул.

– Гражданин, – говорит мне, – это что еще за зоопарк? Или сельхозвыставка?

– Это… это мои куры… – бурчу я. – Мамка дала… чтоб не голодал…

Второй мент не выдержал, фыркнул. Капитан вздохнул, потер переносицу.

– Ладно, – говорит. – Потерпевший (кивает на хозяина машины), вы претензии имеете? Материальный ущерб?

Тот посмотрел на мою рожу перемазанную (от бачка пылью), на куриц, на ментов, махнул рукой:

– Да пошел он нахуй со своими курами! Капот я сам поправлю. Только чтоб я его больше не видел!