Fallenfromgrace – Прибытие. Первый контакт (страница 8)
«Это не лапша! — голосом разобиженного ребенка пожаловалась шиза. — И прекрати меня так называть, пожалуйста!»
Кажется, ситуация складывалась неразрешимая. Постаравшись взять расшалившиеся чувства под контроль, я решила пойти на мировую и справедливо заметила: «Ты же видишь, Май, — я до мозга костей рациональна. Существуй ты в моей голове долгое время, я бы каждую минуту могла изображать абсолютно вменяемого человека — такого, словно тебя внутри не существует…»
«Ты — вменяема!» — словно аксиому, выкрикнул кто — то внутри.
«Значит, поясни для недалеких и недоразвитых, какого черта ты заменяешь мой внутренний голос. Будешь достаточно убедителен — я перестану думать о том, что твоя ангельская природа заставляет меня корчиться от смеха, стоит только представить тебя в том смачном комбинезоне из сна с прорезями для крыльев сзади».
«Я просто не нашел сравнения ближе, — будь он реальным человеком, сейчас наверняка развел бы руками в стороны. — Ну, хорошо, я постараюсь объяснить, как могу, и буду надеяться, что ты меня поймешь. Пример с ангелом был для того, чтобы отнести твои ассоциации к двуликой природе сознания. Ангелы и демоны — это две так называемые субстанции, которые, говоря простым языком, оказывают влияние на принятие ваших решений. Ведь не зря же ваши поговорки и сказки иногда упоминают, что на одном плече у вас сидит белокрылый щекастый малыш с очаровательными кудрями, а на другом — усатый краснокожий дедок, вечно нашептывающий гадости».
«Это принято, это я понять могу».
«Вижу, Лей. Ты не представляешь, как я этому рад. Все же твоя рациональность серьезно мне импонирует. Так вот, подобные мне существа представляют своего рода двуполярное сознание. Одна половина отвечает за чувства и переживания, вторая — за разум и логику, для удобства первую я назову ангелом, вторую — демоном. Я надеюсь, не стоит тебе пояснять, почему именно разумная часть обозначена не самым приятным эпитетом?»
«Потому что чистый разум холоден так же, как проточная вода, а логика может порой привести к смертельным выводам», — не задумываясь, ответила я.
«Бинго, моя девочка!» — по — свойски возликовал подселенец, и я поморщилась.
«Вот только давай без фамильярностей. И объясни уже, наконец, что такого необычного в твоей природе. Ангелы и демоны — это предельно четкая конструкция».
«Необычность в том, что наше сознание способно раздваиваться, и одна его половина или обе сразу могут покинуть тело. Когда происходит стопроцентная потеря управления — тело погружается в кому, если выражаться вашим медицинским языком. С одним ангелом или демоном мы способны к разумной деятельности. Я — ангел. И я от своего демона отсоединился. Сейчас он творит логические катастрофы в одиночку».
«Я надеюсь, ты догадываешься о том закономерном вопросе, который за твоим откровением последует?»
«Думаю, да, Лей…»
«Тогда ответь мне четко и внятно, какого лешего ты взял и выпрыгнул из своего тела, до кучи еще и позволив отрицательной половине оторваться без тебя на всю катушку?!»
«Я…сбежал от Диорна».
«Кого — кого?»
Я почувствовала себя так, словно мне профессионально и со вкусом вешали лапшу на уши. Шиза, похоже, сжалилась, потому что снизошла до объяснений.
«Диорн — это моя рациональная часть, сплошные доводы рассудка и окончание полного имени. Такие, как я, отличаются так называемыми сложными идентификационными определениями. Проще говоря, тело, в котором существуют две моих личности, откликается на имя Майдиорн, в то время как Диорн является его темной половиной, а я, Май, — светлой».
«И чем это должно мне помочь?» — сумела я вставить свое небольшое, но, несомненно, веское слово в поток чужих мыслеформ.
«Увидишь кого — нибудь, смутно напоминающего тот образ, что видела в своем подсознании, — уноси ноги, — честно предупредили меня. — Диорн, пусть и не любит мои разговоры о высшем благе, в одиночестве существовать не привык. А если он захочет меня обратно…это будет не очень приятно для тебя, Лей…»
Я почувствовала, как начинаю закипать.
«Слушай, ты! Ошибка мироздания, сводящая с ума мою психику. Какого черта ты вообще сбежал от своего ненаглядного Диорна, когда тебе самое место — рядом с ним?! Теперь, мало того, что достаешь меня, еще и сообщаешь нелицеприятную истину о том, что я, возможно, стану объектом чьих — то поисков, заключающихся в поимке беглого идиота? И что эти поиски могут причинить вред моему здоровью? А рожа у тебя не треснет, чертов подселенец?! Выметайся из моей головы сейчас же!»
«Я бы с радостью, — прозвучало почти жалобно, — но не знаю, как это сделать, Лей. Дело в том, что, пока мы с Диорном были неразрывны, как отдельную личность я себя не осознавал, существуя лишь на уровне ощущений, мне не нравилась его страсть к биотехнологическим экспериментам. Тебе, чтобы было понятнее, свои мысли я могу попытаться преподнести как интуицию. Она вроде и не является отдельным элементом сознания, но некомфортное существование обеспечить способна. Так вот со временем мое недовольство крепло. А тут — вспышка на Солнце, и я отделяюсь от Диорна, начав собственное путешествие по Вселенной. А тут Земля. И ты стоишь у окна. И я почувствовал, что ты в силах принять меня. И не удержался. Прости, Лей! — кажется, говорил он вполне искренне, но что было с того мне? Это меня должны были, в случае поимки, препарировать как лягушку на операционном столе, чтобы отделить сущность Мая. — Я обязательно попытаюсь отыскать способ отделить свое сознание от твоего. А пока — постарайся не слишком выделяться из толпы. И не влипать в неприятности».
«Слушай, Ватсон, ты можешь хотя бы приблизительно пояснить, чего мне стоит бояться в первую очередь?»
«Пристального внимания к своей персоне. Новых знакомств, Лей, направленных на близкий контакт. Вторую сущность в сознании можно прощупать. А моих соплеменников, увы, от обычных людей очень сложно отличить. Практически невозможно. Я лишь недавно начал ощущать себя отдельной личностью и не успел накопить достаточного багажа знаний для этого, поскольку твое тело с моими прежними возможностями не сравнится, но я приложу максимум усилий к тому, чтобы попытаться оградить тебя от неприятностей. Просто следуй моим советам — это единственное, о чем я прошу».
«Сволочь».
А что? Коротко, но ясно, тем более что это было именно тем, кем я сейчас ощущала Мая.
«Прости, Лей. Я правда не думал, что все так выйдет».
Кажется, Олежка очень вовремя отправил меня в отпуск. От общения с Маем голова закипела так, как не напрягалась от общения со всеми районными бабушками, вместе взятыми. Но стоило взглянуть правде в глаза: со мной приключилась не самая приятная ситуация, и нужно было, во что бы то ни стало, искать из нее выход.
«Ты же понимаешь, что вечно существовать без Диорна не сможешь. Ваше раздельное времяпровождение в конце концов приведет к тому, что ты ко мне привяжешься. А он, если верить твоим словам, окончательно озвереет и натворит дел».
«Я знаю, Лей…только пока не придумал, как найти выход из всего этого».
«Я надеюсь, ты все же решишь эту проблему со временем».
«Твои возможности не так велики, но я постепенно ассимилируюсь».
«Мне безумно приятно слышать эту новость».
Ну да, без остроты не получилось…
«Лей, я не обижаюсь. Всему виной не присущая нашей расе сентиментальность. Я так устал…от доводов рассудка».
«Конечно. И решил погубить ни в чем не повинного человека».
«Я обещаю, Лей, что никогда намеренно не причиню тебе вреда».
Звучало, конечно, вполне убедительно, а уж посерьезневший голос Мая и того уверенности добавлял, но я привыкла опираться на факты, а факты свидетельствовали совсем не в пользу подселенца. И, тем не менее, устраивать ссору мне сейчас совсем не хотелось. К тому же, упорно подкрадывалось желание зевнуть поглубже и провалиться в сон. Что — что, а автобус до Будоражинска умел делать свое дело.
«Ладно, умник, подключайся к информационному полю Земли — или как ты там собираешься получать новые сведения…а мне необходимо несколько часов вздремнуть. Возможности моего тела — они, знаешь ли, на длительное использование не рассчитаны».
Послышался обреченный вздох, словно Май сожалел о том, что по неосторожности сказал мне, а я как истинная женщина использовала это в своих интересах, но пришелец лишь попрощался, пожелав спокойной ночи. Надо же, он оказался провидцем: снов и подобной им нечисти я действительно в эту ночь не видела.
Утром меня ждал самый воздушный из всех омлетов, которые я когда — либо пробовала в жизни, а гренки из черного хлеба даже заставили пожалеть о том, что я из Будоражинска уехала.
— Не знаю, чего тебе приспичило в Ильинск сбегать, — не став спорить, поддакнула мне бабуля. — У нас не столица, конечно, да только спокойствие наше ты нигде больше не найдешь.
— Это точно, баб Зой, — памятуя о неожиданном подарочке во время рабочего дня, согласилась я. Первый полноценный день незапланированного отпуска было решено посвятить домашним делам.
Пыль с высоких шкафов бабушке стирать уже было не под силу. Она говорила, что иногда заходит и помогает молочница Люба, но случается это примерно раз в месяц — девушка работой загружена почище меня. Так что волевым усилием я заставила себя устроить генеральную уборку в доме — а это, ни много ни мало, четыре приличных по площади комнате. На чердак я поднималась уже по собственной воле. Давненько не бывала в месте детских пряток. Тогда, конечно, я могла вставать там в полный рост, сейчас приходилось передвигаться на четвереньках. Здесь почти ничего не изменилось, кроме, разве что, нескольких появившихся, но уже оставленных осиных гнезд, которые я все же с опаской сняла и отнесла на костер на заднем дворе. Вечером сожгу, когда не так припекать будет.