Фалько – Доспех духа. Том 11 (страница 20)

Сбегая из больницы, мы совсем немного разминулись со стариком Масаясу, попутно угнали машину с подземной парковки. Не хотел я сейчас с ним разговаривать, заранее зная, что хочет сказать. Я водить не любил, поэтому ехал неспешно, внимательно следя за дорогой. Киото – город небольшой, с населением в полтора миллиона человек, но притягивающий туристов со всего мира. Я воспринимал его красоту как что-то само собой разумеющееся, больше обращая внимание на разные мелочи. К примеру, на то, как владельцы магазинов, кафе и увеселительных заведений меняют оформление витрин, в зависимости от времени года или какого-нибудь громкого события. На то, как люди бережно относятся к чистоте города, проводя уборку по утрам и сортируя мусор. На туристов, решивших выйти в город пораньше, чтобы больше осмотреть за день. На тишину храмов.

– Ты знаешь, что Киото называют городом тишины? – спросил я у Сабины. – Это часть дзэн-буддистской традиции. Говорят, что даже сами дома и внутренние дворики здесь построены так, чтобы поглощать окружающие звуки. Городские парки и старинные монастыри усиливают это впечатление. Это не значит, что город на самом деле тихий или беззвучный, просто тишина здесь – это ценность. В старых районах, принадлежащих ещё более старым кланам, жители на улицах громко не разговаривают. Портят всё только шумные и глупые туристы. Ну и школьники из других городов Японии, приезжающие сюда на экскурсии или каникулы.

– Вижу, что тебе нравится этот город, – сказала Сабина.

– Каэдэ говорила, что здесь нужно пожить, чтобы понять его философию. А мы в Киото бывали от случая к случаю. Ей же он всегда нравился. Москва, наверное, выводит принцессу из себя шумом и безумным ритмом жизни. Я к чему вспомнил тишину, мы сейчас заедем в гости к местным бандитам. Кандзира-сан обещал как раз к утру раздобыть нужную информацию. А потом можно где-нибудь спрятаться и поспать до вечера. Или, если всё удачно сложится, вечером уже домой поедем.

– Те самые якудза, с наколками на теле? Которые отрезают себе мизинцы, когда нарушают правила?

– Да обычные бандиты они, прячущиеся за красивой вывеской, – фыркнул я. – Контролируют в Киото все игорные заведения и бордели. А ещё ломбарды и мелкие кредитные конторы, находящиеся вне закона.

– У них берут в долг? – почему-то удивилась она.

– Берут. Кто-то считает, что это выгоднее, чем брать в долг у банков. Ну да, банк может и отказать, но он хотя бы не прибьёт тебя и на органы не продаст, если долг отдать не можешь.

– И люди всё равно к ним идут?

– Я таких никогда не понимал, но всякое может в жизни случиться. А ещё якудза зарабатывают на строительстве. Сейчас это едва ли не самый прибыльный их бизнес. Улица впереди, видишь вывески заведений? Утром они закрыты, но вечером здесь будет оживлённо. Это хост-клубы. Вон то заведение, откуда двое выходят, видишь? Это игровой клуб с автоматами пачинко. Хороший способ обойти запрет на азартные игры. Внутри заведения выигрываешь жетоны, которые меняешь на разные призы. А эти призы, чисто случайно, можно обменять на деньги уже вне заведения. Мой хороший друг окончательно разорился здесь, стараясь выбраться из долговой ямы... Нам нужно в тот переулок.

Припарковав машину на свободном участке рядом со зданиями увеселительных заведений, мы с Сабиной направились в переулок с лестницей. Здесь сохранилась старая архитектура двухэтажных домиков, с крышами, покрытыми крупной чёрной или серой черепицей. Каждый двор закрыт высоким каменным или деревянным забором. И утром здесь было удивительно тихо. Мы пару раз свернули, двигаясь вглубь района. Туристы на эти улочки не забредали, а всех, кто тут оказался случайно, очень вежливо просили покинуть территорию клана. На самом деле никакой клан здесь не жил, а весь район принадлежал союзу Кёто, входившему в крупнейшую бандитскую ассоциацию всего региона.

Погода с утра радовала, поэтому прогулка получилась приятной, если на минуту забыть причину нашего здесь появления. Я не заметил, чтобы за нами следили, хотя мне показалось, что от больницы следом ехала какая-то подозрительная машина. Конечной точкой маршрута было большое двухэтажное поместье, выполненное в традиционном стиле застройки Киото. Я такие недолюбливал, так как жить в них зимой было холодно, а летом – жарко. Кирпичный забор и большие ворота, распахнутые настежь. Перед воротами стояла каменная тумба с иероглифами, а над створками закреплена деревянная табличка.

– Что написано? – спросила Сабина, прижимаясь к моему плечу и наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть тумбу, затем приложила ладонь ко лбу, пытаясь прочесть иероглифы на табличке.

– Каллиграфия в старом стиле, я в ней не разбираюсь. Горо, мой друг, он из местных, говорил, что здесь спрятана хитрая игра слов. Читается, как зал для приёмов, но знающий человек прочтёт, что посторонним сюда вход воспрещён. Частная территория, в общем. А вон там написано, что это зал собраний союза Кёто. Чтобы все бандиты региона знали, где у них главарь живёт и где собираться. И я о том же.

Я рассмеялся, видя взгляд Сабины. Мы с ней, наверное, одновременно представили поместье где-нибудь в Италии с табличкой у ворот: «здесь собирается мафия».

Как я уже сказал, ворота в поместье были открыты, а в тесном дворике толпились люди в костюмах, явно клановые. Наверное, пришли спросить, что люди Кандзира Тэйдзи делали ночью в поместье Минамото. Разговор шёл на повышенных тонах. Солидные мужчины наседали на немолодого, седеющего японца в очках и бежевой куртке от кимоно. Носил он её распахнутой, демонстрируя белую рубашку и чёрные штаны. Сколько ни смотри, перед тобой стоял самый обычный пенсионер. Слушая гостей, он держал руки в карманах, отчего те злились ещё больше.

– Кандзира-сан, – повысил я голос, проходя во двор, – доброе утро.

– Кузьма-кун, – он обрадовался, теряя интерес к гостям. – Хорошо, что заглянул ко мне утром, завтрак как раз должен быть уже готов.

– Кто бы стал с ним завтракать, – тихо шепнул я Сабине. – Отравит ведь из-за былых обид… А вы, уважаемые, тоже за советом к Кандзира-сану?

Я посмотрел на важных японцев. Не припомню, чтобы встречал их раньше. Один меня узнал, даже побагровел от злости. Второй положил ему руку на плечо, чтобы немного успокоить.

– А что такое? – нагло уточнил я. – Вы, случаем, не из клана Минамото? Я их вчера весь день искал.

– Нет, – сказал второй японец, сильнее стиснув плечо товарища. – Мы уходим.

Вроде взрослые мужчины, а держать в руках себя не умеют. Мне, может быть, тоже хочется кого-нибудь пристукнуть, но я ведь сдерживаюсь.

– Что они хотели от хозяина дома? – шепнула Сабина, не понимая японскую речь, но улавливая интонации.

– Требовали, чтобы его люди отдали всё, что вчера прибрали к рукам. Какие-то сокровища семьи ищут. У них клан развалился на части и фактически перестал существовать, а они о деньгах пекутся.

Я обернулся к пожилому японцу, выглядевшему крайне довольным.

– Проходите, молодые люди, – Кандзира-сан сделал приглашающий жест в сторону дверей дома. Минуту назад там стоял сильный мастер, тихо ушедший, когда гости удалились. Не знаю, кто наседал на главу союза Кёто, но им очень повезло, что дело не дошло до драки.

Убранство дома у главы якудза было выполнено в традиционном стиле, за исключением нескольких комнат, где он принимал особых гостей. Там к обстановке добавлялся крепкий стол и стулья с бархатной обивкой. Едва мы заняли место за столом, из соседнего помещения выглянула служанка.

– Подать чаю? – спросила она, но Кандзира-сан только рукой на неё махнул, чтобы не мешала.

– Всё складывается очень неплохо для нас, Кузьма-кун, – сказал Кандзира-сан на английском, усаживаясь напротив. – Великий мастер Масаясу вчера сильно разозлился, собственноручно вырезав всех оставшихся мужчин Минамото. Из тех, кто не стал прятаться. Попутно обезглавил две крупные семьи, поддерживающие их. Как мне известно, осталась лишь пара глупых детишек, которые вряд ли могут понять, что происходит, и почему большие дяди дерутся.

– Хотите сказать, специально, чтобы возможное расследование не показало на уважаемых людей в Киото? – догадался я.

– В любом расследовании главное – не выйти на самого себя, – пошутил Кандзира-сан. – Любой здравомыслящий человек сразу подумает, что кроме Фудзивара на подобную глупость вряд ли кто-нибудь пойдёт, и… будет неправ. Для начала давай послушаем одну женщину. Сайто!

Раздвижную дверь открыл бандитского вида мужчина, которому заранее хотелось врезать по морде, настолько наглым он выглядел. Он посмотрел на босса, затем отошёл в сторону, пропуская в комнату женщину лет тридцати. Мне кажется, что я её где-то видел, но сразу вспомнить не смог.

– Это Саэко-сан, вторая любовница господина Рюу Фудзивары, – представил женщину Кандзира-сан. – Она опасалась за свою безопасность и жизнь сына. Рюу был слишком неповоротлив и медлителен. Даже уезжая на войну, не стал вписывать внебрачного сына в родословную книгу клана, официально усыновляя его. А со смертью старшего законного сына единственной наследницей остаётся девочка Каэдэ.

Судя по довольному тону, Кандзира-сан получал удовольствие от перечисления бед и несчастий клана Фудзивара. Особенно его радовала гибель мужской части главной ветви семьи. И к чему он завёл разговор о родословной книге, я сразу понял. Сын любовницы главы клана теперь уже никогда не сможет претендовать хотя бы на что-нибудь значимое. Для этого Рюу Фудзивара должен был признать его публично, вписав в родовую книгу. При наличии взрослого наследника это было бы серьёзным ударом по репутации. Но тогда Фудзиваре не стоило брать старшего сына с собой на Курилы. В общем, запасной план, который не сработал. Кандзира-сан вспомнил Каэдэ тоже не случайно. Прецеденты были, когда незаконнорожденный сын брал в жёны наследницу рода, грубо говоря, свою сестру и становился новым главой. Но это происходило только при борьбе за власть, когда клан раздирали внутренние конфликты.