Фалько – Злой демон Василий 1-6 (страница 27)

— Дело, — кивнул староста.

В коридоре послышался гомон недовольных голосов. Кити встала, вышла из комнаты и почти сразу вернулась с подносом. На нём стояли две кружки и сладкие булочки из супермаркета. В кружках был приторно-сладкий фруктовый кисель. Не знаю, что они туда добавляли, но кисель можно смело ложкой есть.

— А ещё кинийцы в городе живут? — уточнил я. — Кроме вашей общины.

— Живёт обособленно несколько семей, — он посмотрел на Кити.

— На севере, на самой окраине города, — подсказала она.

Со старостой мы разговаривали где-то час. О проблемах общины он не рассказывал, но и так понятно, что жилось сложно. Оказывается, мама Дарьи пару раз им помогала, поэтому староста отзывался о ней очень хорошо. Самым сложным моментом были первые несколько лет, когда община только формировалась. Старые и более опытные кинийцы учили жить тех, кто только попал в город. Доставали для них одежду, рассказывали, где и как добывать пропитание. Главной по закупкам у них была Кити, больше всех похожая на человека и знающая на русском языке несколько десятков слов.

Чтобы не раскрывать их место жительства, было решено встретиться с охотниками утром возле сквера. Провожать меня вышли все. В отличие от людей, они неплохо видели в темноте. Я мог только слышать гомон голосов и взрослых, и детских, со стороны подъезда и ближайших балконов. Кити порывалась проводить меня до дома, но я сказал, что доберусь сам. Уверен, что она всё же проследует тайком, чтобы узнать, где живу.

О трофее в виде дорогого кинжала я вспомнил только, когда поднимался по лестнице в нашу квартиру. Необычная и ценная вещица. Сложно сказать, усилитель это или какой-то особый инструмент для более тонкого использования силы демона. Я в подобном почти не разбираюсь, поэтому решил его спрятать. Потом, когда будет больше свободного времени, что-нибудь придумаю. У отца взял прочный пластиковый кейс от ноутбука, хорошенько упаковал кинжал и оставил на антресоли возле кухни. С папой на эту тему поговорил, он сказал, что я могу ни о чём не беспокоиться, последний раз хлам оттуда доставали несколько лет назад, поэтому никто его брать не будет.

Спать пришлось в комнате на полу, рядом с раскладушкой Даши. Устал немного, поэтому на неудобства даже внимания не обратил. Дарья порывалась уступить место, но я сказал, что пару дней могу поспать и так. Тем более, надо было рано вставать. Утром же, приняв душ и плотно позавтракав, спасибо Зинаиде Алексеевне, я убежал по делам. Зная кинийцев, можно было не сомневаться, что на место они придут ещё засветло, поэтому стоило проследить, чтобы ничего с ними не случилось. Позвонив Дмитрию Игоревичу, предупредил, где буду его ждать, и попросил сразу приезжать на автобусе.

Утром у выхода из сквера меня ждали десять кинийцев. Выглядели они, как группа подростков лет одиннадцати-двенадцати. Греясь в лучах утреннего солнца, скинули капюшоны толстовок. Все поголовно лохматые, волосы тёмно-коричневые или чёрные. Посторонний человек друг от друга их отличить сможет лишь по цвету толстовок. Действительно, ни одной одинаковой я не увидел.

— Привет, — поздоровался я, подходя к ним.

— Здравствуйте, господин дами, — поздоровались они невпопад.

— Зовите меня Василий. Я не дами, а человек.

— А знаки у Вас из храма, — заметил один, показывая на короткие рукава рубашки.

— Потому что занимаю высокое положение в храме, но при этом человек. Кто имеет опыт охоты на пятнистых собак, поднимите руки.

Ровно половина из них подняла руку, остальные пожали плечами, как бы говоря, что это совсем не достижение.

— В метро все были? Большие и шумные поезда видели? Хорошо.

— А из какого Вы города? — спросил один, выглядевший немного старше остальных.

— Из Хумы.

— Великий храм Хумы, — обрадовался он и стукнул в плечо второго. — Мы там жили. Вместе на торговой площади продавали шкуры.

— А я каменщиком работал, — сказал третий.

Первый говоривший задвинул товарища, выходя вперёд:

— Кто сейчас старостой в общине?

— Старик седой, вечно с кривым посохом ходит, которым бьёт неразумных охотников. Я с ним не знаком, но кинийцы из храма его дядькой Ро называли.

— Дядька Ро — мой дед, — заулыбался тот. — Жив ещё, значит. Хорошо.

— Ты как здесь оказался? Мог бы по его стопам пойти, старостой стать.

— Случайно, — он развёл руками. — Угодили в разлом, когда на собак у руин Серого леса охотились. Вот с ним. А в старосты я не гожусь, магической силы нет.

Его друг кивнул, подтверждая слова.

— Давайте подождём вон там, — я показал на ряд лавочек, затем оглянулся в сторону пустого проспекта. Движение в городе обещали открыть через три дня, поэтому сейчас было непривычно тихо и безлюдно.

За полчаса, что мы ждали, по проспекту минимум четыре раза промчалась карета скорой помощи, один БТР и пара машин полиции. Я же рассказывал благодарным слушателям о городе Хума и Великом храме. Спрашивал, не хотят ли они вернуться, если появится такая возможность. Отказались буквально все, даже внук старосты общины Хумы. Говорили, что здесь гораздо интереснее жить, хотя и опасностей много. А если с работой всё наладится, и городская стража перестанет за ними бегать, то наступит самая настоящая счастливая жизнь.

Дмитрий Игоревич заехал за нами на полицейском автобусе, в компании с одарённым из числа полицейских. Первым из автобуса вышел как раз полицейский, обычный с виду мужчина, без особых примет. Сильного человека в нём выдавал уверенный взгляд и манера держаться.

— Точно, — он улыбнулся, посмотрев на группу охотников, — коротышки, как есть коротышки.

— Не хорошо дразниться, — улыбнулся я, пожимая ему руку. — Василий. Вы с ними встречались?

— Встречался. И даже на охоту ходили вместе. Васильев Семён Романович, будем знакомы. Нет, я не дразнюсь, фамилия действительно такая.

К нам присоединился Дмитрий Игоревич. Он с интересом посмотрел на охотников, хотел поправить кобуру с пистолетом под пиджаком, но не стал.

— Парни, вы на северном наречии говорите? — спросил Семён Романович у охотников, говоря на одном из языков демонов. Раньше я с этим языком не сталкивался, но, как это всегда бывало, легко понял и даже сильный акцент уловил.

Охотники переглянулись, затем вопросительно посмотрели на меня.

— Не говорят, — ответил я вместо них. — Вы это наречие в тёмном мире выучили?

— В сером, — ответил он. — Меня занесло в большой торговый город с труднопроизносимым названием на их языке. Ульбек, не слышал о таком?

— Нет, не доводилось. В общем, Дмитрий Игоревич, охотники согласились ловить собак в подземке. Только у них с русским языком всё плохо. Собеседников нормальных нет, вот и не учили. Только надо бы их экипировать. Вы на их обувь посмотрите. В такой по метро особо не побегаешь.

Обувь охотники носили по принципу "что смогли найти". Кроссовки, не всегда одинаковые, летние ботинки и даже сандалии. Что-то грубо зашито, что-то вообще напоминало работу Франкенштейна.

— С этим будет проблема, — задумчиво сказал Дмитрий. — Маловаты они для спецодежды. Если только детский мир ограбить.

— Чёрт, не подумал об этом вчера, — нахмурился Семён Романович. — Дайте минуту.

Он достал телефон, долго листал записную книжку, затем нажал кнопку звонка.

— Это Васильев, — он бросил взгляд поверх моего плеча на охотников. — Мне нужна крепкая военная обувь, комбинезоны и защитная экипировка для охоты на демонов. На дюжину человек. Да, как у них, только детского размера. Нет, я не шучу, мои бойцы метр сорок ростом и выглядят не старше одиннадцати лет. Нужно через час. Тогда поторопись.

Он повесил трубку.

— Генерал вчера помощницу назначил, — пояснил он. Судя по его тону, он или успел с помощницей поссориться, или просто не испытывал к ней симпатии. — Сказал, что специалист по решению любых вопросов. Вот пусть и крутится. За час она, конечно, не успеет. Хорошо, если к завтрашнему дню всё достанет. Сегодня они в таком виде смогут поохотиться?

— Охотиться можно и голым, — сказал я. — Смогут, иначе не вызвались бы. Не на людей же им в этом рассчитывать.

— И что, с голыми руками на них пойдут? — прищурился Семён.

— Парни, оружие покажите, — попросил я.

Охотники дружно полезли за пазуху, оттягивая ворот толстовок, как это делала Кити. Группа подростков с ножами и хмурыми лицами выглядела довольно жутко. Проняло всех, даже водителя автобуса, который потянулся, чтобы двери в салон закрыть.

— Внушает, — сказал Семён Романович, примиряюще поднимая ладони. — Моя промашка с одеждой. Завтра всё будет. А оружие и всё остальное уже ждёт их на месте.

— Хорошо бы так, — сказал я, попросив охотников оружие спрятать.

— Вредный ты человек, Василий, — Семён Романович совсем не обиделся, но галочку для себя поставил.

— Жизнь такая, — я развёл руками. — Едем?

Дальше тянуть время смысла не было, поэтому мы погрузились в автобус и направились на северо-восток столицы. Водитель, немолодой усатый полицейский, на кинийцев косился с опаской, но говорить ничего не стал.

Ехать пришлось долго, почти час. Если бы не перекрытые наглухо дороги, которые пришлось объезжать, добрались бы гораздо быстрее. Повезло, что в пробках не пришлось стоять. Охотники эту поездку восприняли спокойно, кто-то даже умудрился проспать всю дорогу. А посмотреть было на что. Я специально искал следы вчерашней атаки на город и их было много. Где-то сгорело несколько машин, недалеко от центра в хлам разгромили магазин с огромными витринами, а у одной огромной многоэтажки из стекла и бетона повыбивало почти все окна с той стороны, где она выходила на проспект. Видно, что бой здесь шёл нешуточный. Специфические следы пожара говорили, что в здании порезвились одарённые, способные управлять огнём. Возможно, постаралась та злобная семейная парочка, что сражалась с краснокожим демоном накануне.