Fallenfromgrace – Прощание. Последний конфликт (страница 27)

— Да, я заметила, — отозвалась я, наблюдая, как на стилобат выходит пара лейниан. Так вот они какие, родители Преображенского…

Пока кадровик заканчивал дела с автобусом, который остался позади, мы с Веником, минуя лужайки и кусты, обрамляющие дорогу к дому управленцев, медленно побрели вперед. Не сказать, что было страшно, нет. Все же мы с деловой миссией сюда прибыли. И все же…не надень эта великолепная женщина вместо темного фиолетового костюма отлично сидящее на ней белоснежное платье на широких бретелях, подвязанное под грудью лентой оттенка их касты, я бы, наверное, стушевалась. А так мама Саша с распущенными белокурыми волосами выглядела очень уютно, и рука ее покоилась на локте привлекательного темноволосого мужчины, которому я бы больше сорока никогда не дала. Он, кстати, чем — то напомнил мне Олежку — в том смысле, что тоже оказался кудрявым и зеленоглазым, только вот в костюм нарядился, как в броню. Саш был неуловимо похож на него. Только вот глаза взял от матери. Именно женщина обладала тем самым необычным оттенком голубого.

— Мама, папа, я рад встрече с вами после десяти лет разлуки, — раздался у меня за спиной голос Саша. Поскольку говорил кадровик достаточно громко, пара услышала нас за десяток метров от дома. Суперменович же в это время подхватил меня под локоть и уверенно потащил на буксире вперед. Я снова сглотнула, понимая, что выдавить из себя даже слова приветствия окажется весьма нелегкой задачей.

— Саша, ты ничуть не изменился, — улыбнулась женщина, и я поняла, откуда у Преображенского способность так заразительно менять выражение лица с заученного на привычно — располагающее.

— И все же я вижу налет человечности на сыне, — безапелляционно заметил мужчина. Я внутренне поежилась. Почему — то его слова показались мне приговором.

— Прежде чем вы начете делать профессиональные выводы, я бы хотел представить вам свою гостью. Лейквун, дочь Марии Лей и Себастьяна Дорна. Я вскользь упоминал о ней, когда связывался с вами. Она помогла мне с львиной долей наблюдений и вносила неоценимые коррективы на всем протяжении научной работы.

Ничего не скажешь, врал товарищ вдохновенно. Я бы даже поверила во все это, если б не знала, в какой именно плоскости сосредоточились наши с ним научные изыскания.

— Лейквун, позволь представить моих родителей, — между тем продолжил Саш. — Вячеслав Преображенский и Селена Филлис — два лейнианца, давших мне жизнь и решивших после этого не расставаться.

Я бросила в его сторону удивленный взгляд. Как? Насколько мне было известно, эти электроники совместную жизнь не любили. А у Преображенского — еще и жили столько лет бок о бок? Нет, с ним точно что — то было не так… и я собиралась выяснить, что именно.

— Судя по тому, что Саш рассказал самый большой семейный секрет, он действительно относится к вам особенно, — я уловила некоторое напряжение в обращении Селены, но меня оно не расстроило. Я бы тоже, наверное, чувствовала себя не в своей тарелке, если б сын привел в дом женщину без рода и племени. А мой белый костюм, как нельзя кстати, все это дело демонстрировал. Поэтому я, как могла, постаралась мать благородного семейства успокоить.

— Селена, Вячеслав, я не знаю, уместно ли это в данном случае, но я от всей души благодарю вас за кров и гостеприимство и постараюсь не создавать никаких проблем во время своего пребывания здесь. Как только совет решит мою дальнейшую судьбу, я выражу вам крайнюю признательность за то, что в трудную минуту распахнули свои объятия навстречу мне.

— Вы все же дитя двух ведущих каст, как — никак, — практично заметил отец Саша. — С нашей стороны было бы, по меньшей мере, невежливо отказать вам в приюте. Но вы еще и друг нашего сына — а это, поверьте, гораздо важнее всех остальных аспектов.

— Это приятно слышать, — я постаралась улыбнуться как можно более дружелюбно. И все же предки Саша были роботами! — Прошу, не обращайте внимания на мое происхождение: ни от кого из родителей я не унаследовала ощущения высоты положения. Я росла на Земле самой обычной девочкой. Среднестатистическая личность не идентифицирует себя как нечто необычное.

— Мы вас поняли, Лейквун, — мне послышалось облегчение в голосе Селены. — Что ж, будьте нашей дорогой гостьей. Саш покажет вам выделенные апартаменты. На свой страх и риск я присмотрела некоторые детали вашего гардероба, пока с «Армады» не доставят вещи.

— Большое спасибо, — польщено улыбнулась я. — Это неоценимая по значению новость.

— Обустраивайтесь и спускайтесь на вечерний чай, — тем временем сказала Селена. — Возможно, сын описывал нас как спокойных родителей, но, поверьте, даже нас гложет несвойственное лейнианам любопытство.

— И Финика приводите, — и когда только кадровик собачью кличку успел сообщить?! — У нас найдется для него вкусный ужин.

При упоминании еды хвост шерстяного предателя дружелюбно завилял. Ну, один в один реакция на Преображенского! Но шипеть от досады не стала. Все же предки Саша вызывали положительные эмоции. А потому, кивнув на прощание, я отправилась в глубину дома в сопровождении кадровика, чтобы осмотреть отданную мне на откуп площадь.

Моим самым любимым ноу — хау из жизни лейнианцев стало меняющее цвет стекло. Одно из воплощений биотехнологии, это изобретение могло в полуденный зной без прибегания к шторам (которые, как оказалось, аборигены не использовали, ибо пылесборник) устроить в помещении блаженную темноту, чем я и воспользовалась сразу же, как только Саш объяснил принцип действия. Ванная оказалась похожей на ту, что я использовала на «Армаде», с тем лишь исключением, что по размерам помещение было больше. Я пробыла там некоторое время после ухода Преображенского, приводя мысли в порядок и усмиряя разволновавшееся сердце. Нет, он ни сном, ни духом не дал ни единого намека на то, что, пусть мы и расстались, он от меня не отступится. Напротив — всячески выказывал уважительное отношение и подчеркивал, что признателен за то, что мы разошлись на положительной ноте. Но всякий ли лейнианец свою бывшую пассию приводил домой к родителям?

Ощущение подставы обострилось вечером, когда Саш позвал меня на тот самый семейный чай. Надо сказать, вкус у Селены оказался шикарным. Даже если Преображенский и посылал ей мое фото, одежду она подобрала замечательную. И я в платье из напоминающего хлопок материала с рукавами до локтей и пуговицами спереди шла в столовую в легких полотняных туфлях, чувствуя поистине неземное блаженство. А за столом…

— Алина ведь вернулась с вами? — как бы невзначай спросила у сына Селена, но от меня не укрылся факт брезгливо поджатых губ.

— Да, — подтвердил Саш. — Она закончила работу, собрав видеоматериал по наблюдению за согласившимися на эксперимент землянами.

— И она, конечно, своих попыток не оставила, — на миг лицо прекрасной белокурой женщины исказилось от досады.

— Мама, я не думаю, что нашей гостье интересно слушать подобные разговоры, — мягко намекнул Саш.

— Хорошо, тебе я не скажу ни слова. Как вам дочь первого советника Эверсонов, Лей? — тут же переключилась на меня находчивая лейнианка.

С минуту я раздумывала над тем, в какой именно форме преподнести ответ. Успела заметить, что Саш поглядывает на мать с предостережением, тогда как Вячеславу Преображенскому действительно был интересен мой ответ.

— Простите за прямолинейность, но более неподходящего сочетания высокого положения и непростительной наглости я в жизни не встречала, — я поставила чашку на блюдце и задумчиво глянула в окно, из которого открывался вид на вечерний пейзаж новой планеты.

— Что вы хотите этим сказать? — заинтересовалась Селена.

— Был такой случай, например, — я сделала вид, что пытаюсь припомнить хоть что — то, — когда она заявилась на работу к Александру Вячеславовичу и начала отвлекать от ежедневных обязанностей. Потом вообще заставила сопровождать ее в неизвестном направлении, хотя время было совсем не обеденное. Не знаю, как на Лей, а у нас, не будь Саш на хорошем счету у начальства, за это последовало бы взыскание с премии. Не самая приятная ситуация.

— Сын никогда не верил мне, когда я говорила, что Алина ему не пара, — ох, похоже, своей откровенностью я сама же вырыла себе могилу: Селена явно воодушевилась, тогда как Саш смотрел на меня с удивлением в глазах, тогда как папа его — с откровенным весельем. Странные все же были эти электроники… — И эта ее ничем не обоснованная напористость в вопросе соединения геномов именно с Сашей! — воскликнула женщина внезапно, так что я чуть было не вздрогнула. — Ведь что самое главное в жизни лейнианца? Самопознание, самосовершенствование и работа на благо родины! Мы с Вячеславом до шестидесяти лет и думать боялись о ребенке. Алина весьма настойчиво добивалась нашего сына. Хорошо, что, в конце концов, он принял правильное решение и отправился на Землю вместо того, чтобы разделить мечты и планы семьи Вайс.

Преображенскому было неуютно от откровенности Селены. Но меня это нисколько не смущало. Я в кои — то веки начала испытывать удовлетворение оттого, что не одна я, познакомившись с ним, попала в щекотливую ситуацию.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. О ТОМ, ЧТО ДАЖЕ ВЫСОКОРАЗВИТЫЕ ГУМАНОИДЫ НЕ ПРОЧЬ ПОЛАКОМИТЬСЯ ШКУРОЙ НЕУБИТОГО МЕДВЕДЯ